– Нельзя ли выдернуть один росточек? Я покажу доктору. Он, правда, сейчас завтракает, но…
– Аппетит у него не испортится?
– Может…
Все-таки медсестра есть медсестра. Она аккуратно протерла голень спиртом, ловко подхватила пинцет. «Прошу прощения!» Такой любезности я от нее не ожидал. Она потянула росток, но он оборвался.
– Извините! Не больно?
– Ничего.
– Неудачно получилось. Не так надо было. Можно еще один?
В этот раз она действовала со всей возможной осторожностью. С ювелирной точностью. Глаза за стрекозиными очками смотрели серьезно. Я невольно залюбовался изгибом ее бровей. Под ее взглядом моя дайконная болезнь казалась еще более жалкой и отвратительной.
Поддавшись пинцету, росток выскользнул из поры. Без боли, без жжения. Скорее наоборот – я даже почувствовал облегчение, словно гнойный прыщ прокололи иголкой.
– Это ведь росток дайкона?
– Похоже, хотя надо бы еще уточнить в овощной лавке…
– А эта красная бусинка на кончике – кровь, наверное?
– Я покажу доктору.
– Спросите его: может, он прямо сейчас меня примет?
– Но у вас же нет температуры?
– Пусть без температуры…
– Сядьте здесь, подождите.
Сестра скрылась за шкафом с карточками пациентов, а я быстро спустил брючину и поставил ногу на пол. От долгого стояния на одной ноге в неестественной позе ломило бедренный сустав.
Дверь распахнулась, и на пороге возник первый пациент. Школьник с болячкой за ухом. Второй была девочка постарше с блестящими, алыми от воспаления губами. Не успевала дверь закрыться, как появлялся новый больной. К моему удивлению, большинство оказалось школьниками. Они вели себя тихо, подходили к шкафу и, выбрав комикс, садились на диванчики, листали страницы. Потом одна за другой пришли молодые женщины, их собралась целая стайка. Косметический дерматит, ожоги от растительного масла и все в таком роде. Получается, я зря грешил на это место, полагая, что здесь специализируются на венерических больных. В ожидании своей очереди женщины тайком поглядывали на меня, с подозрением, не понимая, что я делаю в их компании. Пусть уж лучше думают, что я с гонореей. Что бы с ними было, если бы узнали, что у меня на ногах вместо волос растет дайкон?
В кабинете врача заскрипело вращающееся кресло. Мне казалось, что прошло уже несколько часов, хотя по часам только шесть минут и двадцать секунд.
– Кто первый по очереди, проходите! – послышался тонкий приторный голос медсестры.
Я вскочил и у двери кабинета налетел на мальчишку с экземой за ухом.
– Осторожней!
Мальчишка лягнулся и попал мне по ноге. Боли не было, но я инстинктивно вскрикнул. Сестра распахнула дверь, схватила мальчишку за руку и потянула в кабинет.
– Ждите своей очереди!
– Но у меня же первый номер!
– Сначала те, кто по очереди. Я же вам говорила!
– Но у меня острый случай! Доктор что сказал? Вы ему показали? То, что взяли на пробу?
Сестра толкнула мальчишку в кабинет.
– Возьмите себя в руки. Ну что вы препираетесь? Разве так можно?!
– Извините. Я ничего такого не хотел. Что же все-таки доктор сказал? Он согласен, что это редкий случай? Так ведь?
Кто-то кашлянул. За самой дверью кабинета, всего в паре метров. Врач?
– Это который с дайконом?
– Он ничего слушать не хочет…
От этих слов у меня перехватило дыхание, спина напряглась. Что будет, если до других пациентов клиники дойдет, в чем моя проблема? К счастью, голос у врача оказался тихий и сиплый, и в коридоре, похоже, никто его не услышал.
– А еще такие случаи были? Это очень опасно? – заискивающе допытывался я через приоткрытую дверь.
– Я послал жену к зеленщику, чтобы он подтвердил. Знаете, причиной многих кожных заболеваний является плесневый грибок, а плесень сама по себе – это разновидность растения, вот и…
– Все так. Это понятно. Но разве бывают паразиты среди высших растений?
– Я посмотрю потом внимательнее…
Сестра подтолкнула меня в спину маленькой, будто лишенной костей ручкой.
– Самые неприятные пациенты – кто зациклен на себе.
Все места на диванчиках в коридоре были заняты. Надо бы позвонить на работу. Может, лучше взять сегодня отгул. В конце концов, не мозоль намял, дело серьезное. Я чувствовал, как под коленкой что-то постепенно растет, набухает. Я прислонился к стенке и стал ждать. Мне в голову не приходило, что в кожных клиниках может быть столько народа.
Очередь рассосалась лишь к полудню. В очередной раз я подивился своему терпению. С невинной улыбкой открыв дверь, сестра наконец соизволила пустить меня в кабинет. Теперь я мог присесть.
Доктор вышел из туалета и ворвался в кабинет как ураган, полы его белоснежного халата развевались. Сев на свое место, он потянулся, кресло под ним заскрипело.
Из глубины помещения послышался голос женщины средних лет:
– Думаешь, ничего страшного? Все-таки мы не знаем…
– Ерунда! – заявил доктор с неприятной, кривой усмешкой, не подходившей его брутальному лицу, на котором красовался плоский боксерский нос. – Извините, что заставил ждать. Сейчас у детей обострение аллергии. Поесть времени нет. Ну что? Давайте посмотрим…
Сестра постучала пальцем по краю корзинки, куда пациенты складывали одежду:
– Брюки сюда.
Взглянув на мои ноги, доктор охнул и привстал с кресла:
– Бог ты мой! Прямо джунгли какие-то… У вас это только на ногах?
– А что зеленщик сказал? Это ростки дайкона?
– Что значит его мнение? Он же не профессионал… Надо же сколько!..
Я невольно привстал на цыпочки, как бы пытаясь хоть немного оторваться от своих ног. Пока я ждал в коридоре, поросль изрядно прибавила. Быстрее всего росло у коленей. Там ростки вытянулись на целый сантиметр, и на них уже раскрылось по паре симпатичных листочков. Удивительно, что, несмотря на полное отсутствие солнечного света в этих местах, листочки отливали свежей овощной зеленью.
Доктор потянулся и сделал глубокий вдох. Он обдумывал ситуацию и одновременно старался держаться от меня на расстоянии. Зашелся хриплым кашлем и замолотил в воздухе руками:
– На койку!
Доктор наклонился над стоявшим у его ног контейнером для мусора. Он был из нержавейки, с педалью, нажатием на которую открывалась и закрывалась крышка.
Сестра повела меня к стоявшей рядом кушетке, но доктор жестом остановил ее:
– Не туда! В операционную!
– Сюда! – Сестра растерянно указала мне на дверь в глубине кабинета. Я услышал, как у меня за спиной доктор давится рвотой. Его рвало как кошку, у которой в горле застряла кость.
Операционная в клинике была странная. Похожее на гараж помещение с голыми бетонными стенами, не покрытыми даже штукатуркой, не говоря уж о плитке. В придачу ко всему оно располагалось ниже кабинета врача – надо было спуститься по двум довольно крутым ступенькам. Одну из стен заменяли рольворота. И ни одного окна. Единственным источником света были закрепленные под потолком большущие светильники дневного света. Не гараж, а камера пыток. Единственным стоящим предметом здесь была кровать. Прочный металлический каркас, по бокам толстого матраса – специальные бортики, чтобы больной не свалился. Отделка под слоновую кость. У изголовья контрольная панель с разными переключателями. Наверное, для дерматологических и урологических операций тоже требуется специальное оборудование.
– Пиджак и рубашку сюда… – Желая держаться от меня подальше, сестра подтолкнула к кровати корзину для одежды.
– А почему у доктора рвота?
– Раздевайтесь и ложитесь. Вот вам одеяло. Градусник поставьте…
– Неужели у меня с ногами такая дрянь?
– Только между нами, хорошо? Доктор на завтрак как раз ел пророщенный дайкон с натто[1].
– Да-а! Неудобно получилось…
Опять пришлось долго ждать. На часы я не смотрел, но прошло, как мне показалось, не меньше часа. Я даже задремал. Проснулся, почувствовав, что сестра взяла меня за руку. Она наложила резиновый жгут на плечо, тщательно протерла спиртом локтевой сгиб. Забрала градусник.
– Можно взять кровь? – Отвечать на такие вопросы нет смысла. – Извините.
Боли я не почувствовал. На одноразовых шприцах иголки колют хорошо. Да и вены у меня толстые, как дождевые червяки, поэтому задача у сестры была несложная.
Меня опять стало клонить в сон. Может, она вколола мне какое-нибудь лекарство, когда брала кровь? Я глубоко заснул. Проснулся, выпил сок, стоявший у изголовья кровати, и уснул снова.
Сколько часов прошло – не знаю. Я даже не знал, день сейчас или ночь. Попробовал пошевелиться – ничего не получилось. Руки и ноги были туго пристегнуты к кровати ремнями из синтетической резины. Кроме того, у правого уха возвышался кронштейн из нержавейки, на котором с одной стороны был закреплен большой пластиковый мешок, наполненный бледно-желтой жидкостью, а с другой – прозрачный мешочек размером с кулак. Из них тянулись две трубки, подсоединенные к разъему, из которого выходила уже одна трубка. Ее-то мне и воткнули куда-то под ключицу.
В голове звучали голоса. Я смутно припоминал чей-то разговор.
– Мне кажется, плохо держится.
– Может, сделать надрез и вставить прямо в вену?
– Нет, дай я сделаю.
Все улыбаются. Все добры ко мне.
– Кенгуриная тетрадь выпрыгнула наружу, согревшись в сумке…
– Ваша моча проходит по трубке, вставленной в уретру… Все нормально. Она автоматически собирается в мочеприемнике…
– Мне это не нравится. Получается, я вроде как мочусь, а потом выкачиваю мочу наружу из себя… Я так не хочу. Мне не нравится…
Наверное, сейчас ночь. Слышно, как шумит ветер. Гудит, как работающий где-то далеко радиоприемник.
– Прежде чем говорить о том, дайкон это или нет, нужно разобраться, что же такое пророщенный дайкон. Изучение данного вопроса по моей просьбе показало, что пророщенный дайкон действительно существует. Однако патентом на его производство владеет некая фирма в префектуре Сидзуока, – можно сказать, это своего рода производственный секрет, поэтому о его происхождении и характеристиках ничего не известно. Фирма утверждает, что это разновидность редиса, так называемого «двадцатидневного дайкона», и, чтобы не возбуждать недовольство культивирующих его японских фирм, она закупает семена в США, в Орегоне. Проблема заключается в т