Приняв обжигающе-горячий душ, юноша привёл в порядок свою платиновую шевелюру и, надев поверх свитера шерстяной кардиган, тихо прошёл на кухню.
Стараясь никого не разбудить, Вэр занялся завтраком. Без остановки пританцовывая около плиты, парень нажарил столько яиц и тостов, словно собирался кормить армию. Закончив, он поставил на поднос свою порцию и, заварив чашку крепкого чая, вернулся в спальню.
– Вэр! И долго ты там будешь мусолить свою яичницу?! Шевели задницей! – женский крик, раздавшийся спустя десять минут, прервал его трапезу, но юноша даже бровью не повёл. Вэртер давно привык к подобным выкрутасам. С начала семестра такое «бодрящее» утро успело стать традицией.
Не прошло и минуты, как ураган по имени Матильда, не дождавшись ответа, ворвался к нему в комнату, между прочим, без стука. Будь это кто угодно другой, Вэртер бы, несомненно, возмутился, но для подруги детства, знакомой с ним с возраста «пешком под стол», великодушно делал исключение.
– Давай быстрее! Если мы опять из-за тебя опоздаем – прибью, – пригрозила девушка, параллельно пытаясь расчесать растрёпанные тёмно-коричневые волосы.
Тот факт, что Вэртер был уже одет и собран, а Матильда ещё бегала в пижаме, никак не мешал ей дополнительно поторапливать друга.
Видимо, решив не тратить больше ни секунды, она побежала собираться дальше, лишь на мгновение задержавшись в дверях, чтобы наградить юношу своим злобным взглядом. Матильда называла его «взор смерти», но, по мнению Вэра, это больше смахивало на взгляд испуганной совы.
«Не могу поверить, что скучал по ней, – мысленно вздохнул парень, вспоминая прошлый год, который Матильда провела в отъезде со своим братом. Вэртер за это время успел стать второкурсником. Мати же, как её называли друзья, поступила в университет в этом году, и разы, когда она не опоздала, можно было пересчитать по пальцам. – Всё как в школе. Мати и там была главным опоздуном».
Посмотрев на часы, Вэр понял, что до начала первой пары осталось пятнадцать минут – давно пора выдвигаться. Он взял сумку и спустился по лестнице в гостиную, где его чуть не сбил с ног высокий парень с такими же, как у Мати, только значительно короче, тёмными волосами – её брат Эрик.
– Прости, чувак, – бросил тот без малейшего раскаяния.
– Тупой олень, – буркнул юноша в ответ, недовольно подмечая интонацию и подбор слов.
– Ты что-то сказал, Вэр?
– Поторопи сестру.
С Эриком Вэртер был знаком столько же, сколько и с Мати. Более того, парни были ровесниками, оба на год старше Матильды. Ходили в одну группу в садике, один класс в школе, теперь – на один курс в университете. Однако особой симпатии друг к другу не питали. Вот и покровительственное отношение Вэртера к Мати было частично вызвано сочувствием, что ей достался такой безответственный старший брат.
Оказавшись в прихожей, Вэр обнаружил, что остальные обитатели коттеджа уже ушли. И неудивительно: снова глянув на часы, он обречённо вздохнул. Наконец Матильда и Эрик спустились и можно было выдвигаться. С горем пополам они всё же добрались до универа, опоздав на двадцать минут.
– До встречи в перерыве, Мати!
– Ха! Если ты переживёшь первую пару! – крикнула она в ответ, уже забегая в корпус.
«Обязательно было акцентировать на этом внимание? – Вэртер скривился, как от горькой пилюли. – Конечно, промолчать же было нереально… Она-то идёт на литературу, а у нас с Эриком первой парой грёбаная физра».
Взгляд Владислава
– «Но есть ли на свете хоть одно сердце, которое бьётся для меня?»
«О нет, только не эта сопливая хрень!» – с раздражением подумал Влад, услышав знакомую цитату.
– Дорогие дети, как вы, наверное, догадались, следующие две недели мы будем обсуждать бессмертное произведение Стендаля «Красное и чёрное», – продолжала тем временем преподавательница. – Уверена, что вы все уже с ним ознакомились!
– Да, всю ночь глаз не смыкал, – взвизгнул Берти.
– Какой ты молодец, милый мальчик! – без тени сарказма в голосе воскликнула женщина и потрепала парня за щёку так, что та покраснела.
О подобной привычке преподавателя по литературе знали все. «Милый мальчик» было для неё самым нейтральным обращением к ученикам. Приторная до невозможности, она никогда не ругалась, ничем её было не расстроить, все произведения у неё были бессмертными, а авторы – гениями. Поэтому студенты и старались отсесть подальше, чтобы не заболеть… диабетом.
Глядя на развернувшуюся на первых рядах сценку, Влад невольно усмехнулся про себя:
«Бабка, конечно, божий одуванчик, но бесить её – идея так себе. Так поступают только клоуны или полные лохи… Даже не знаю, к какой группе приписать этого придурка, – скрестив руки на груди, Влад продолжал наблюдать за Бертрамом, который, кривясь, потирал щёку. – Хотя нет, знаю, к нашей. Неужели этот идиот не понимает, как его шуточки выглядят со стороны? С таким поведением даже членство в баскетбольной сборной не добавит популярности, – продолжал мысленно препарировать товарища Владислав, пока преподша знакомила группу с биографией писателя. – Не верится, что столько лет дружбы с моим хитрым братцем так ничему и не научили. Поэтому красивые бабы тебе и не дают, дурачьё», – безапелляционно подытожил юноша.
– В первую очередь в глаза бросается любовная линия этого великолепного романа, – продолжала свой монолог пожилая женщина. Каждую фразу она произносила с таким выражением, будто читала стихи, а наспех собранные в пучок седые волосы придавали её образу какую-то особую трагичность. – Мы сталкиваемся с любовным треугольником: Жюльен Сорель, госпожа де Реналь и Матильда де Ла-Моль. Непростая ситуация, не так ли, сладенькие мои? – она слегка подалась вперёд и посмотрела на студентов, призывая подключиться к беседе.
– А вот мне кажется, что всё кристально ясно. Сердце главного героя принадлежит только одной женщине. Он с самого начала был влюблён в госпожу де Реналь. И оставался верен только ей до самой смерти… – последнюю фразу девушка за первой партой произнесла почти мечтательно.
«Что за бред? Никого кроме себя он не любил», – подумал Влад.
– Что за бред? Никого кроме себя он не любил, – донеслось с другого конца аудитории.
Владислав повернулся на голос. У самой двери, сжимая в руках небольшой рюкзак, стояла темноволосая девушка.
– Извините за опоздание, – смущённо пискнула она, садясь за ближайший свободный стол.
«О, да она мысли читает, – поразился парень её реплике про книгу. – Это же та вечно опаздывающая девчонка, как же её там? Мэри вроде».
– Ты не согласна, Матильда? – продолжила беседу преподавательница, не обратив внимание на позднее появление студентки. – Может, тебе больше нравится Матильда? О Боже, Матильде нравится Матильда. Какая прелесть!
«А, точно, Матильда. Теперь вспомнил. Кажется, она ещё ходит со мной к Рейвену… – Влад, которому на этой паре было скучнее обычного, принялся без особого энтузиазма разглядывать девушку. – Неудивительно, что я не запомнил имя, – почти сразу заключил он: – Тёмные волосы, такие же тёмные глаза. Среднего роста, среднего телосложения… А вот сиськи зачётные… Хотя я видел и лучше».
– Дело не в этом. Я не думаю, что… – Матильда попыталась продолжить свою мысль.
– …им суждено было быть вместе, да, это очень печальная история, – преподша слышала только себя.
– Она же сказала, он любил только себя! Я полностью согласен. Он просто добивался власти теми путями, которые были ему доступны. – «Я что, сказал это вслух?» – мини-выступление Влада оказалось внезапным даже для него самого.
– Но он ведь выбрал госпожу де Реналь. Даже несмотря на её замужество и всё, что между ними произошло, – девушка за первой партой никак не унималась.
– Ну да. Даже несмотря на то, что Сорель не вспоминал о ней столько времени, – оживилась Матильда.
– Или даже на то, что чуть не убил её, – добавил Влад, резонно решив, что свою точку зрения нужно отстаивать до конца.
– Кажется, у нас завязалась дискуссия, дорогие мои. Это замечательно! Что ж, каждое мнение имеет право на существование, – старушка поочерёдно кивнула студентам, которые участвовали в споре, выражая тем самым своё одобрение. – Хотя мне всё же приятнее верить в настоящую любовь. Теперь давайте подробнее рассмотрим характеры персонажей и сюжет…
Остаток семинара прошёл довольно тихо. Пару раз Берти невпопад выкрикивал с места. Влад даже задремал минут на пять.
После пары он внезапно поймал на себе взгляд Матильды:
«Она что, меня рассматривает? Отвела взгляд в сторону, теперь снова смотрит, что это она задумала…»
Владислав уже собирался уходить, но внезапно Мати кивнула самой себе и резко зашагала в его сторону. Так резко, что в конце пути зацепилась ногой за чей-то брошенный на пол рюкзак и, совершив в воздухе пируэт, налетела грудью на его парту. Подперев подбородок рукой, оставаясь при этом в полулежащем положении, как будто так и было задумано, она, всё же несколько смущённо, сказала:
– Привет.
– Что?
– Я говорю, привет, – повторила Мати и, поднявшись с парты, улыбнулась. – Ты Владислав, да?
– Просто Влад, – бросил парень, демонстративно накидывая на плечо сумку.
– Ясно. А я Матильда, можно просто Мати. Мы с тобой ещё к Рейвену вместе ходим. Интересуешься литературой? – затараторила она на одном дыхании.
– Не особо, – ответил Влад, достаточно откровенно демонстрируя своё нежелание продолжать разговор.
– Эм… в любом случае спасибо, что поддержал меня сегодня, – не сдавалась девушка, будто не заметив его холодность. – В одиночку эту женщину не переспорить. Так что я подумала, может… я… эм… угощу тебя обедом, в качестве благодар…
– Отказано, – парень недовольно нахмурился, и его чёрные брови сошлись над серыми, как грозовые тучи, глазами.
– Что? Я не поним…
– «В качестве благодарности» ты можешь только перестать докучать мне, – высокий брюнет натянул язвительную улыбку.
Матильда, казалось, потеряла дар речи. Она несколько раз открыла и закрыла рот, не произнеся ни слова. Собраться с мыслями ей удалось только через несколько секунд: