Последний озирающийся пассажир, удивленный настойчивыми требованиями сесть в автобус, чтобы следовать к видневшемуся вдали зданию аэровокзала, вовсе не думал, что он и его спутники вскоре станут героями дня как очевидцы или даже участники несостоявшегося угона самолета.
Топливозаправщики уже завершали перекачку горючего, когда из небольшого закрытого автомобиля, остановившегося возле самолета, вышли двое. Один из них нес спортивный парашют и дорожную сумку, другой с трудом тащил огромный армейский парашют. По внешнему виду они походили на агентов ФБР. Впрочем, они и в самом деле были ими. Они поднялись по алюминиевому трапу, не входя в самолет, втолкнули свой груз в салон, бросили беглые взгляды на дверь в туалет и, кивнув на прощание Кларисе, ушли. Из окна пилотской кабины Литтлджон видел, как они снова уселись в машину и укатили. Тогда он включил переговорное устройство.
— Клариса?
— Да, капитан?
— Куда мы теперь должны лететь?
— Минутку.
Заправочные шланги медленно исчезали в чревах автоцистерн, словно некие монстры пожирали огромные спагетти. Из переговорного устройства снова послышался голос Кларисы.
— Капитан, он говорит, чтобы мы летели в направлении Майами[5]. Он требует держать минимальную скорость, не более двухсот миль в час, и лететь на высоте не более двух тысяч футов. И кроме того, чтобы задняя дверь была незаперта…
В разговор вмешался представитель службы безопасности:
— Капитан, разве из самолета можно выпрыгнуть?
— Из этого можно, — ответил капитан, отключив внутреннюю связь. — Очевидно, парень выбрал 727-й именно поэтому. Из 707-го или из 747-го не выпрыгнешь. Вероятно, он кое-что знает о «Боингах» или изучал специально.
— За четверть миллиона каждый согласится изучить такую проблему, — иронически заметил офицер безопасности. — Я себе представляю, что за эти деньги можно даже совершить первый в своей жизни прыжок с парашютом. Кстати, в ассоциации не оказалось сведений о парашютисте Чарльзе Вагнере.
— Если только это настоящее его имя, — заметил Литтлджон.
— Да, конечно, — согласился офицер. — А есть ли опасность разгерметизации самолета, когда откроется задняя дверь?
— Нет, на двух тысячах футов опасности нет. И потом, если мы даже запрем дверь, он может выпрыгнуть через любой аварийный люк. — Голос капитана подрагивал, выдавая волнение. — Итак, что мы будем делать?
Земля ответила незнакомым голосом:
— Капитан, с вами говорит майор Уиллоуби из воздушных сил. У вас есть предложения?
— Ну… я думаю… — неуверенно начал капитан, — что мы могли бы двигаться над океаном. Там он не выпрыгнет. Это даст вам время на подготовку. Он, конечно, не станет прыгать в воду и потребует вернуться на материк. А вы тем временем поднимете несколько самолетов, чтобы обнаружить его в момент прыжка.
Вмешался радист, участник войны во Вьетнаме:
— Если он применит затяжной прыжок хотя бы на пятьсот футов, вы не увидите его ночью.
— Но попробовать все же можно, — предложил Литтлджон. — За неимением лучшего.
— Принято, — согласился майор Уиллоуби. — Разрешаю вам следовать над водой столько времени, сколько сможете. Постарайтесь лететь над океаном хотя бы до Дейтона-Бич, тогда мы успеем поднять другие самолеты[6]. О’кей?
— О’кей, — ответил Литтлджон. В этот момент загорелся сигнал вызова по внутренней связи.
— Капитан, — раздался взволнованный голос Кларисы, — он нервничает.
— Скажи ему, что мы уже вылетаем, — ответил капитан и запустил двигатели.
Огромный самолет вздрогнул, сдвинулся с места и, набирая скорость, покатился вдоль взлетной полосы. Потом оторвался от бетона и стал круто подниматься вверх. Огни города как бы покатились вбок, поворачиваясь вместе с разворотом самолета. Литтлджон повел корабль над водой в миле от берега. Уиллоуби следил за ним с помощью радара и продолжал поддерживать радиосвязь.
— Что делает ваш парень? — спросил майор.
— Бог его знает, — ответил Литтлджон. Он пожал плечами, и это можно было понять по интонации. — Не сомневаюсь, что скоро он выйдет из туалета и увидит, что мы летим над водой. Затем… ну, в общем, увидим. Не отключайтесь.
— Капитан? — послышался голос стюардессы.
— Да, Клариса?
— Он как будто хочет выйти.
Литтлджон заговорил торопливо, не дожидаясь развития событий:
— Клариса, шнур твоего телефона должен дотянуться до ближайшего кресла. Я хочу, чтобы ты и Милли, как только она выйдет, пристегнулись в креслах. Этот псих может выпрыгнуть или вылететь, как ему угодно, но я не желаю, чтобы вы рисковали возле раскрытой двери. Ты слышишь?
— Да, сэр, минутку. — Затем, после паузы, тембр ее голоса слегка изменился. — Вот, я пристегнулась, капитан. Они выходят.
— Как Милли?
— Бледна, как привидение.
— Неудивительно. Пусть Милли тоже сядет и пристегнется.
Мужчины в пилотской кабине напряженно вслушивались в звуки, доносившиеся из динамика внутренней связи.
— Капитан, он смотрит на воду. Говорит, если вы немедленно не отвернете к суше, он убьет нас обеих. Капитан, я боюсь!
— Поворачивайте! — скомандовал майор Уиллоуби. — Олл райт, теперь мы уже у вас на хвосте.
Литтлджон положил самолет в вираж. Под ними промелькнули огни Сент-Огастина[7].
— Капитан, — сообщила Клариса, — он говорит…
— Подожди, — перебил капитан. — Дай мне поговорить с ним.
— Минутку. — Наступила пауза. Потом снова послышался голос Кларисы. — Капитан, он не желает говорить в микрофон. И требует лететь к Окале, а затем повернуть на юг, на Нейплс, с той же скоростью и на той же высоте. Он говорит, что вы можете выйти из кабины, когда будете пролетать над Нейплсом; к этому времени его уже не будет в самолете.
— Делайте, как он говорит, капитан, — снова вмешался майор Уиллоуби. — Не рискуйте. Наши самолеты следуют за вами. И мы предупредили полицию всех населенных пунктов. Он не уйдет далеко.
— Не забывайте, что в Центральной Флориде много густых лесов, — напомнил Литтлджон. — Хотя я, конечно, подчиняюсь. Но в таком случае, почему бы нам не предоставить коридор от Нейплса до Майами? И может быть, вы зарезервируете нам места в каком-нибудь отеле на эту ночь?
— Будет сделано, — согласился майор.
— Капитан, — раздался нервозный голос Кларисы, — он требует, чтобы мы ушли, чтобы мы не видели, как он прыгнет…
Литтлджон вздохнул.
— Олл райт. Но держитесь крепче, я дам крен на другой борт, чтобы держать вас подальше от проклятой двери. Шагайте.
Мужчины застыли в напряженном ожидании. Наконец стюардессы проскользнули в пилотскую кабину и заперли за собой дверь. Милли была бледна, как полотно. Клариса поддерживала ее. Литтлджон вопросительно посмотрел на женщин.
— Она просто перепугалась, — успокоила его Клариса. — Сейчас пройдет.
Литтлджон стиснул зубы и посмотрел вниз.
— Приближается Нейплс, — сообщил второй через несколько минут.
— Не хочешь ли пройтись посмотреть? — обратился к нему капитан. — Только осторожно.
— Ладно. — Он протиснулся между стюардессами и вышел в пустой салон. Держась за кресла, прошел до конца самолета, подошел к болтающейся наружной двери, клацающей при каждом соприкосновении с бортом, закрыл ее и вернулся в кабину.
— Мы его так и не видели, — сообщил по радио Уиллоуби.
— Не беспокойтесь, его найдут, — отозвался голос офицера безопасности. — Мы подняли на ноги полицию всего штата. — Он помолчал, потом заговорил другим тоном. — О’кей, капитан. Для вас открыт путь в Майами. Доброй ночи.
— Благодарю, — сухо ответил Литтлджон и выключил микрофон. — Ладно, ребята, — обратился он к экипажу и положил руки на штурвал. — У нас сегодня был трудный день. Но еще немного, и мы сможем отдохнуть в отеле. — Повинуясь воле капитана, самолет стал резко набирать скорость.
Когда самолет набрал высоту и скорость, Литтлджон передал управление автопилоту. Кивнул радисту, и тот тщательно отключил всю радиосвязь. Затем капитан лично принес из салона небольшую дорожную сумку и стал доставать аккуратно перевязанные пачки пятидесятидолларовых банкнот.
— Пятьдесят тысяч долларов каждому, — удовлетворенно заметил он, разложив деньги на пять аккуратных пачек. — Не так уж мало за несколько неприятных часов. Особенно если учесть, что эти деньги не облагаются налогами, — ухмыльнулся он.
— Мне следовало бы выделить побольше, — угрюмо проворчала Милли. — Пять чертовски длинных часов просидеть взаперти в тесном туалете рядом с трупом…
— Тебе — побольше? — удивилась Клариса. — А что тогда говорить мне, которой пришлось вытолкнуть его из этой проклятой двери? Даже будучи обвязанной веревкой, я до смерти боялась, что вылечу вместе с ним из самолета…
— А мне? Ведь именно мне пришлось убить беднягу, — отозвался радист, участник вьетнамской войны.
Второй пилот словно не слышал этих разговоров. Он спокойно укладывал деньги, пачку за пачкой, в свой атташе-кейс.
— Чарльз Вагнер из Хартфорда, Коннектикут, — проговорил он как бы про себя. — Угораздило же его полететь на нашем самолете в недобрый час! Интересно бы узнать: а чем он занимался при жизни?
Перевод А. Яковлева