Слияние и дифференциация в бракеФил Кливер
Что способствует благополучному течению брака? То, как клиницист отвечает на этот вопрос, определяет ход психотерапевтической работы с возникающими проблемами. Например, если клиницист рассматривает жизнь в браке в тесной зависимости от индивидуальных особенностей мужа и жены, то и его психотерапевтическая работа будет сосредоточена на индивидуальной психопатологии. Если же клиницист считает главным в брачных отношениях общение и взаимодействие, то оценивается и корректируется именно способность к общению. Боуэн в своей теории предлагает взглянуть на союз двух личностей как на систему взаимоотношений в семье. По его мнению, жизнь в браке управляется личностными особенностями людей, отношениями внутри супружеской пары и отношениями в семье.
В начале этой главы представлены теоретические взгляды на брак как естественную систему. Затем семейная система рассматривается с точки зрения теории Боуэна. В заключение обсуждается возможность использования теории Боуэна для объяснения проблем, возникающих в браке, и приводятся примеры.
Теория
Боуэн полагал, что люди и другие формы жизни имеют много общего в силу эволюционной преемственности. Путь к пониманию человека лежит через изучение сходства и различий между его эволюционными предшественниками и представителями современного человеческого вида. С этой точки зрения, брак отчасти является продуктом эволюции. Цель данной главы – обосновать это утверждение.
Брачные стратегии самцов и самок внутри видов (полигамия или моногамия) и механизм их применения (прочные пары или слабые привязанности) направлены на воспроизводство генотипа индивидов. Отношения самец – самка связаны с условиями среды, с морфологией животного и выживанием потомства. У большинства видов, особенно у млекопитающих, самцы и самки не моногамны и редко составляют прочные пары. Самцы состязаются, добиваясь доминирования, и тот, кто побеждает, получает право на воспроизводство. У полигамных видов потомство выигрывает от того, что самые крепкие самцы обеспечивают его своими генами (Betzig, 1986). Самцы редко помогают самкам в уходе за молодняком, если только не хотят добиться благосклонности самки для спаривания в будущем.
Моногамия возникает в процессе эволюционного отбора, когда для выхаживания потомства необходимы объединенные усилия самца и самки, чтобы противостоять угрозам внешнего мира и исполнить свои родительские обязанности. Моногамия присутствует у большинства птиц, примерно у 3 % млекопитающих и у 16 % приматов (Kleiman, 1977; Konner, 1982). Варианты моногамии меняются от вида к виду, начиная с мало контактирующих самцов и самок, которых объединяет лишь проживание на одной территории и которые спаривающихся случайно, до прочных пар, которые совместно заботятся о потомстве и не меняют супругов. Парная взаимосвязь, или эмоциональная привязанность, обеспечивает длительность такого партнерства. Естественный отбор «склоняет» к моногамии и к необходимости создавать прочную пару с помощью определенных «уловок»: нужно защищаться от хищников, кормить потомство, детеныши длительное время зависят от взрослых и пр. (Kleiman, 1977; Whitten, 1987; Wilson, 1975). У большинства моногамных видов самцы и самки совместно заботятся о потомстве и имеют сходную морфологию, меньшую ролевую дифференциацию и менее интенсивное сексуальное взаимодействие по сравнению с полигамными видами.
К какой разновидности относятся люди? В основном человеческая брачная стратегия моногамна; примерно в половине случаев создаются прочные пары; о детях так или иначе заботятся оба родителя. Хотя многие человеческие культуры полигамны, этой брачной стратегией «заражено» не более 10 % мужчин. Остальные 90 % создают моногамные пары. Однако человек – не слишком моногамный вид, о чем свидетельствует часто встречающаяся неверность. По разным обследованиям, диапазон супружеской неверности варьирует от 25 до 72 % (Fisher, 1992).
У людей парная взаимосвязь, или эмоциональная привязанность, не слишком прочна и совершенна по сравнению с «более моногамными» видами. Между женщинами и мужчинами больше врожденных различий, хотя женщины и мужчины достаточно схожи морфологически, но не в такой степени, как самки и самцы других видов. Возможно, человеческий парный брак лишь наполовину испечён в печи эволюции (Maraskin, 1994).
У людей забота о детях обычно возлагается на женщин, а отцам во всем мире и во всех культурах достается вспомогательная роль. Как и у других видов, заинтересованность отца в потомстве зависит от его отношений с женщиной. Когда пара стабильна, мужчина обычно сильнее связан с потомством. Люди демонстрируют много вариантов этой основной эволюционной схемы, внося всевозможные интересные модификации в моногамию, в привязанность супругов друг к другу и в заботу двух родителей о потомстве.
Теория Боуэна и факторы, влияющие на функционирование брака
Дифференциация Я – это основное понятие теории Боуэна. Степень адаптивности людей к среде обусловлена разными уровнями дифференциации. Дифференциация Я представляет собой способность быть отдельной личностью, сохраняя связь с окружающими, или способность сепарироваться, сохраняя близкие отношения. На высших уровнях дифференциации люди способны отвечать за себя и других, ясно мыслить, попадая в эмоционально напряженные ситуации, следовать определенным принципам, ставить перед собой цели. Как правило, у них имеются только отдельные слабо выраженные симптомы физического нездоровья, нарушения эмоционального и социального поведения; их браки обычно стабильны. На низших уровнях дифференциации люди в меньшей степени ответственны за себя и/или сверхответственны за других; ими руководят прежде всего эмоции или импульсы, а не разум; они «тонут» в отношениях; для управления собой у них остается мало энергии. Они часто имеют выраженные физические, эмоциональные и социальные симптомы и вступают в нестабильные браки.
Боуэн (Bowen, 1978) полагал, что максимальная степень совместности в браке выражается в слиянии. Слияние является основной причиной крушения брака и сердцевиной клинической работы с парами. Все браки сильно варьируют по уровню слияния или дифференциации. На рисунке 1 (Kerr, Bowen, 1988) показаны разные варианты слияния и отмечен уровень Я одного супруга, определяемый вторым супругом, иначе говоря, показан баланс между индивидуацией и совместностью. На данном этапе эволюции у людей не наблюдаются случаи полного отсутствия слияния. Пары, находящиеся на высших уровнях дифференциации, находятся в интервале между умеренным слиянием и его отсутствием.
Рис. 1. Уровни слияния в браке: (1) Высокое слияние, (2) Умеренное слияние, (3) Отсутствие слияния
Наиболее слившиеся пары обладают наименьшими возможностями для индивидуации и в основном подчиняются брачным взаимоотношениям. Такие партнеры весьма зависят друг от друга, слишком остро или слишком вяло реагируют один на другого, пугаются изменений в партнере, препятствуют этим переменам или стараются их не замечать, часто неверно понимают друг друга, чересчур эмоционально напряжены, отчуждены или неуверенны, или непоследовательно жестки в своем отношении к важным проблемам брака. Иногда слияние выражается в том, что один из супругов постоянно приспосабливается к другому, причем настолько самоотверженно, что супруги действуют скорее как одна личность, а не как две. Плотно слившиеся пары могут считать свою жизнь весьма удовлетворительной, однако их связь становится уязвимой и нестабильной, когда возрастает количество и интенсивность стрессоров или когда их единение оказывается под угрозой.
Менее слившиеся пары, напротив, обладают большей индивидуацией, которая позволяет супругам иметь более прочную и стабильную близость. Такие партнеры толерантны к различиям между ними, они более самостоятельны, у них больше возможностей оставаться самими собой. В то же время у каждого из них меньший уровень взаимозависимости, они не боятся обсуждать широкий спектр личных и эмоциональных проблем, у них есть определенные мнения относительно важных проблем, возникающих в браке, они руководствуются скорее разумом, чем эмоциями, умеют определять, когда следует пойти на компромисс, а когда настоять на своем, в своих отношениях приветствуют проявление чувства юмора и приспосабливаются к стрессовым обстоятельствам с наименьшими для себя потерями (т. е. с более слабыми симптомами).
Уровень тревоги влияет на взаимоотношения в браке. Тревога возникает из реальных или воображаемых угроз. У каждого индивида есть базовый, или постоянный, уровень тревоги, который определяется взаимоотношениями, существующими в данной семье. Чем более нестабильной или эмоционально реактивной была семья, из которой произошел человек, и чем более он зависим от этой семьи, тем выше уровень хронической тревоги, с которой ему приходится справляться в течение всей жизни. Позиция человека в семье также влияет на то, какой объем тревоги он принимает на себя. Пары с более высоким уровнем постоянной тревоги более реактивны в браке и с большим трудом проводят грань между реальными и воображаемыми угрозами. К постоянной тревоге добавляется острая тревога, которая порождается обстоятельствами каждодневной жизни. В отличие от постоянной тревоги уровень острой тревоги колеблется под воздействием таких стрессоров, как смена работы, переезд на новое место жительства, семейные баталии. Стабильность брака зачастую зависит от приступов острой тревоги.
Давление совместности и тревога неравномерно распределяются между членами семьи, поэтому одни из них более тревожны, чем другие. Это динамичный процесс, управляемый законами треугольника. Партнеры в браке привлекают третью сторону, которую используют для смягчения супружеского стресса, но такие процессы сильно различаются по интенсивности и частоте триангуляции. В некоторых браках эмоциональная сензитивность и тревога проецируются за пределы пары – на ребенка или других членов семьи (Bowen, 1978; Klever, 1996). Такая проекция улучшает внешнее впечатление о браке по сравнению с тем, что он представляет на самом деле, а ребенка выставляет в худшем свете. Процесс проекции может работать и внутри супружеской пары, когда один из партнеров становится объектом проекции. Например, мать, обеспечивающая семью, занята тем, что она либо заботится о безработном алкоголике-муже, либо сердится на него. Основной предмет беспокойства – не брак, а муж. В другом случае, когда жена и муж сверхсосредоточены друг на друге и на проблемах брака, вместо проекции пара принимает на себя всю семейную сензитивность и тревожность. Когда доминирует такая схема, брак, скорее всего, окажется под угрозой. На более высоких уровнях дифференциации супруги меньше проецируют и притягивают к себе других. Таким образом они удерживают свои супружеские стрессы в пределах семьи и дают возможность другим людям самим отвечать за свою жизнь.
Муж и жена воспроизводят тот уровень слияния, который каждый из них имел и имеет в своей родительской семье. Способность быть самостоятельной личностью рядом с матерью, отцом, братьями и сестрами – это то же самое, что и способность быть самостоятельной личностью рядом с супругом. Количество энергии, затрачиваемое на избегание, приспособление или борьбу с родителями, равно тому количеству энергии, которое вкладывается в устроение своих отношений с супругом. Стиль и направленность взаимоотношений могут несколько варьировать, но уровень сензитивности отношений сохраняется. Например, муж мог сражаться со своими родителями, а сейчас он, приспосабливаясь и избегая разногласий, посвящает себя жене. Отношения хотя и разные, но схожи по уровню сосредоточенности на другом человеке. Чем сильнее слияние между супругом и его родительской семьей, тем хуже брак защищен от нестабильности.
Брак – это еще один шаг к сепарации. Иногда браки заключают только для того, чтобы уйти от хлещущих через край эмоций в родительской семье. Человек надеется, что, вступив в брак, он найдет способ освободиться от проблем, не проработанных в своей родительской семье, но это иллюзия: та же напряженность эмоций возрождается в брачных отношениях. Чем больше напряженность отношений с родителями, которую преодолевает человек путем отдаления от них, тем сильнее его зависимость в браке и тем больше его брачные ожидания превосходят то, что партнер может дать ему реально. Супруг не может быть матерью, отцом, братом, сестрой и дедом своему партнеру. Под грузом этих зависимостей и ожиданий брак неизбежно дает трещину. Когда муж и жена действительно имеют жизнеспособные отношения с родительскими семьями, у них больше ресурсов, чтобы поддерживать брачный союз. Родительские семьи в принципе способны предоставить своему ребенку историческую перспективу, более объективное понимания брака, семьи и своего Я, а также способы управления тревогой.
Другой тип слияния разных поколений может проявить себя не в дистанцировании, а в открытой подчиненности родительской семье. Супруг, для которого характерен именно этот тип слияния с родителями, сообщает, что родители – его самые близкие люди, что он во всем похож на них, часто с ними контактирует, обращается к ним за помощью в поисках решений, получает от них финансовую поддержку. Такая близость между супругом и его семьей может стабилизировать брак, пока другой супруг согласен оставаться в стороне. Он может даже быть принят в семью своего партнера, словно у него нет собственной семьи. Но когда он начинает претендовать на то, чтобы занять место внутри семьи вместе с партнером или когда слияние этого партнера с его семьей перестает быть удобным для другого, неполадки в браке обычно выходят наружу.
Многопоколенческие семьи также влияют на функционирование брака своими тревогами по поводу брака вообще и по поводу отношений между мужчинами и женщинами – в частности. Индикаторы тревоги в браке – нестабильность брака, раздельное проживание супругов, развод и полный отказ от вступления в брак. Чем сильнее эти индикаторы проявляются в семьях мужа и жены, тем больше шансов, что в их браке обнаружатся те же симптомы, несмотря на наличие детей и особенности характера взрослых. Женщины, пережившие развод родителей в возрасте до 16 лет, имеют на 59 % больше шансов, что они разведутся, чем женщины из нераспавшихся семей. Мужчины, родители которых развелись, имеют на 39 % больше шансов развестись, чем мужчины из нераспавшихся семей (Beal, Hochman, 1991). Эти данные подтверждают мысль о том, что брачная тревога может передаваться от поколения к поколению. Тем не менее дети из распавшихся семей могут иметь устойчивые браки, а дети из сохранившихся семей могут разводиться. В силу динамической природы треугольника первоначальный локус сосредоточения совместности и тревоги может смещаться от поколения к поколению, но общий уровень функционирования у разных поколений будет примерно одним и тем же.
Отношения между братьями и сестрами также влияют на брак. Брак как форма взаимоотношений между сверстниками больше напоминает отношения между братьями и сестрами, чем между родителями и детьми. (На протяжении двух лет у 60 % моих пациентов, имевших брачные проблемы [50 случаев], один или оба супруга были единственными детьми в семье или функционально единственными детьми, когда разница в возрасте с ближайшими братьями и сестрами составляет шесть или более лет. Эти единственные дети как правило хуже проявляли себя в совместной деятельности, совместном проживании и в эмоциональном общении со сверстниками, чем те, кто имел братьев и сестер.) Отношения с братьями и сестрами переносятся на отношения с другими людьми. Дифференциация между сиблингами находится примерно на том же уровне, что и дифференциация между родителем и ребенком. Сиблинги усиливают (за счет проекции) или смягчают (смещая родителя в позицию аутсайдера) степень слияния родитель – ребенок, поскольку они являются неотъемлемой частью взаимосвязанных треугольников в семье. Сиблинги с высокими уровнями ориентации на отношения вовлекаются в более состязательное, конфликтное, дистанцированное, приспособительное или реципрокное функционирование. Сиблинги, состязающиеся друг с другом, часто вступают в браки, в которых они начинают бороться за лидерство или доминирование. Чем сильнее супруг объединялся с родителями, фокусируя их на своей «неадекватности» или тяжелой доли сиблинга, тем больше вероятность того, что он будет проецироваться на другого супруга или ребенка. И сходным образом, если муж или жена были главным объектом проекции для сиблинга или родителей, то они легче становятся носителями симптомов в браке и ядерной семье. Объем энергии, запасенный в баталиях с сиблингом за сохранение своей самостоятельности, или величина индивидуальной свободы, завоеванной в отношениях с этим сиблингом, равен той мере индивидуальности, которую человек имеет в браке.
Терапия
Семейные пары смягчают симптомы проявления семейных конфликтов следующими способами: они снижают уровень стресса (безработный муж находит работу); изменяют отношение к стрессу (вместо того, чтобы спорить из-за трат и сбережений, решают иметь отдельные счета и разделить расходы); обретают новый стресс, который сближает пару (живущая врозь пара находит силы, чтобы объединиться и заботиться о больном ребенке); возвращаются к прежней комфортной близости или положительному слиянию (утратившая любовь пара разделяется, затем оба понимают, как сильно они друг друга любят, и снова демонстрируют свою любовь и влечение друг к другу); наконец, усиливают дифференциацию. Последний способ обеспечивает наиболее надежный путь к долговременной стабилизации брака. Первоначальное ослабление симптомов обычно достигается при помощи любого из первых четырех способов, которые служат для снижения уровня тревоги внутри пары. Иногда пары бывают удовлетворены этим ослаблением симптомов и считают, что не стоит искать их первопричину. Повышение уровня дифференциации является долговременным процессом, который от брачных отношений переходит к треугольникам, связанным с детьми и расширенной семьей.
Выявление эмоционального процесса в браке
Первый шаг в терапевтической работе с проблемной семейной парой – выявление эмоционального процесса, происходящего между супругами. Для этого требуется прояснить схемы эмоционального взаимодействия внутри пары. Эти схемы отражают степень слияния и тревоги в данном браке. Мысли и чувства в отношении самого себя и супруга, а также типы реактивного поведения выявляют особенности эмоционального взаимодействия каждой пары. Наиболее частыми семейными симптомами являются дистанцирование, конфликт, взаимозависимость и/или разрушительный треугольник (например, любовная связь или родня одного из супругов). Для клинической оценки этих симптомов полезно собрать дополнительную информацию о браке и симптомах, чтобы внести некоторую объективность в эмоционально заряженную ситуацию. Интерес представляют такие факты, как продолжительность периода ухаживания и совместной жизни, планирование организации свадьбы, кто был или не был приглашен на свадьбу, реакции семей на брак, дата свадьбы в ряду других семейных событий – смертей, переездов, рождений и т. д.
Выявление эмоционального процесса внутри супружеской пары включает два этапа:
• Определение частоты, продолжительности, интенсивности дистанцирования, конфликтов, реципрокного функционирования или триангуляции.
• Выявление тех форм взаимодействия между супругами, которые усугубляют тот или иной брачный симптом.
Эмоциональное отдаление в браке почти всегда является компонентом брачного эмоционального процесса. Дистанцирование представляет собой инстинктивное бегство в ответ на повышенную интенсивность эмоций. Пары различаются по своей способности приходить к соглашению в связи с эмоциональными проблемами. Исследование определяет диапазон дистанцирования и то, в какой степени супруги могут регулировать его самостоятельно.
Способность открыто обсуждать личные, эмоциональные проблемы
Это наиболее важный индикатор эмоционального дистанцирования в браке. В процессе терапии обычно удается выяснить, насколько партнеры дистанцировались друг от друга. Когда клиент отвечает на вопросы терапевта, его супруг может заметить: «Никогда об этом не слышал» – или: «Сейчас мы впервые говорим об этой проблеме». Терапевт может спросить: «Что происходит, когда вы говорите об этом с партнером?» Ответ: «Мы об этом не разговариваем». Другие подобного типа вопросы, проясняющие уровень дистанцирования, таковы: «Как часто вы вдвоем обсуждаете что-то личное? Кто обычно затевает обсуждение? Кто говорит больше? О многих ли мыслях и чувствах, касающихся вас, вашего партнера и ваших отношений, вы ему или ей рассказываете? В какие периоды вашего брака вы больше (или меньше) делились своими чувствами? Есть ли проблемы, о которых вы друг с другом вообще не говорите? Назовите их».
Способность слушать и понимать друг друга
Как именно один партнер реагирует на то, что сказал другой, демонстрирует его способность слушать и понимать. Касаясь особо болезненных вопросов, супруги зачастую неверно понимают позиции друг друга. Человек может решить, что критикуют его самого или его характер, в то время как речь идет лишь о его поведении в конкретной ситуации. Этот компонент оценки касается способности супругов иметь объективный взгляд на партнера.
Осознание своих мыслей и чувств
Некоторые люди осознают свои мысли и чувства, но держат это при себе. Другие так сосредоточены на отношениях, что не отдают себе отчета в своих мыслях и чувствах. Пробить оборонительный рубеж дистанцирования во втором случае труднее, чем в первом. Такая недостаточная осознанность проявляется в терапевтической беседе, когда клиент показывает отсутствие собственной позиции по обсуждаемому вопросу.
Количество проводимых совместно часов в неделю
Пары различаются между собой по количеству совместно проведенного времени. Крайний случай – когда пара почти не бывает вместе из-за несовпадающего рабочего расписания или настойчивого нежелания видеть друг друга. Таким парам зачастую бывает трудно или невозможно найти время для встречи с терапевтом. Дистанцированные пары часто активно сопротивляются тому, чтобы провести время совместно; напряженность во время их встречи возрастает настолько, что они снова расходятся по своим углам. Противоположный случай – пара почти все время проводит вместе и не может представить себе разлуки. В обоих крайних случаях наблюдается дисбаланс сил совместности и индивидуации.
Физическое влечение, частота и удовлетворенность сексуальными контактами
Возьмем произвольную шкалу. На одном конце шкалы помещаются пары, практически не имеющие физического влечения друг к другу и сексуальных контактов. Такие пары зачастую не спят вместе, и у них «аллергия» на физическую и сексуальную близость. При этом в других сферах жизни они совсем не обязательно дистанцированы друг от друга. На другом конце шкалы – пары, постоянно сфокусированные на телесном контакте и сексе. Сексуальные отношения могут быть главным связующим звеном брака и зачастую являются главнейшим регулятором уровня тревоги. Оба конца шкалы соответствуют очень высокому уровню слияния.
Взаимодействие между супругами, которое оказывает влияние на их дистанцирование
Дистанцирование является реакцией на партнера по отношениям. В случаях, когда эта реакция носит постоянный характер и выработана до брака, партнеры могут рассматривать ее как личную или наследственную особенность. Другой способ осмыслить ситуацию отдаления – рассматривать ее как результат семейных отношений или как устоявшуюся реакцию на слишком интенсивные отношения в детском возрасте. В браке дистанцирование есть способ справиться с эмоциональной зависимостью одного человека от другого. Перечисленные далее вопросы помогут понять дистанцирование как составную часть взаимозависимости людей: «Что вы думаете или делаете, когда он отстранен от вас? Что она делает, когда вы неотступно следуете за ней? Что вы сами и ваш партнер делаете для того, чтобы вы стали более открытой и цельной личностью? Как вы думаете, что бы случилось, если бы вы реагировали по-другому на напряженность вашей партнерши? Как ваша отстраненность действует на вашего партнера? Что беспокоит вас в вашем общении с партнером?»
Конфликт между мужем и женой может быть составной частью брака, и он не будет разрушать его, если с его помощью делается попытка определить свое Я в браке и при этом сохраняется уважение к партнеру. Другая характеристика здорового конфликта – способность партнеров контролировать себя во время конфликтного взаимодействия. Способность эффективно справляться с разногласиями является неплохим индикатором устойчивого брака (Gottman, 1944). Однако если источник конфликта – стремление изменить другого и в основе его лежат прежде всего эмоции, то он в большей степени становится проблемой и отражает эмоциональную чувствительность семейной пары.
Оценка повторяемости, продолжительности и интенсивности конфликтов
Разобраться в конфликте помогут следующие вопросы: «Часто ли вы ссоритесь или бранитесь? Когда вы ругаетесь, как долго это длится? Сопровождается ли ссора шумом? Как вы прекращаете ссору? Выходит ли она из-под контроля? Как часто вы обзываете друг друга? Кидаете ли вы друг в друга разные предметы? Пугаете ли друг друга, толкаете, бьете? Случались ли ранения? Часто ли приглашали полицию? Ругаетесь ли вы сильнее под влиянием алкоголя или наркотиков? Было ли в истории вашего брака время, когда вы ругались больше или меньше, чем сейчас?» Чем выше интенсивность и опасность конфликтов, тем важнее для терапевта организовать раздельный прием мужа и жены.
Степень фокусировки на другом человеке
В конфликтных браках оба супруга фиксируются на слабостях и негативных характеристиках другого и перестают видеть его сильные стороны. Обычно это выходит на поверхность в начале терапии, когда пациент описывает трудности брака как ошибки супруга и основную часть времени посвящает описанию его недостатков. В случае конфликта оба супруга убеждены в том, что если бы только партнер изменился, брак стал бы намного благополучней: «Если бы он только начал мне рассказывать о своих чувствах… если бы только она не тратила столько денег. если бы она стала более отзывчивой сексуально. и т. д. наш брак изменился бы к лучшему». Или: «Я так жалею мужа! У него должны быть серьезные эмоциональные трудности, если он так меня бранит и ругает. Я очень надеюсь, что вы ему поможете. Может, ему нужны лекарства?» Подобные высказывания могут пролить свет на часть проблемы, но они не раскрывают сущности взаимодействия сторон в браке. Представление, что вся беда в партнере и что он должен измениться, – это топливо, питающее огонь конфликта. Ниже приводятся вопросы, которые высвечивают взаимозависимость сторон и стимулируют размышления о браке. «Когда он (она) сердится на вас, что вы думаете и как поступаете? Как он (она) реагирует на ваш гнев? Как вам удается так его (ее) расстраивать? Что вы считаете трудным или легким в споре с вами или в жизни с вами? Как вы относитесь к вдумчивому обсуждению ваших трудностей? Что помогает вам менее остро реагировать на несовпадение ваших взглядов? Как реагировать на склонность вашего мужа к насильственным действиям? Что подвигло бы вас на крайние меры, если бы ваш муж вас избивал?
Защитное и позитивное отношение к проблеме
Когда один из супругов долго или слишком рьяно говорит о том, что все беды происходят от другого партнера, это обычно порождает ответную защитную реакцию. Оборонительное поведение следует считать ключевой характеристикой супружеского конфликта ^оПшап, 1994). Даже при физическом насилии жертва обычно только защищается, ничего не делая, чтобы решить проблему по существу (Gottman et al., 1995). В конфликтном браке это превращается в замкнутый круг: «Вся беда в тебе. – Нет, не во мне, а в тебе». Оборонительное поведение обнаруживается на раннем этапе терапии, когда пара отвечает на вопросы, проясняющие проблему, которая привела их к терапевту. Далее терапевт может спросить: «Как часто вы или ваш партнер принимаете защитную позу? Что случается, если вы не делаете этого? Как вам удается вызвать такую реакцию у партнера?» Устойчивая защитная реакция является способом перенести главный акцент с себя на другого; она отражает неспособность супруга взять на себя ответственность за свою часть проблемы, отделив при этом вклад в проблему другого, а также его неспособность успешно справляться со своими эмоциональными реакциями.
Реципрокное функционирование в браке означает «одалживание Я» и «отдачу Я другому», в результате чего один из супругов начинает функционировать лучше, чем другой. Супруг с пониженным уровнем функционирования имеет больше физических, психических и социальных проблем. Теория Боуэна предполагает, что люди заключают браки с теми, кто имеет сходный базисный уровень дифференциации. Но в результате проекции и триангуляции один из супругов становится более тревожным, проявляет меньший уровень дифференциации, и, следовательно, более выраженную симптоматику, тогда как другой чувствует себя гораздо лучше. Такие пары зачастую видят главную проблему не в самом браке, а в симптомах одного из супругов. Если в конфликтных парах оба фокусируют внимание на партнере и ведут себя оборонительно, то при реципрокном функционировании один сбрасывает свою тревогу на другого и тот воспринимает ее, расплачиваясь за это симптомами. «Компетентный» супруг сосредотачивается на некомпетентных сторонах другого, а тот действует как зависимый или начинает реагировать на «компетентного». Хотя этот процесс может и осознаваться, обычно он проходит на автоматическом уровне.
Оценка частоты, глубины и интенсивности реципрокного функционирования
Сюда входит скрупулезная оценка физических, психических и социальных симптомов каждого из супругов. Эта оценка затрагивает следующие аспекты: возникновение, частота, серьезность и глубина симптома; уровень ограничений; влияние симптома на рабочую, домашнюю и социальную деятельность; уровень ответственности, необходимый для того, чтобы справиться с симптомом; насколько симптом влияет на умение владеть собой и на степень ответственность в отношении окружающих; степень вовлечения общества или семьи в управление симптомом – обращались ли за помощью в медицинские службы (госпитализация, лекарственное лечение), в полицию или суд.
Выявление тех видов взаимодействия между супругами, которые способствуют реципрокному функционированию
Что касается реципрокного функционирования, оценка степени зрелости каждого партнера делает более объективной картину базового функционирования жены и мужа. Чтобы определить когнитивные аспекты такой динамики, клиницист выясняет, что оба супруга думают о сильных и слабых сторонах – своих собственных и своего партнера, а также об уровне их фокусировки на другом и на себе. Чувства огорчения, гнева, ответственности за супруга и ощущение своей неадекватности или уязвимости также отражают особенности реципрокного функционирования. Оценка поведенческого взаимодействия между супругами и их эмоционального отношения друг к другу дает еще более ясную картину «одалживания Я» и «отдачи Я другому». Свет на эту взаимозависимость проливают следующие вопросы: «Как вы обычно поступаете, когда он выглядит подавленным? Как вы себя ощущаете, когда она оплачивает ваши счета? Как действуют на вас его сетования по поводу вашего пьянства? Как вы относитесь к тому, что последние два года ваш муж не имел никаких доходов?»
Определение взаимосвязанных треугольников
Оценка взаимодействия только между женой и мужем дает неполную картину эмоционального процесса внутри семьи. Брак неизбежно вовлекает и других людей в управление ее эмоциональной реактивностью. Это объясняется тем, что каждый брак достигает той точки, когда тревога и эмоциональный накал становятся слишком сильными для того, чтобы оставаться внутри пары. При оценке процесса триангуляции полезно проверить указанные ниже обстоятельства.
Поскольку предполагается, что физические, психологические, социальные симптомы и симптомы брачной дисфункции являются побочным результатом триангуляции, идентификация носителя симптомов позволяет определить, кто накопил больше недифференцированности и кто является источником проекции.
Обычно разговоры с другими о своем браке позволяют супругам временно почувствовать себя лучше. При оценке интенсивности треугольника выясняется, рассчитывает ли супруг, что в процессе такого общения брачный стресс снизится, а также насколько сильно это общение объединяет этих двоих против другого супруга. Здесь надо учесть два фактора: способность супругов осознать свою взаимную ответственность за трудности, а также способность третьей стороны занять нейтральную позицию и переместить фокус напряженности обратно в семью.
Несмотря на то что триангуляция выявляется с помощью беседы, треугольник действует прежде всего на невербальном уровне. Схемы контакта, или присоединения, являются ключевыми моментами, помогающими точно определить, кто находится внутри, а кто – вне треугольника. Например, если мать проводит почти все время с детьми и очень мало бывает с мужем, постоянно «путешествующим» по интернету, треугольник в этой ядерной семье таков: мать и дети – вместе, а отец – вовне. Подобные схемы контактов часто меняются и отражают динамическую природу треугольника. Сложность оценки состоит в определении наиболее значимых схем и в уяснении их переменчивой природы.
Кроме того, необходимо оценить, в какой степени треугольник влияет на спокойное или возбужденное течение супружеской жизни. Это влияние может варьировать в зависимости от того напряжения, которое испытывает пара. Например, муж, уставший от разговоров жены, может быть рад тому, что она считает свою мать лучшим другом и своей главной привязанностью. Однако если он подавлен и хочет большей близости с женой, он может начать жаловаться на то, что она проводит много времени с матерью.
В большинстве браков связи на стороне порождают бурю. Обычно партнеров интересует сам роман, а рассмотрением проблемы в более широком контексте они интересуются в меньшей степени. Во-первых, оценка степени добровольности, привычности и интенсивности увлечения на стороне может претендовать на некоторую объективность. Например, однократная связь на одну ночь с неизвестным партнером – совсем не то, что множество связей на протяжении всего брака или трехлетняя эмоциональная и сексуальная привязанность к другу семьи. Каждый случай отражает разные степени импульсивности индивида и разные степени тревоги в браке и в семье.
Пары сильно различаются во взглядах на то, кто и в чем ответствен при измене. Иногда пострадавшая сторона больше всего обвиняет «разлучника», что отражается в таких заявлениях, как, например: «Мой супруг не завел бы этой связи, если бы его не соблазнили». В других случаях супруг, заведший роман, обвиняет другую сторону в том, что она была слишком критична или отстранена сексуально. Более типично, когда супруг, имеющий роман, рассматривается партнером и людьми, входящими в круг их общения, как «скверный человек». Разбор этой игры под названием «Кто виноват?» – полезная часть анализа эмоционального процесса в браке. Хотя за связь несет ответственность лишь та сторона, которая ее завела, за положение в браке обычно отвечают оба супруга. Оценка способности обоих нести ответственность за свою «часть» отношений и понимать их зависимость друг от друга позволяет клиницисту определить, насколько супруги способны переступить границы брака.
Брачные отношения включены в более широкую семейную систему. Любая серьезная попытка понять семейную проблему должна расширить поле исследований и включить в него отношения с большой семьей и особенно с первичным треугольником, состоящим из супруга, его основного воспитателя (обычно матери) и главных привязанностей этого воспитателя. На первичный треугольник воздействуют также взаимосвязанные треугольники с участием братьев, сестер и других родственников. При оценке проверяется природа главной привязанности, влияние других отношений на эту привязанность, а также ее влияние на другие отношения в семье.
Когда клиницист задает вопросы об этих отношениях, у мужа и жены вырабатывается более широкий взгляд, который снижает их враждебное и чрезмерное внимание друг к другу. Боуэн установил, что психиатры-ординаторы, работавшие с отношениями в своих родительских семьях, улучшили функционирование своих ядерных семей существенней, чем ординаторы, прошедшие терапию, направленную только на проблемы ядерной семьи (Bowen, 1978) (см. главу М. Боуэна «О процессах дифференциации своего Я в родительской семье»).
Следующие три источника дают достаточно информации для оценки отношений между несколькими поколениями:
• степень слияния или дифференциации в первичном треугольнике и в расширенной семье, выраженная в явной зависимости друг от друга или в дистанцировании и разрыве;
• степень слияния или дифференциации в отношениях сиблингов;
• стабильность браков и взаимоотношений мужчин и женщин в разных поколениях.
Определение, в какой степени тревога и стресс влияют на эмоциональный процесс в браке и на взаимосвязанные треугольники
Стрессоры и изменения во взаимоотношениях являются основными причинами возникновения семейных проблем. Пары варьируют по степени понимания ими последствий стресса и того, как их реакция на стрессы отражается на браке. Хроническое дистанцирование или конфликты обычно усиливаются при возрастании тревоги. Поэтому, выяснив момент возникновения симптома, важно определить, какие стрессоры и изменения имели место перед этим. Оценивается не прямое воздействие стрессора (например, повышение по службе, вызвавшее у супруга усиленное чувство ответственности), а то, как этот стрессор повлиял на перемену в отношениях (после повышения супруг стал более отстраненным и раздражительным, а его старший брат – более самолюбивым и критически настроенным). Сложная социальная природа людей делает их особо чувствительными к переменам в отношении к ним, даже если на сознательном уровне они этого не замечают. На протяжении всей жизни такие изменения отношений вызывают симптомы внутри или вне брака. Для оценки важны и индивидуальные, и общие реакции пары на стресс, поэтому следует задавать такие вопросы: «Что вы думаете о причине стресса? Как вы отреагировали на усилившуюся отстраненность жены и возросшую критичность брата? Какие мысли руководят вами, когда вы боретесь с тревогой? Что помогает вам спокойно размышлять о тревоге?» Должны быть также заданы вопросы для выявления стрессоров, перемен во взаимоотношениях и их влияния на семейную жизнь.
Дифференциация «Я» в браке и в расширенной семье
Клиенты, работающие со своей дифференциацией, стараются лучше разобраться в проблемах семьи и брака; они сами разрабатывают план и выполняют его; они обучаются, наблюдая за собой, за окружающими и за складывающимися взаимоотношениями. Но дифференциация – это не только понимание, но и действие.
Большинство пар обращаются к терапевту, надеясь добиться комфортной для них близости с помощью перемен, которые должны произойти в супруге, за счет налаживания общения или взаимных уступок. Однако формирование более стабильного брака требует не только увеличения близости, но и развития индивидуальности. Последнее является противовесом слиянию в браке. Невозможно справиться с излишней чувствительностью в отношениях и с эмоциональной реактивностью без точного определения своей линии поведения и своего места в браке и семье. Дифференциация Я в браке развивается прежде всего на основе системного понимания взаимоотношений и взаимозависимости в браке и семье. Новый образ мыслей иногда влечет за собой и новое поведение. Поведенческие изменения требуют более тщательного планирования и умственных усилий. Условия, необходимые для дифференциации Я, уникальны для каждого индивида и им же формируются. Для повышения дифференциации необходима выработка чувства ответственности за собственные действия, а также умение владеть своими эмоциями и реактивностью. Следует быть ответственным в семейных отношениях; кроме того, нужно собирать сведения о семье и поддерживать прочные личные отношения с членами семьи.
Дифференциация в браке может означать формирование у партнера личной позиции в отношении важных эмоциональных проблем брака. Особенно это относится к супругу, который критикует партнера за его способ решения проблем, но сам не предлагает ничего конструктивного. Такой партнер стоит скорее на реактивной, чем на активной, позиции. Напротив, для супруга, занявшего сверхответственную позицию, дифференциация может выражаться не в бесчисленных повторных изложениях своей точки зрения, а скорее в пересмотре уровня ответственности за свои действия и в стремлении к пониманию позиции партнера. Типичный вопрос, который во время терапии партнеры задают друг другу: «Какие перемены ты хочешь видеть во мне?» Хотя для взаимного понимания представляет ценность и сам вопрос, и полученный на него ответ, для самоопределения все же полезнее следующие вопросы: «Каковы мои представления о хорошем супруге?»; «При каких условиях я смогу считать себя хорошим супругом в конце дня, месяца или года?»; «Какие факты будут свидетельствовать о том, что я делаю все, что могу?»
Другая часть работы по дифференциации Я в браке относится не к самому браку, а к индивидуальной работе со своими принципами и целями. Чем меньше человек способен управлять собой, тем больше он готов принимать руководство других или давать им указания. Следовательно, чувствительность в брачных отношениях можно снизить за счет снижения зависимости или управляемости извне.
Дифференциация не есть дистанцирование. Обычная ошибка в применении понятия дифференциации состоит в том, что она приписывается супругу, который уходит от интенсивного воздействия партнера, чтобы стать более самостоятельной личностью. Бегство от эмоционального давления в браке может позволить человеку развить самосознание и лучше чувствовать себя вдали от супруга. Однако дифференциация является способностью оставаться собой, будучи связанным с другим человеком. Самоактуализированная личность может заявить, что супруг не должен посягать на ее независимость; однако другой супруг зачастую лучше реагирует на дистанцирование, чем на независимость.
Воздействие на брачные симптомы становится еще сильнее, когда человек начинает работать со своей индивидуальностью в рамках своей расширенной семьи: с матерью, отцом, братьями и сестрами. Попытки воздействовать на исходный симбиоз с матерью и взаимоотношения с ней окупаются вдвойне, поскольку симбиоз родитель-ребенок воспроизводится в браке самого этого ребенка.
Учиться быть личностью и одновременно ответственным членом семьи – это долгосрочный «проект». Определение семейных эмоциональных проблем (среди них – религия, алкоголизм, душевное нездоровье, деньги, развод, смерть) и выработка своего отношения к этим проблемам обычно оказывается полезным занятием. При наличии симптома в браке необходимо получить более полные знания о браке родителей, о таких фактах, как продолжительность ухаживания и длительность их брака; возраст родителей в настоящий момент и во время вступления в брак; реакция семьи на брак, виды этой реакции; острые проблемы в браке; разница в возрасте между родителями и клиентом; место клиента в брачном треугольнике; причины развода; последствия развода для клиента и других членов семьи. Полезно получить такие сведения и относительно братьев и сестер, дедушек и бабушек, дядей и тетей.
Отношения между клиницистом и клиентом
Способствуя дифференциации Я своего клиента, клиницист работает также и над дифференциацией своего Я. Перенос клиента на терапевта является частным проявлением действия сил совместности в терапевтическом процессе. Клиент может требовать от терапевта согласия с ним, искать его одобрения, просить совета или руководства, а также критиковать или сердиться на него. Это – проявление зависимости клиента, или его чувствительности в отношениях. Другая сторона клинического слияния – контрперенос терапевта. Терапевт может дистанцироваться, зевать, быть сонливым, забывать о назначенной встрече, может говорить клиенту, что надо делать, критиковать его, терять чувство юмора, искать его одобрения или согласия, беспокоиться о нем, относиться к нему чересчур пристрастно.
Я-позиция клинициста предполагает некоторую «отдельность» на фоне близости. Она проявляется в словах и действиях по отношению к клиенту или сохранении связи с ним при соблюдении отдаления. При работе по дифференциации Я терапевт смотрит на клиента как специалист по вопросу, как жить своей жизнью. Клиницист организует структуру курса терапии и по его ходу поддерживает равновесие, задавая интересующие его вопросы и поощряя клиента к размышлениям, формулирует свой взгляд на ситуацию, рассказывая истории, используя метафоры, юмор и прямые комментарии. Терапевт создает тщательно продуманную обстановку и переадресует процесс проработки эмоциональных проблем обратно в семейную систему.
Чаще всего, если присутствуют оба супруга, каждый из них по очереди беседует с терапевтом, в то время как другой слушает. Этот прием направлен на снижение эмоциональной реактивности во время сессии, учит слушать, побуждает к размышлению, дает образец взаимодействия двух людей в ситуации «один на один». Если во время сессии у супругов наблюдается высокая реактивность или они бранятся, необходимы раздельные встречи с мужем и женой. Иногда проблемы брака могут прорабатываться лишь с одним супругом. Несмотря на некоторые препятствия, индивидуальная проработка роли собственного Я в браке и семье может дать заметный результат внутри семейной системы.
Терапевт попадает в треугольник при любой терапии, однако особенно это касается терапии, затрагивающей проблемы семьи и брака. Обе стороны косвенно или прямо приглашают терапевта принять его или ее сторону. Вот некоторые примеры:
• Подмигиванье, взгляд, улыбка, сдвинутые брови – как будто говорится: «Мы-то знаем, что именно здесь происходит».
• Смешной рассказ о «простодушном» супруге, который заставляет терапевта смеяться вместе с клиентом.
• Лесть терапевту или стремление быть «хорошим» пациентом, склонным применять теорию, тогда как партнер об этом не заботится.
• Прямое утверждение или вопрос: «Понятно, что в нашем браке все было прекрасно, пока она не завела роман. Ведь вы не думаете, что это правильно, когда жена изменяет?» – или: «Я много думала о том, что вы недавно сказали насчет дистанцирования в браке. Пожалуй, я соглашусь, что неспособность моего мужа к общению – наша главная проблема». – Или: «Мне интересно, как мы с вами можем помочь моему мужу справляться с приступами злобы».
Для эффективного управления треугольником следует поддерживать контакт с обоими супругами (если оба присутствуют на сессии), фокусироваться более на процессе, чем на содержательной стороне, на всем протяжении терапии непрерывно контролировать динамику треугольника. Если клиницист мыслит системно и отслеживает свой контрперенос, то его нейтральность достигается автоматически и курс терапии принимает более осмысленный характер.
Клинический случай: семья Гарсиа – дистанцирование, конфликт и триангуляция
Описываемый далее пример иллюстрирует применение автором теории Боуэна для решения семейных проблем. На рисунке 2 показана диаграмма семейства Гарсиа.
Г-н Гарсиа, 35 лет, и г-жа Гарсиа, 26 лет, попросили о консультации по поводу трудностей в браке. Г-н Гарсиа – инженер, г-жа Гарсиа – канцелярский работник в маленькой фирме ее матери. Г-н Гарсиа происходит из мексиканоамериканской семьи, его жена – из итало-американской. У них три дочери: 4 лет, 2 лет и 4 месяцев. Прежде чем начать совместную жизнь, супруги встречались в течение 6 месяцев. Первая беременность жены отчасти была причиной их решения пожениться. У г-на Гарсиа это третий брак, у г-жи Гарсиа – первый.
На первой сессии г-н Гарсиа сказал, что не любит жену, как прежде, и избегает общения с ней, задерживаясь на работе. Он не уверен, что хочет сохранить брак, но не хочет и развода. Он сообщил, что отстранился от жены после рождения второго ребенка, поскольку она уделяла детям слишком много внимания и он остался в стороне. Он не говорил об этом с женой, надеясь, что она заметит, что он несчастен и нуждается в большем внимании.
Рис. 2. Диаграмма семьи Гарсиа
Г-жа Гарсиа признавала, что стала менее внимательна к мужу, поскольку слишком много занималась работой, чтобы ее мать была ею довольна. Кроме того, появились новые материнские обязанности; она предполагала, что муж сумеет смириться с тем, что ему будет теперь уделяться меньше внимания с ее стороны. Обычно она держала свои мысли и чувства при себе, полагая, что они могут расстроить мужа. Она также сообщила о снижении его сексуального влечения к ней. Она хотела близости примерно три раза в неделю, а он – примерно один раз в две недели.
Они оба описали, что находятся в постоянном конфликте. Г-н Гарсиа сказал, что они не разговаривают друг с другом, а если разговаривают, то 100 % времени уходит на споры, которые ни к чему не приводят. Он считает, что они не могут справиться с противоречиями и поэтому просто избегают друг друга. Г-жа Гарсиа заявила, что иногда споры переходят в «словесные оскорбления», и примерно дважды в год он поднимал на нее руку. Однажды она вызвала полицию.
Стрессором, побудившим г-жу Гарсиа просить о консультации, была связь ее мужа с секретаршей на работе. Между второй и третьей консультациями г-н Гарсиа сказал жене, что отношения с секретаршей, которые он прекратил, были дружескими и вместе с тем сексуальными: они длились три месяца.
Разрыв г-на Гарсиа с родной семьей усилил его зависимость от жены и эмоциональную реакцию на нее. Он сообщил, что вполне дистанцирован от родителей, братьев и сестер и не имеет контактов с родственниками. Все члены его расширенной семьи живут в других штатах. Раз в месяц он видится с родителями и одним из братьев, а с остальными братьями и сестрами – один-три раза в год. По его словам, когда он был ребенком, отец почти не появлялся дома, так как много работал, а мать была домохозяйкой, причем недостаточно заботливо относилась к детям, поскольку у нее не хватало сил на семерых. В начале терапии у г-на Гарсиа был только один друг, и он расценивал жену как свою главную и единственную опору.
Явная зависимость г-жи Гарсиа от матери, ее разрыв с семьей отца и дистанцированная сверхответственная позиция в отношении братьев – все это сыграло роль в ее дистанцировании и критичности в отношении мужа. Она сообщила, что очень близка с матерью и что они служат опорой друг другу. Ее отец умер от рака в 36 лет, когда ей было 3 года. После этого у г-жи Гарсиа не было почти никаких контактов с отцовской семьей. Мать больше не выходила замуж и не имела сексуальных связей; она также мало контактировала со своим братом и родителями. Близость между г-жой Гарсиа и ее матерью была усилена этими факторами. Оба старших брата г-жи Гарсиа находились в финансовой зависимости от матери и употребляли наркотики. Г-жа Гарсиа колебалась между желаниями помочь им и держаться от них подальше.
Трудности, которые г-н Гарсиа переживал в браке, частично были связаны с тревогой, вызванной его двумя предшествующими разводами и брачными проблемами в его родительской семье. Он описывал брак своих родителей как холодный и отстраненный, не мог припомнить случая, чтобы они дотрагивались друг до друга или разговаривали; казалось, они вели раздельную жизнь. Однажды они чуть не разошлись, и мать до сих пор высказывается о том, что хочет развода. Трое из его шести братьев и сестер были разведены по крайней мере по одному разу, но он мало знал о всех их браках. Его деды и бабки с обеих сторон не расходились и не разводились. Тетка со стороны отца была разведена. Предыдущие два брака г-на Гарсиа длились примерно от года до двух лет. Он затевал эти браки, будучи «очень сильно влюблен», а затем начинал сердиться на жену и отстранялся от нее. В обоих случаях жены оставляли его после нескольких месяцев такого поведения.
Г-жа Гарсиа сообщила, что испытывает тревогу из-за своих отношений с мужчинами – отчасти из-за мнения о мужчинах в ее семье и частых разводов ее родных. Ее отец дважды женился и разводился до женитьбы на ее матери. Она ничего не знала об этих браках. По словам матери, их брак с ее отцом был конфликтным. Отец был настроен критично и считал, что жена повинна в слабом здоровье и плохом поведении их сыновей. Мать подозревала, что у него была побочная связь. Оба старших брата г-жи Гарсиа были разведены. Мать часто говорила г-же Гарсиа, что от мужчин ей было мало толку и что на мужчин нельзя положиться.
Важнейшим хроническим стрессором в этой семье был уровень слияния. В семье мужа слияние выражалось в дистанцировании; в семье жены – в явной зависимости и реципрокном функционировании. Муж и жена сообщили, что хорошее самочувствие каждого из них зависит от настроения и одобрения другого. Обоим партнерам всегда было тяжело справляться с этой зависимостью, а также с чувствами, которые этому сопутствовали.
Другим стрессором в ядерной семье было рождение детей, особенно второго и третьего. Пара сообщила о трудностях в адаптации к изменению отношений из-за необходимости заниматься детьми. В связи с увеличением времени, которое она должна была уделять уходу за детьми, г-жа Гарсиа стала меньше заботиться о муже, а он стал более чувствителен к недостатку внимания со стороны жены. Еще одним стрессором была работа мужа. Он не любил эту работу и часто возвращался домой раздраженным. Он хотел бы открыть собственное дело, но не знал, как это устроить.
Эта пара участвовала в 14 сессиях в 1993 г., двух сессиях в 1994 г. и 13 сессиях в 1995 г. Из этих сессий 16 были индивидуальными, а 13 проводились с мужем и женой – все по инициативе клиентов. Исследования эмоциональных процессов и взаимозависимых треугольников, возникающих в браке, а также стрессоров и их влияния на брак проводились непрерывно. Вопросы и беседы, касающиеся этих областей, подготовили общую схему процесса терапии, стимулировали осознание проблем партнерами и заложили основу для достижения личных целей и задач, стоящих перед ними.
Важной темой половины сессий были две связи мужа – одна в начале терапии и более поздняя – в 1995 г. Г-жа Гарсиа хотела говорить об этих связях; ее «преследовали» вопросы, почему это случается и может ли она доверять мужу. Г-н Гарсиа хотел оставить эти вопросы в стороне, не обсуждать их и двигаться дальше. Такие полярные подходы к любовным делам обычны. Я указал на поляризацию и предложил им попытаться лучше понять факторы, приведшие к возникновению связей, и определить, как сделать их брак более прочным. Я спрашивал: «Что, по вашему мнению, будет, если вы оба останетесь на полярных позициях? Что подтолкнуло вас к этим связям? Что бы случилось с вами и вашим браком, если бы не было никаких романов на стороне? Как вы решили его прекратить? Как свидания на стороне влияли на напряжение в отношениях с женой? Что каждому из вас нужно сделать, чтобы оградить ваш брак от романов на стороне?» Г-н Гарсиа сумел заговорить о факторах, приводящих к внебрачным связям, а его жена была в состоянии отвечать на вопросы, и это снижало ее тревогу. Их усилия постепенно сгладили противоположность подходов и помогли перейти от обсуждения связей мужа к эмоциональным схемам брака и иным видам отношений. Г-жа Гарсиа пересмотрела свое сверхадаптивное поведение и начала больше думать о собственной позиции. Оба супруга попытались понять тенденции каждого отдалиться друг от друга, стали более критичными, а их суждения – более аргументированными.
Другим важным треугольником в этом браке были отношения г-жи Гарсиа с ее матерью. На первой сессии г-н Гарсиа заявил, что одним из главных поводов для споров было вмешательство тещи в их дела. Г-жа Гарсиа работала в конторе своей матери с 1991 по 1993 г., считала ее своей главной опорой и часто обращалась к ней за советом. На первой сессии г-жа Гарсиа признала, что слишком сильно связана с матерью, часто оказывалась в западне между ней и мужем и что ей нужно снизить эту зависимость. Г-жа Гарсиа сменила работу и попыталась больше заниматься мужем. Хотя эти перемены и дали некоторый положительный результат, они увеличили ее ожидания от мужа, которым он не мог соответствовать, а также ее зависимость от него. Она поняла, что смена зависимости от матери на зависимость от мужа не приведет к развитию индивидуальности.
Г-жа Гарсиа стала больше осознавать свое слияние с мужем и матерью. В 1994 г. она сказала: «Он ожидает, что я стану счастливой, чтобы он мог быть счастливым. А я жду, чтобы он проявил ко мне внимание, чтобы я стала счастливой». После этого осознания она сделала некоторые попытки ясней определить себя и свою ответственность в тех областях семейной жизни, которые порождают эмоциональные проблемы, таких, как уход за детьми и ведение домашнего хозяйства. Она также обсудила свои некоторые личные цели, чтобы прояснить линию своего поведения, и в 1995 г. открыла собственное дело.
В отношениях с матерью и братьями она стала менее реактивной и опекающей, а также начала больше сообщать им о своих трудностях в браке и в воспитании детей. Кроме того, она больше узнала о семье матери. Брак ее родителей осложнялся тем, что отец редко бывал дома из-за поездок, связанных с работой, и бабушка г-жи Гарсиа изо всех сил старалась мириться с этим. Г-жа Гарсиа осознала, что они с матерью придерживаются одинакового мнения в отношении мужчин – «они никуда не годятся». Поэтому следующим этапом работы над собой г-жи Гарсиа стало формирование своего взгляда на мужчин, отличного от воззрений ее матери. Для этого она начала собирать факты о пониженном уровне функционирования большинства мужчин и сверхфункционировании большинства женщин в ее семье. Она также боролась с постоянной мыслью о том, что будет лучше, если она сумеет, как и ее мать, растить троих детей самостоятельно. Она поняла, что такой путь ей более знаком, нежели воспитание детей совместно с мужчиной.
Эта супружеская пара стала лучше понимать, как стресс воздействует на их реактивность в отношении друг друга. Неудовлетворенность г-на Гарсиа работой заставляла его смотреть на жену более критично, и он отдалялся от нее.
Стремление г-жи Гарсиа быть сверхответственной матерью, секретаршей и дочерью усиливало ее дистанцирование от мужа и его раздражительность. В 1995 г. серия стрессогенных обстоятельств стала причиной второй связи г-на Гарсиа. В течение трех дней умерли его дед и бабушка со стороны отца; спустя две недели от сердечного приступа в 40 лет умер его лучший друг. Г-н Гарсиа утешал жену друга, и г-жа Гарсиа почуяла неладное и начала выяснять, каковы их отношения. В ответ он начал проводить у вдовы еще больше времени, что привело к роману. Сила эмоций была так велика, что в течение нескольких недель влюбленные были не в состоянии контролировать свои чувства и поступки.
Когда роман закончился (г-жа Гарсиа в конце концов добилась выполнения своего требования: «Заканчивай роман или я подам на развод») и страсти улеглись, г-н Гарсиа расценил происшедшее как «звонок». Раньше он думал, что первая связь была случайностью. Теперь у него появилась мотивация разобраться в факторах, способствовавших возникновению этой проблемы. Г-н Гарсиа начал осознавать, что он терял индивидуальность в браке, и стал меньше приспосабливаться. Он понял, что существует очень мало людей, с которыми он может обсуждать свои эмоциональные проблемы. Это высветила смерть деда и бабки – он обнаружил, что ни с кем в семье не может говорить об этом и не может ни с кем разделить свое чувство утраты. Осознав это, он стал чаще общаться с матерью, братьями и сестрами. Во время терапии он обсуждал свои мысли, чувства, поведение. Кроме того, он начал выспрашивать у матери сведения о родственниках, чтобы понять причину своей отдаленности от семьи.
После трех лет терапии брак на время укрепился – когда супруги восстановили прежнее позитивное слияние, начав уделять друг другу больше внимания и лучше относиться друг к другу. В этот период пара сообщала, что дела в браке идут намного лучше, но, как правило, они избегают трудных тем. Брак стал более устойчивым в плане ответственности, с которой оба супруга начали относиться к своим эмоциональным реакциям, развивать свою индивидуальность и работать со своим слиянием с родительскими семьями. После завершения терапии эта пара стала благополучней, однако, учитывая возможность усиления стрессов, изменения семейных отношений и непрерывного слияния в брачной паре и семьях, она остается весьма незащищенной для брачных потрясений.
Литература
Beal Edward, Hockman Gloria (1991). Adult Children of Divorce. New York: Delacorte Press.
BetzigLauraL. (1986). Despotism and Differential Reproduction, A Darwinian View of History. Hawthorne, NY: Aldine de Gruyter.
Bowen Murray (1978). Family Therapy in Clinical Practice. New York: Jason Aronson.
FiskerHelen (1992). The Anatomy of Love. New York: W.W.Norton and Company.
GottmanJoknM. (1994). What Predicts Divorse? Hillsdale, NJ: Lawrence Erlbaum Assotuates.
GottmanJokn M, Jacobson Neil, Ruske, Regina, Skortt, Joann Wu, Babcock, Julia, La Tailallade, Jaslean J. and WaltzJennifer (1995). The Relationship Between Heart Rate Reactivity, Emotionally Agressive Behavior and General Violence in Batterers. Journal of Family Psychology, 9 (3). P. 227–248.
Kerr Mickael, Bowen Murray (1988). Family Evaluation. New York: W. W. Norton and Company.
KleimanDevra G. (1977). Monogamy in Mammals. The Quarterly Review of Biology, 52: 39–69.
Klever Pkil (1996). The Study of Marriage and Bowen Theory. Family Sistems. 3. P. з7-51.
KonnerMelvin (1982). The Tangled Wing. New York: Harper & Row. MaraskinMerry (1994). Monogamy and Society. Paper presented at Georgetown Family Center Symposium, Washington, DC, November 5. Ckeney Dorotky, Seyfartk Robert, Wrangkam Rickard and Struksaker Tkomas (Eds), Primate Societies. Chicago, IL: The University of Chicago Press. P. 343–357.
Wilson Edward O. (1975). Sociobiology. Cambridge, MA: Belknap Press.