— При чем тут убеждения? — искренне удивился Гвоздев. — Ангел, действительно, явился и покарал грешника. Заодно уничтожил все, что могло помочь осуществлению сатанинского эксперимента. Я это видел своими глазами. Да и Роберт тоже. Вы у него спросите.
— Прекратите, я требую, наконец! — рявкнул Давиташвили. — Вы едва не убили человека, уничтожили дорогостоящие приборы, а теперь уверяете, что вами руководил ангел!
— Не руководил, а пришел сам, — терпеливо, словно ребенку, объяснил Сергей. — Он явился, испепелил…
— Разрешите вопрос, господин директор! — прервал Гвоздева Билл Симмонс.
Давиташвили кивнул.
— Сергей, откуда у тебя шокер?
— Сам собрал, — спокойно ответил Гвоздев. — Это же простейшая штуковина.
— Согласен, штука простая, — Симмонс прищурился. — Для технаря с опытом и навыками. Насколько я помню, когда у тебя сломалась электробритва, ты по всей станции бегал, просил помочь.
— Билл, вы намекаете… — начал директор.
— Совершенно верно. У Сергея был сообщник. Некто, хорошо разбирающийся в электротехнике.
— Чушь! — заявил Сергей. — Никаких специальных знаний не нужно! У меня есть учебник. Можете проверить в моей читалке. Там разной обучающей литературы навалом.
— Допустим. А откуда детали взял?
— Потихоньку натаскал отовсюду.
— Не выйдет. У нас каждая батарейка на учете. Верно, господин директор?
— Пожалуй, — согласился Давиташвили. — Сергей Павлович, это правда? Кто вам помогал? Лучше скажите сразу.
— Да никто, говорю вам! — Сергей побагровел. — Склад не запирается! Входи, друг, и бери!
— Только надо знать, что берешь, — подытожил Давиташвили. — Коллеги! Вы все слышали. Предлагаю сообщнику Сергея Гвоздева добровольно признать свою вину и дать показания. Итак?
Он осмотрел кают-компанию. Внезапно раздались удивленные возгласы. Взгляд директора заметался по сидящим в зале, но все смотрели только на него. Многие с раскрытыми ртами. Директор обернулся.
С поникшей головой рядом стояла его помощница по расследованию энергетик станции Ким Коллинз.
— Вы?! — только и смог сказать потрясенный директор.
— Да, — грустно сказала Ким.
— Но зачем?
— Чтобы положить конец этому генетическому безобразию.
— Браво, — негромко констатировал Воробьев. — Лучше не бывает, дорогие американские друзья!
Нервно хохотнул Симмонс:
— Вот здорово! Спасибо, Ким. Вы просто умница. Америка отблагодарит вас. Ох как отблагодарит!
— Замолчите все! — Кулак директора опустился на столешницу. — Миссис Коллинз! Немедленно объяснитесь!
Ким облизнула губы:
— Когда Сергей требовал прекратить подобные эксперименты, я мысленно соглашалась с ним, но не знала, что можно сделать. Однажды мы разговорились, и я неожиданно для себя разоткровенничалась. Ведь я тоже убеждена, что вторжение в чужой мир не только бессмысленно, но и опасно. Пока мы сидим в нашем пузыре и глядим на инопланетную жизнь сквозь бронированное стекло, ничего особенного случиться не должно. А Роберт собирался сделать невозможное. Что, если бы ему удалось? Что, если бы получилось соединить несоединимое? Это обрекло бы на верную гибель удивительный неисследованный мир.
Миссис Коллинз посмотрела в иллюминатор, за которым шевелился бульон, и все невольно сделали то же самое.
— Разве мало вам загубленной родной планеты? — страстно продолжила Ким. — Вырубленных лесов, загаженных морей, истребленных животных? Если человек проникнет в чужой океан, все кончится тем же. Мы решили, что Митчелла надо остановить.
— И поэтому вы чуть не убили его, — сурово сказал директор.
— Нет! — воскликнула Ким. — Клянусь! Сергей, скажи!
— Она говорит правду, — сознался Гвоздев. — Мы только хотели испортить секвенаторы и еще что-нибудь ценное. Ким собрала электрошокер, а я думал ночью пробраться в аппаратную. У меня и в мыслях не было причинить вред Роберту.
— Это вы расскажете на судебном процессе. Одного я не могу понять: зачем понадобились такие сложные комбинации? Не проще ли усилить напряжение, скажем, или еще что-нибудь подобное? Какое-то дурацкое оружие, бессмысленное преступление…
— Проще сделать — проще исправить, — убежденно сказал Сергей. — Ну, испортился прибор, так что? С Земли доставили бы новый. Теперь же состоится суд, заговорит пресса, поднимется шумиха. Общественное движение опять-таки. В общем, мы сядем в тюрьму, но наше дело продолжат другие. А мы будем катализатором процесса.
— Геростраты вшивые, — сказал Воробьев и сделал движение губами, будто бы хотел плюнуть. — Ради славы готовы человека угробить. Да еще и с международным скандалом.
— Говорят же вам: мы не хотели! — чуть не плача вскричала Ким. — Не понимаю, как так вышло! Мой шокер даже крысу не убьет!
— Не тревожьтесь, милая Ким, — ласково сказал Сергей. — Вы не виноваты. И я тоже ничего не сделал. Просто не успел. Мы с Робертом чуть не подрались там, в аппаратной. Он решил поднять тревогу. Сбил меня с ног и бросился к пульту. А потом явился ангел.
Все замерли. В наступившей тишине Билл Симмонс проскрежетал:
— Еще раз заикнешься про ангела — получишь в ухо! Черт бы тебя взял вместе с религией!
— Не смей оскорблять мою веру! — выпрямился Сергей. — Господь карает кощунников! Митчелл убедился в этом на собственной шкуре!
— Ах ты, подлец! — Симмонс шагнул вперед. — Богом прикрываешься, вот как? Да я тебя…
Присутствующие вскочили и загомонили наперебой.
— Тихо! — заорал Давиташвили, шаря по карманам в поисках воображаемого пистолета. — Сядьте все на место!
— Нет, Билл, нет! — завизжала Ким. — Не тронь Сергея! Он верует!
— Да его прибить надо! — Воробьев встал бок о бок с Симмонсом. — Козел он, а не верующий!
Глаза Гвоздева вдруг округлились:
— Ангел! Ангел Господень…
— Вот я тебе покажу ангела! — Симмонс сжал кулаки.
— А я добавлю! — Воробьев решительно двинулся вперед.
— Стоп! — заорал Давиташвили. — Остановите их!
— …посланец Всевышнего! Ты вернулся! Слава тебе, слава!
Директор вдруг рухнул в свое кресло и поднял дрожащую руку.
— Та… та… там… — пробормотал он.
Ким снова завизжала, на этот раз без слов. Гвоздев принялся истово креститься.
— Вы что, окончательно спятили? — гаркнул Воробьев, оглянулся и застыл. — Это еще что за хрень?
Головы присутствующих повернулись к широкому окну кают-компании. Кто-то ахнул, кто-то издал странный звук, словно пытался сказать «тпру» и замолк. Близнецы громко объявили: «Вау!» Остальные просто стояли и смотрели.
Из глубин океана поднимался ангел.
Посланец Господа был прекрасен и огромен. Складки просторной одежды излучали мягкий свет. Два белоснежных, широко распахнутых крыла плавно двигались. В их неторопливых взмахах угадывалась невероятная мощь. Золотые кудри падали на лицо, скрывая глаза неземного создания.
Давиташвили замотал головой:
— Не может этого быть!
Сергей рухнул на колени:
— Я здесь! Ты видишь меня, Господи! Яви силу свою! Покарай грешников и не оставь страждущих!
Ангел поднял голову. Его великолепные крылья дрогнули и разделились на три части каждое.
— Шестикрылый! — воскликнула Римма. — Серафим!
Теперь ангел приблизился настолько, что были видны каждое перышко на крыльях, каждая складка белого хитона, каждый золотой волос на голове. Внезапно его волосы зашевелились, подобно змеям, и встали дыбом. На оцепеневших людей глянули огромные черные глаза. По одежде снизу вверх побежали волны голубого света. Все шире раздвигались крылья, все чаще бежали волны, а печальные глаза стали наполняться мерцающим сиянием.
— Бежим! — заорал Воробьев, стряхнув наваждение. — Все вон! Быстро!
И ринулся к выходу, попутно схватив за руку Ким Коллинз. Директор тоже сорвался с кресла, споткнулся и чуть не упал, но его буквально вынесли в коридор Джордж и Мартин Харрингтоны. В дверях образовалась пробка.
— Я иду к тебе, посланец! — бормотал Гвоздев. — Я верил, я ждал! Прими же душу мою!
На него налетели Федор Дрынов и Симмонс, схватили под мышки и поволокли прочь. Едва последний член экипажа покинул кают-компанию, послышался короткий жужжащий звук, помещение озарила яркая вспышка, а затем наступила темнота.
— Чертова тварь! — орал Воробьев, прыгая через три ступеньки. — Вот ведь падла, мать его так!
Включилось аварийное освещение. На лестнице показался Симмонс.
— Ты что, рехнулся?! — крикнул он. — Не богохульствуй! Это ангел!
— Какой, к дьяволу, ангел? — остановился ксенозоолог. — Ты что, не понял? Это животное! Долбаный европеанский электрический скат!
Симмонс застыл. Потом нецензурно выругался.
— Вот именно, — торжествующе заявил Игорь.
— Ты что хочешь сделать?
— Шугануть гадину, чтоб дорогу сюда забыла. Давай в батискаф! Живо!
Кряхтя и задыхаясь, они заняли места в аппарате. Шлюзовая камера стала наполняться водой. Ожил радиопередатчик.
— Воробьев! Симмонс! — проревел директор. — Немедленно вернитесь!
— Не беспокойтесь, Николай Вахтангович! — бодро отозвался ксенозоолог. — Мы сейчас этому зверю устроим баню.
— Кому?
— Ангелу, вестимо. Никакой это не посланец небес, а тварь из глубин Европы!
Ошеломленный Давиташвили молчал. В динамике раздавалось лишь потрескивание.
— Надеюсь, вы знаете, что делаете, Игорь Борисович, — сказал наконец Давиташвили. — Но имейте в виду: после возвращения напишете рапорт. Чудовищное самоуправство…
— Кто-то ведь должен действовать, — проронил Игорь, выводя батискаф из шлюза. — А то только трындим.
— Не отключайте связь, — распорядился директор. — Коллектив желает быть в курсе. Даю на громкую.
— И да поможет нам Бог! — пробормотал Симмонс. — Ты что задумал, Игорь?
— Ошпарить зверюгу водяным выхлопом из дюз. Похоже, он медлителен, ничего нам не сделает.
Билл удивился:
— Чем ошпарить? Температура водяной струи от силы сорок по Цельсию!
— А родная температура «ангела» минус тридцать, если не ниже. Мы его шуганем, но особого вреда не причиним. Ну-ка… Какой же он огромный!