— У Валевского был с собой нож, он с ним никогда не расставался. Такой огромный тесак наподобие мачете. Поэтому командор сэкономил патроны: ему ведь не требовалось отстреливать щупальца — он просто рубил их как капусту. Добравшись до берега живым, Валевский положил несколько поджидавших его животных, но им на смену подходили другие гиганты, и их было так много, что оставшихся зарядов на всех не хватило. К тому же Валевский нашел еще одного чудом уцелевшего парня — щупальца актинии буквально облепили своими присосками ногу этого бедняги, и парень держался из последних сил. Все решали секунды, и командор, не раздумывая, отстрелил этому легионеру ногу. А потом притащил его на себе к десантному транспорту… Вот так-то, Морис. Раненый легионер, которого с таким трудом вытащил Валевский, в конце концов свихнулся. Так что командор единственный из трехсот, кто вернулся из той злосчастной экспедиции и при этом что-то помнил. Позже, правда, выяснилось, что яд, который выделяли те щупальца, плохо действует на мозги и действие его может растянуться на годы. Делай выводы сам…
10
Минули последние сутки отдыха, и наступил час старта. Большие корабли флота в полной готовности ожидали на орбите, а десантно-штурмовые суда «Корсара» выстроились на бетоне космодрома в порядке очередности взлета.
Судно Тимотеуса Лаги и Мориса Листа было включено в головное звено вместе с кораблем командора, который можно было опознать по желтой эмблеме «Корсара» на черном покрытии.
Двигатели кораблей первого звена начали набирать обороты, и вскоре все вокруг потонуло в нарастающем реве. Приближалось заветное мгновение старта, на табло стремительно сменялись цифры обратного отсчета. Экраны выдали ноль, и первые четыре судна, вздрогнув и выбросив длинные стрелы бело-голубого пламени, наполнили воздух страшным ревом. Четверка черных птиц рванулась с места, легко оторвалась от бетона и почти по вертикали пошла в черный омут космоса. Следом за первым, полоснув по взлетной полосе огненными струями, ушли еще четыре звена.
Когда затих шум и осела едкая пыль планеты Форт-Макс, местные, чудом уцелевшие кузнечики вновь принялись стрекотать как ни в чем не бывало.
В капитанской рубке головного корабля Ричард Валевский стоял у экрана и внимательно следил за тем, как вверенные ему десантные суда выполняют построение. Метки на экране сменились колонками цифр и текстовым пояснением. Командор не стал читать пояснения, а задал вопрос первому помощнику:
— Уильямс, все ушли с орбиты Форт-Макса?
— Выстраиваются два последних звена, сэр.
— Отлично. Штурман, как только все выстроятся в походную колонну, проложите курс на Эр-Зет-10, а вы, первый помощник, проследите, чтобы все приготовились к разгону до крейсерской скорости… Хоть на этот раз пусть все обойдется без травм еще до высадки, — недовольно добавил командор. — Если что — я у себя в каюте. — С этими словами командор покинул рубку.
— Старик пошел размять косточки, — бросил через плечо конопатый штурман. — Нетерпеливая, видать, бабенка. Мотается с ним всюду. Даже в такую опасную экспедицию… Почему, господин первый помощник, как вы думаете?
— Я думаю, что это большая любовь, Уоррен, — ответил первый помощник, не отрываясь от пульта.
— А как же другие ее увлечения, если любовь? — Конопатый штурман не унимался и, по всей видимости, именно сегодня желал прояснить этот вопрос.
— Другие — это, если хотите, для поддержания спортивной формы. И вообще, штурман, займитесь-ка своими прямыми обязанностями, а то, не ровен час, отклонимся от курса, и командор намылит нам шею.
Штурман огорченно вздохнул и снова погрузился в свои расчеты.
— Привет, Морис! Похвально, что ты уже здесь. Канал связи с командором открыли? — Тимотеус появился в рубке бодрый после сна, свежевыбритый и благоухающий одеколоном.
— Не было еще связи.
— А пора бы. — Тим уселся в свое кресло.
— Слушай, а что это за изменения в построении? Корабли флота должны быть нам видны в правый иллюминатор, а видим мы их в левый и что-то далеко очень.
— Я ничего об этом не знаю, — отозвался Тим.
Он подошел к левому иллюминатору и прикинул расстояние до удаляющихся огней.
— Веслер, — обратился он к своему штурману, — определите скорость и курс флотских кораблей.
Штурман пощелкал тумблерами и кнопками и выдал:
— Флагман «Циркон» и остальные суда уходят с ускорением, сэр. К тому же они отклоняются от первоначального курса на семь градусов.
— Так… Надо связываться с Валевским.
Но Тимотеуса опередили. На мониторе канала связи появилось лицо первого помощника командора.
— Первый помощник Уильямс вызывает капитана корабля Тимотеуса Лагу!
— Я слушаю.
— Тимотеус, мне нужен ваш совет! Через пару часов мы уже будем на границе системы Бонакус, а командора нет на мостике. К тому же не отвечает эскадра контр-адмирала Хоука. Мне это не нравится. Как нам поступить? Ваше мнение?
Тимотеус на мгновение задумался.
— Уильямс, я сейчас наведаюсь к вам в гости, приготовьте шлюз и проведите перекличку судов «Корсара». Все, конец связи… Морис, оставайся здесь за меня, — сказал Тимотеус своему другу. — Возможно, Валевский серьезно заболел…
Секунды швартовки тянулись бесконечно долго. Когда массивная дверь откатилась в сторону, Тимотеус шагнул на корабль и едва не столкнулся с ожидавшим его адъютантом Порком.
— Господин лейтенант, командор не подходит к экрану! Вернее, он совсем отключен в своей каюте. Такое может случиться только при аварии сети питания! — выпалил он.
— Но ведь для этого корабль надо крепко тряхнуть. Вы что, налетели на астероид? — Тимотеус, отстранив адъютанта, быстро пошел по коридору. Порк едва поспевал за ним.
— Нет, сэр, ничего такого не было!
— У вас на борту есть десант?
— Только армейский.
— Сгодится и армейский. Идите в десантный отсек и возьмите двух вооруженных солдат. Ждите меня возле каюты командора — я сейчас буду.
Порк тут же убежал. Тимотеус подумал, что этот парень совсем не годится для Легиона, а уж для «Корсара» тем более. Не иначе и тут приложила руку любовница командора. Тим зашел на пост к Уильямсу, и вдвоем они направились к каюте Валевского. У дверей их уже поджидали Порк и два огромных солдата в новеньких доспехах песочного цвета. Порк обливался потом под тяжестью MS-400, пехотинцы держали в руках облегченные MS-23. В дополнение к автоматическому оружию на их поясах висели сержантские «грау» — четырнадцатимиллиметровые пистолеты.
— Что это у вас, Порк? Снимите комплекс и положите на пол. И вы тоже, — обратился Тимотеус к солдатам. — Кроме пистолетов, ничего с собой не брать. Иначе вы весь корабль разнесете. А он еще новый.
— Как же мы будем взламывать замок, сэр? — недоумевал адъютант. — Я надеялся его прострелить…
Ему ответил Уильямс:
— Никаких «прострелить», Порк. Взламывать мы ничего не будем по той простой причине, что можем воспользоваться ключом.
— Значит, ключ есть? — удивился Порк.
— А как же! На корабле есть запасные ключи от всех замков, — продолжил Уильямс в том же наставительном тоне.
— А зачем тогда пистолеты? В кого мы будем стрелять? Неужели вы думаете, что в каюте командора кроме него самого и Юдит кто-то есть?
— Ну, хватит вопросов, Порк. Довольно тянуть время, его у нас и так мало — скоро граница системы Бонакус, — сказал Тимотеус.
Адъютант подошел к двери вплотную и, зачем-то встав на цыпочки, приложил ухо к холодному металлу.
— Ну что? — шепотом спросил его один из пехотинцев.
— Тихо… — так же шепотом ответил Порк.
— А почему вы, собственно, шепчетесь?!
Все вздрогнули. Громкий голос Тима прозвучал как пушечный залп.
— Вы забыли, какая здесь звукоизоляция? Майор Уильямс, давайте ключ. — Взяв протянутую ему магнитную пластинку, Тим приложил ее к блестящему квадратику на двери. Замок щелкнул, и дверь бесшумно убралась вверх.
Тимотеус вошел первым, а вслед за ним и все остальные. Автоматически включилось освещение, и глазам вошедших представилась мирная картина: в каюте был, в общем, порядок, не считая нескольких откупоренных бутылок, двух высоких бокалов тонкого стекла и разбросанных между ними конфетных оберток на журнальном столике.
На двухспальной тахте, спиной друг к другу, мирно почивали Юдит и Ричард Валевский. От журнального столика до самой тахты тянулась цепочка различных предметов кружевного белья Юдит, при виде которого Порк судорожно проглотил слюну, а Уильямс деликатно отвел взгляд.
Все в каюте выглядело вполне обычно для подобной ситуации, и это нахальное вторжение грозило вылиться в скандал.
«Ошибся! Ну что ж, с кем не бывает…» Но прежде чем убраться восвояси и позже прийти к командору с извинениями (так как Порк непременно доложит о ночном визите), когда тот проснется, Тимотеус решил развеять свои последние сомнения. Он достал из кармана тепловой датчик и настроил его на нормальную температуру тела. Затем, подойдя к тахте, осторожно приложил его к торчавшей из-под покрывала ступне Валевского. Датчик запищал, сообщая, что объект холоден как лед.
В одно мгновение в голове у Тима все встало на свои места. Он еще раз бросил взгляд на спящих: командор, как и прежде, лежал спиной к присутствующим — тихо и безмолвно, а его подруга взглядом Горгоны пожирала Тима.
— Эй, парни! Возьмите-ка ее на мушку! При любом движении приказываю стрелять!
Оба пехотинца неуверенно переминались с ноги на ногу и переглядывались. Лицо Уильямса выражало удивление, а Порк от услышанного пришел в шоковое состояние.
— Вы что?! Плохо поняли приказ?! — рявкнул Тим, не спуская глаз с Юдит.
Солдаты без должного рвения рассредоточились: один стал в изголовье, а другой сбоку от Юдит. Но никто из них не представлял, что сможет всадить пулю в эту красотку со всеми ее выпуклостями под тонким шелковым покрывалом.
Как только охранники заняли свои места, Тимотеус начал осторожно обходить любовное ложе, чтобы узнать, что случилось с командором.