Они что-то значат, несут вес, значение и близость. Имя человека дает другим знание чего-то о нем. Мир – не безымянная, безликая зелено-голубая масса суши и воды. Он состоит из людей, богат историей, полон интриг, жаждет страсти, любви и приключений. Познание человека начинается с его имени. В своей книге «Ходить по воде» (Walking on Water) Мадлен Л’Энгл пишет, что «имена – часть нашей целостности. Наречение имени – акт близости, такой же мощный, как любой акт любви» (2).
Если именование способно сделать все это – крестить нас в жизнь и дать дорогу новому росту, – значит, верно и обратное? Можно ли, позволив вещам оставаться безымянными и непризнанными, ограничить жизнь, загнать ее в угол? Именование – мощная штука, когда речь идет о людях, но ее мощь не меньше и для других вещей.
Может быть, причина, по которой какое-то конкретное решение кажется вам трудным, заключается в том, что внутри вас прячутся вещи, остающиеся неназванными, – те, которые вы либо не признали, либо предпочли игнорировать. Иногда отказ от решения становится результатом слишком напряженного расписания или хронической неуверенности. А иногда причина в том, что внутри нас остается что-то неназванное, и у нас просто не хватает информации или знания о себе, чтобы двинуться вперед.
Без имени нет конкретики. А страх любит неопределенность. У нас есть враг, который обожает туманить наше сознание обобщениями и смутным чувством тревожности. Неудивительно, что мы не можем принять решение! Давайте начнем создавать пространство для именования – и, в свою очередь, для более мягко информированного процесса принятия решений.
26 июля 2014 года медик-миссионер Нэнси Райтбол стала одной из первых американцев в Западной Африке, у которой был обнаружен вирус лихорадки Эбола. Я следила за ее историей в новостях и несколько месяцев спустя, когда она поправилась, обратила внимание на сообщение, что Нэнси и ее муж готовятся выступить с заявлением для прессы.
Я читала, что поначалу Нэнси не знала, что заразилась вирусом Эбола; она думала, что это «просто малярия». (Полагаю, когда приходится выбирать между Эболой и малярией, имеет смысл ставить перед словом «малярия» слово «просто».) Когда выяснилось, что это на самом деле, женщину пришлось не выпускать из дома, в котором она жила, и объявить карантин. Она была благодарна за то, что в ее комнате было окно и ее муж мог стоять по другую сторону стекла и разговаривать с ней.
Когда Райтболы выступали на пресс-конференции, которую транслировало телевидение, муж Нэнси взял слово первым, выразив благодарность людям за все их молитвы и поддержку. Далее он рассказал историю о том, как читал жене Послание к филиппийцам[5], пока она болела, и какую ощущал духовную близость с Павлом. Возможно, это была не та жизнь, которую супруги планировали, но тем не менее они воспринимали ее как миссию.
Когда настало время выступления Нэнси, она произнесла похожие слова благодарности, наполненные любовью. С состраданием говорила о своих друзьях в Западной Африке и просила зрителей молиться за них.
Я не была лично знакома с Райтболами, но сразу же прониклась к ним пылкой любовью. Они показались мне чудесными и милосердными людьми. Вскоре экран разделился на две половины, и на одной из них появились комментаторы CNN. Я стала смотреть на них, чтобы попытаться уловить их реакцию на выступления супругов.
Корреспондент Элизабет Коэн сказала следующее: «Интересно, что их рассказ с легкостью мог бы быть нарративом травмы. Этой женщине многое пришлось вынести. Она не раз говорила: «Мне казалось, что я больше не выдержу». Но мы с вами услышали нарратив не травмы, а радости. Всем нам есть чему поучиться у них» (3).
Это нарратив не травмы, а радости.
Когда пресс-конференция завершилась, я не могла выбросить из головы эти слова. Теперь, много лет спустя, они по-прежнему со мной. Вам трудно разглядеть свой следующий верный шаг, возможно, потому, что вы чувствуете, будто застряли в безымянном периоде перехода, ожидания, скорби, даже какой-то травмы или утраты. Я полагаю, что уже одно это высказывание журналистки о семье Райтболов может многое открыть нам о силе именования.
Очевидно, что с их стороны это чудесный подвиг веры. Супруги стояли перед миром и говорили о своем опыте смиренно, благородно и с великой надеждой. Они держались за радость, и я уверена, именно это имела в виду журналистка, когда говорила, что их рассказ – это «нарратив радости». Какое прекрасное свидетельство присутствия Божия, что люди, которым пришлось столько пережить, смогли встать перед миром и столь многословно заявить: «Это было трудно, но наш Бог добр, и мы полностью доверяем ему».
Райтболы дали свой публичный ответ, и он правильный и уместный. Он – именно их ответ. Когда настают трудные времена, не каждый реагирует на них так, как отреагировали Райтболы, – по крайней мере, поначалу. Как люди, всецело доверяющие Иисусу, мы порой не знаем, что сказать, когда видим человека, переживающего невыносимые трудности. Вместо того чтобы предоставить им возможность дать имя собственному нарративу, мы торопим их к такому, который удобен для нас. Мы не позволяем людям скорбеть так, как им это необходимо, именуя обстоятельства за них, говоря фразы типа «все во власти Божией», или «нет худа без добра», или «что Бог ни делает, все к лучшему».
Да, все это так. Но каждый из нас проходит собственный путь, вживаясь в эти истины. Мы поступили бы верно, создавая возможность другим людям входить в них собственными путями и начинать со временем самостоятельно называть свои нарративы. Мы поступили бы верно, предоставив эти возможности и самим себе.
Когда корреспондент CNN произнесла слова «их рассказ – это нарратив радости», она уловила главное: это действительно был нарратив, а он подразумевает историю. Жизнь Райтболов была прекрасной историей веры, но у любой истории есть повороты. Заявление для прессы было одним из них.
Повороты истории могут нести надежду, даже если каждая отдельная ее часть имеет свою долю безнадежности. Повороты истории могут нести веру, даже если ее персонажи потрясают кулаками, и задают трудные вопросы, и вопят во всю мощь легких. Повороты истории радостны даже тогда, когда люди безутешны.
Я благодарна за то, что Райтболы смогли выйти на национальное телевидение и поделиться своим честным рассказом, который воистину является нарративом радости. Однако я также не хочу забывать, что внутри любого нарратива почти всегда присутствуют оттенки серого. Им тоже важно дать имена. Именно это делает их частью нарратива, а не просто моментами. Они то, что создает историю, а не просто точки поворота. Это то, что создает жизнь.
Мы обычно мало задумываемся о своих нарративах. Просто позволяем нити времени наматываться на самое себя – день, неделю, год. А потом осознаём, оглядываясь назад, что наша история изменилась. Ваша сегодняшняя задача – взять какой-то момент и обратить внимание на нарратив, вскрыть его в присутствии Бога и впустить его внутрь, чтобы он мог быть с вами, при необходимости мягко противостоять ложным убеждениям и даровать покой своего присутствия.
Если вы чувствуете, что застряли в безнадежности, я не хочу подгонять вас к радости. Может быть, вам нужно время, чтобы позволить тьме делать то, что обычно она и делает, – питать, укреплять и удерживать. Она может пригласить нас войти в тайну, в такое место, где ответы нам неизвестны. Мы знаем, что семена нужно зарывать глубоко в землю, иногда очень надолго. Со временем они пустят корни. Но поначалу они должны покоиться во тьме. И все же семя несет в себе нарратив надежды. Оно просто еще не прожило всю свою историю.
Подумайте, где в собственной истории находитесь вы сами? В начале, в середине или ближе к концу?
Если вы только начинаете, страшно ли вам показаться глупцом? Опасаетесь ли вы, что «они» правы и вы для «этого» все-таки не годитесь? Это не вся история. Пусть сегодняшний день будет началом, а не окончательным приговором.
Может быть, вы где-то в середине, и уныние, неудачи или просто скучное однообразие простираются и позади, и впереди вас. Это тоже точка сюжета. Она даже может быть продолжительной, но история еще не окончена. Середина тоже важна, несмотря на всю свою ординарность. Может быть, она вообще важнее всего.
Вы можете находиться и в конце – сезона, борьбы или какого-то прощания. Та ли это концовка, которой вы хотели? Та ли концовка, на которую вы надеялись? Чувствуете ли вы разочарование? Нервничаете? Ощущаете безразличие? Облегчение?
Присмотритесь ко всем этим вещам, а потом назовите их своими именами. В этом есть сила и состоит важная часть практики принятия решений, а значит, и ключ к тому, чтобы сделать следующий верный шаг в любви. Помните, что сегодняшний день – точка истории. Честно увидьте в ней то, чем она является, но не путайте часть с целым.
Последнее, что нужно запомнить: именование – не то же самое, что объяснение. Пару месяцев назад я ощутила боль в спине, поэтому поехала на массаж. Специалист указал мне, что зажим мышц находится не в том месте, где у меня болит. Я тут же включилась в режим расспросов: «И что же это означает?! Это плохо?»
Мне нужен был ответ, объяснение того, что происходит с моей спиной, и я думала, что массажистка, возможно, в этом разобралась. Но ее ответ преподал мне важный урок.
«Это не плохо, – возразила она. – Это просто информация».
Я хотела, чтобы она не только заметила проблему, но и поставила диагноз. Однако имя скорее похоже на песню, чем на определение. Порой песня – это все, что вам нужно. В другие моменты вы ставите ее на повтор, чтобы мелодия сгладила рваные края вашей души. Если готовы приняться за именование того, что осталось неназванным внутри вас – страха, одиночества, душевной раны, мечты или сожаления, – сопротивляйтесь побуждению «хватать и бежать». Вместо этого предоставьте себе некое пространство, чтобы ваше намерение могло подняться и принять форму. Затем проявите к нему любопытство. Держите его в присутствии Иисуса. Попросите Его о наставничестве и мудрости. Позвольте себе быть сборщиком информации, когда нужно разобраться, что происходит в глубине. Именуйте, но не навязывайте определений.