Были и другие фокусы. Главный трюк — статистика. Все зависит от методики подсчета. Забойщик работает не один. Вырубленный уголь надо отгребать, грузить в вагонетки, откатывать их, таскать бревна и крепить забой. Если вырубленный забойщиком уголь разделить на всех, кто ему помогает и обеспечивает его работу, то и получится примерно семь тонн на брата. А на время рекордной смены Стаханова применили другую, более прогрессивную методику расчета. Все, что он вырубил, ему и записали, посчитав все добытые тонны угля его личной заслугой. А всех, кто отгребал, грузил и откатывал уголь, всех, кто крепил забой вслед за Стахановым, провели по другой графе. На всех помогающих и обеспечивающих добытые тонны не делили. Вот так и получился всесоюзный рекорд.
Трудовой «подвиг» Стаханова — обыкновенная советская туфта.
Многие другие наши герои, рангом ниже панфиловцев и стахановцев, на поверку тоже оказывались героями дутыми. Народ смеялся, сочинял анекдоты и матерные частушки про фальшивых кумиров.
Теперь поставим все точки над ё. Я не говорил, что массового героизма на войне не было. Я о другом. У нас героический народ. И порой совершал он такое, чем следует восхищаться. Но товарищи из Агитпропа почему-то стремились воспевать подвиги величественные, эпические, подвиги за гранью возможного. Наших пропагандистов почему-то на туфту тянуло. Неизбежно со временем туфта раскрылась, и страна осталась без героев.
И перед идеологами возникла проблема: на кого теперь народу равняться? На Ленина, оказавшегося палачом, или на комсомольцев-героев из подпольной организации «Молодая гвардия»?
Срочно требовался новый кумир, которого можно было бы на гранитный постамент вознести. Подумали вожди и решили: Жуков! Кто же еще? Жуков — спаситель Отечества, великий полководец на белом коне!
Так родился новый культ личности.
Опыт раздувания культов личности у нас богатейший. Культ Жукова выстроили умело и быстро.
Вокруг Жукова возникали легенды одна другой краше.
Маршал Великой Победы!
Жуков не проиграл ни одного сражения!
Где Жуков, там и победа!
Жукову было достаточно одного взгляда на карту, чтобы правильно оценить ситуацию, понять и разгадать замысел противника!
Зазвучали даже и такие голоса: ах, если бы сегодня Жуков был жив! (Красная звезда. 4 февраля 1997 г.)
Товарищи в Кремле сомневаются: хоронить Ленина или держать в виде наглядного пособия? Зря сомневаетесь. Труп Ленина смело можно выносить из мавзолея. На фоне культа Жукова культ Ленина уже давно померк и ослаб. И статуя кровавого тирана Жукова, установленная на Манежной площади перед Историческим музеем, гораздо более благосклонно воспринимается народом, чем набальзамированные части тела главного организатора Октябрьского переворота.
В середине 1980-х годов, после смерти Брежнева, народу ненавязчиво внушали мысль о том, что Маршал Советского Союза Жуков Георгий Константинович за свои героические деяния не был оценен по достоинству. Он был всего лишь четырежды Героем Советского Союза, но таких полководцев в нашей истории было двое. Второй — Маршал Советского Союза Брежнев Леонид Ильич. Потому (дабы несколько возвысить Жукова над выдающимся «полководцем» Брежневым) предлагали, оставив Брежнева четырежды героем, Жукову посмертно присвоить пятую звезду, объявив Героем пятикратным.
Этого, понятно, мало. Предлагали учредить звание Генералиссимуса России и посмертно присвоить его Жукову (Красная звезда. 3 августа 1996 г.). У нас так было принято: не просто почитать мертвецов, но советоваться с ними, обращаться к ним за помощью и заступничеством, включать их в составы трудовых коллективов и боевых подразделений, выписывать им партийные билеты нового образца с символическими номерами, награждать орденами и званиями и даже просить их подтвердить правильность выбранного нами пути. Надеюсь, народ еще помнит времена, когда отставные стукачи и палачи всхлипывали после третьего стакана: «Ах, если бы был жив Ленин!», когда на каждой стене красовались словно пришедшее из загробного мира одобрение вечно живого вождя «Верной дорогой идете, товарищи!» и его изображение, на котором Ленин характерным жестом указывал потомкам путь в светлое будущее. Покойный Ильич как будто бы видел, куда мы идем, и с того света одобрял: так держать! Выходило, что нами мертвец правит.
Тут, правда, надо признать, что некоторые наши друзья по части подчинения мертвецам обогнали нас, опередили. Вот, например, в Корейской Народно-Демократической Республике пост Вечного Президента навсегда оставлен за усопшим вождем товарищем Ким Ир Сеном. Получается, что страной правит мертвец. С того света указания шлет. Вот и мы, словно беря пример с северокорейских товарищей, возводим Жукова в разряд вечно живых с посмертной выслугой лет и присвоением очередных воинских званий.
Но даже и такая высокая честь кажется почитателям Жукова недостаточной. Потому поступают предложения вознести Жукова еще выше. На самые небеса. Вот член Союза журналистов России В. Дебердеев, «убежденный, правоверный атеист» (как он сам себя называет), предлагает причислить Жукова к лику святых Русской православной церкви (Красная звезда. 3 августа 1996 г.). Конфуз в том, что один святой Георгий уже есть. Потому предложение товарища Дебердеева сводится к тому, чтобы количество Георгиев Победоносцев удвоить. Один — просто Георгий, а другой — Георгий Константиныч. Иначе как же их различать? Тот на белом коне, и этот тоже…
Жукову звание святого пока не присвоили, а его бывший охранник (на языке сотрудников НКВД и МГБ — «прикрепленный») уже бросил клич: да святится имя его! (Красная звезда. 30 ноября 1996 г.) И набраны это слова крупным жирным шрифтом. А 1 марта 1997 года «Красная звезда» пишет уже ни много ни мало про «возвышенный ореол и даже некоторую святость» Жукова.
Смущает вот что: товарищ Дебердеев, который предлагает произвести Жукова в ранг святого, сам ни в чертей, ни в святых не верит. И заявляет об этом. Ситуация знакомая. Мы на том уже ломали ноги и шеи: весь XX век проходимцы всех мастей призывали и заставляли нас верить в то, во что сами не верили.
И чтобы вновь не наломать ног и дров, давайте вспомним, что думали, говорили и писали о кандидате в святые Жукове Георгии Константиновиче те, кто знал его лучше нас.
Давайте послушаем не современных борзописцев, а современников Жукова, его командиров, сослуживцев и подчиненных.
Генералиссимус Советского Союза Сталин Иосиф Виссарионович:
Маршал Жуков, утеряв всякую скромность и будучи увлечен чувством личной амбиции, считал, что его заслуги недостаточно оценены, приписывая при этом себе в разговорах с подчиненными разработку и проведение всех основных операций Великой Отечественной войны, включая и те операции, к которым он не имел никакого отношения (Приказ министра Вооруженных Сил Союза ССР № 009.
9 июня 1946 г.).
Маршалы Советского Союза Булганин Николай Александрович и Василевский Александр Михайлович с этими словами Сталина были полностью согласны. Скажу больше: именно они 8 июня 1946 года направили Сталину проект этого приказа о Жукове. Текст приказа и факсимильная копия письма Булганина и Василевского Сталину опубликованы в «Военно-историческом журнале» (далее — ВИЖ) в 1993 году (1993. № 5. С. 27). Сталин согласился с подготовленным текстом и приказ подписал.
Маршал Советского Союза Рокоссовский Константин Константинович лично знал Жукова полвека. Поначалу Рокоссовский даже был над Жуковым командиром. И выдвинул его на вышестоящую должность.
Было так. В 1930 году Рокоссовский был командиром 7-й Самарской имени английского пролетариата кавалерийской дивизии. А Жуков в этой дивизии командовал 2-й бригадой. Вот выдержка из аттестации Жукова, подписанной Рокоссовским 8 ноября 1930 года:
Обладает значительной долей упрямства.
Болезненно самолюбив. (ВИЖ. 1990. № 5. С. 22.)
Необузданное самолюбие Жукова сочеталось с пьянством, изрядной половой распущенностью и нечеловеческой жестокостью. Эти качества часто соседствуют: развратник почти всегда оказывается садистом, а садист — развратником. В Красной Армии не принято было жаловаться на командиров, но жестокость Жукова по отношению к подчиненным превышала все допустимые пределы даже по самым бесчеловечным советским меркам. Свидетельства Рокоссовского коммунисты десятки лет прятали от народа. Теперь они опубликованы. И они шокируют. Рокоссовский описывает обстановку дикой нервозности в бригаде Жукова. Бригаду трясло и лихорадило. Порядок удалось навести, только убрав Жукова. Его отфутболили на повышение. Рокоссовский пишет:
Приходили жалобы в дивизию, и командованию приходилось с ними разбираться. Попытки воздействовать на комбрига успеха не имели. И мы вынуждены были, в целях оздоровления обстановки в бригаде «выдвинуть»
Г. К. Жукова на высшую должность (ВИЖ. 1988. № 10. С. 17).
Жукова отправили в Москву на должность помощника инспектора кавалерии Красной Армии. Не оттого пошел Жуков на повышение, что уж очень хорошим был командиром, а оттого, что надо было обстановку разрядить, избавить бригаду от садиста-командира любым способом, пусть даже и назначением на более высокую должность.
В Красной Армии жестокость ценится. Командир-садист — на вес бриллиантов. Но у Жукова жестокости было больше, чем требовалось.
31 октября 1931 года, через год после того, как Жукова аттестовал Рокоссовский, аттестацию на Жукова пишет член Реввоенсовета СССР, инспектор кавалерии РККА Семён Михайлович Будённый. Он считает, что Жуков — твердый член партии, но добавляет: наблюдается излишняя жесткость (ВИЖ. 1990. № 5. С. 23).
Следующая ступень карьеры Жукова — командир 4-й кавалерийской дивизии. «С. М. Будённый вспоминал, как Жуков вступал в командование кавдивизией и как излишне сурово обещал навести в ней порядок» (ВИЖ. 1992. № 1. С. 76). Сам Семён Михайлович Будённый весьма часто «подносил в морду». Не стеснялся. На этот счет есть достаточно свидетельств. И, понятное дело, бил он не бойцов. Он бил ком