Я уклончиво ответил, что мы хотим «заглянуть внутрь острова», убедиться, нет ли там чего-нибудь, что в дальнейшем могло бы принести пользу жителям Муаи.
— Например? — резко перебил он.
Я почувствовал себя как на экзамене. Пот ручьями струился по щекам, стекал за воротник рубашки.
— Разные вещи могут, оказаться на глубине, — пробормотал я не очень уверенно.
Он чуть приподнял тяжёлые веки и принялся рассматривать меня с явным любопытством. Потом он сказал:
— Это верно… Разные вещи могут оказаться на глубине. Например, и такие, которые вам даже не снились… Допустим, вы не знаете, зачем эта скважина, допустим, ваш начальник, которого тут нет, не объяснил вам этого. Но я — верховная власть на острове — должен я знать, что, где и зачем вы хотите сделать? Или вы не согласны со мной?
Судя по языку, по манере выражаться, он получил кое-какое образование и производил впечатление довольно цивилизованного человека. Поэтому я решился…
Я рассказал ему об устройстве атолла, о том, что под коралловой постройкой должен находиться скальный цоколь. Этот цоколь скорее всего является древним вулканом. До вулкана мы и хотим добраться скважиной.
Я готов был побиться об заклад, что он обязательно, заинтересуется древним вулканом и захочет узнать, не начнёт ли вулкан извергаться после бурения скважины.
Но он только сказал:
— Там, где собираетесь бурить, вы не достигнете цоколя.
— Почему же?
— Там цоколь глубоко.
Счастье ещё, что Тоби не понимает по-французски. По-видимому, мне давно пора было возмутиться… Кажется, этот коричневый монумент собирается учить меня.
Я сказал возможно более решительно и холодно:
— О том, какое место подходит для бурения, разрешите судить мне.
Слово «мне» я подчеркнул.
Неожиданно он согласился:
— Разумеется… У вас могут быть свои соображения. Это ваше право.
Он помолчал и добавил:
— Но я не могу разрешить вам бурить там, где вы задумали.
— Почему?
Дипломат никогда не задал бы подобного вопроса. Но я был плохим дипломатом… Он тотчас дал мне это почувствовать: он даже не счёл нужным ответить, только пожал плечами.
— Однако я должен бурить, — пробормотал я, чтобы прервать наступившее мойчание.
Он снова пожал плечами:
— Пожалуйста, бурите, но в другом месте. Например, там, где вы высадились.
Кажется, я начал понимать… Для него это был вопрос амбиции. Ах коричневая мумия! Но я тоже упрям… Недаром моя бабка была ирландкой!
— Вы можете выбрать и какое-нибудь иное место, — сказал он, словно поняв мои мысли, — исключая западную половину острова.
«Ага, идёшь на попятную! — со злорадством подумал я. — Нет, так легко не уступлю…»
— Мы устроили лагерь как раз на западе, — заметил я вслух. — И уже успели перенести туда часть оборудования.
Тут я осекся. Он не мог не знать, что происходило с нашим оборудованием.
Однако на этот раз он не воспользовался моим промахом. Он только сказал:
— Обдумайте условие. Если оно вас не устраивает, от бурения придётся отказаться.
Это прозвучало как ультиматум.
— Но… — начал я.
— Никаких «но». С первым вопросом покончено. Переходим ко второму.
Не скрою, я снова растерялся. Этот муаец оказался более решительным, чем можно было предполагать.
Я не знал, что отвечать, и молчал.
— Ну?
У меня мелькнула мысль, что его «ну» звучали не очень вежливо…
— Второй вопрос связан с первым, — сказал я возможно спокойнее. — Мне нужна помощь при монтаже буровой установки. Десяток-полтора здоровых ребят. Конечно, я заплачу и вам тоже… Цена…
— Цена потом, — нетерпеливо прервал он. — Если вы согласитесь изменить место бурения, дам вам десять человек.
— Но…
— Десять сильных юношей. Вы останетесь довольны ими.
— Хорошо, — согласился я. — Я изменю место бурения. У меня не остаётся другого выхода, однако…
— Ну вот и хорошо, — сказал он неожиданно мягким тоном. — И советую, вам подумать о районе выгрузки, тем более что, как вы вскоре убедитесь, «сделать дырку» в атолле Муаи — задача трудная… Очень трудная, независимо от того, где бурить.
— Послушайте, — возмутился я, — если это намёк, что нам опять будут мешать…
— Если мы договоримся, — резко прервал он, — а мне кажется, мы уже договорились, — никто не посмеет мешать. Упомянув о трудности задачи, я имел в виду нечто совершенно иное… Вы уже «делали дырки» на островах, подобных Муаи?
— Нет.
— Ну вот видите…
— Хорошо, — сказал я. — Эту заботу предоставьте нам. Каковы же окончательные условия?
— Условие одно. Вы его слышали.
— А цена?
— Вы имеете в виду оплату рабочих? С ними договоритесь сами.
Он решительно не хотел понять меня.
— Я имею в виду… стоимость аренды площадки под скважину и… всё прочее… Сколько?
— Я не думал об этом, — объявил он. — Пожалуй, вы правы. Кое-что вам придётся заплатить. Немного… Об этом договоритесь после с моим советником.
Ещё не легче. У него, оказывается, есть советник. Интересно, кто такой?..
— А где я могу увидеть вашего советника?
— Он придёт сам… Позже.
— Но я хотел бы быстрее начинать.
— Начинайте, рабочие придут завтра.
— О-кэй. Тогда, кажется, всё… Может быть, вам что-нибудь надо от меня… от нас?
Вместо ответа, он сделал какой-то знак рукой. Тотчас беззвучно спустился занавес, скрывший его от наших глаз. Он даже не счёл нужным попрощаться. Мы с Тоби переглянулись.
— Кажется, уладили, — пробормотал я без особой уверенности.
— А это? — спросил Тоби, — указывая глазами на узелок, который держал в руках.
Занавес дрогнул. Из-за него снова появился провожатый, который привёл нас сюда.
— Пойдёмте, — сказал он. — Я провожу вас.
Тоби протянул ему узелок.
— Что это?
— Это… сувениры, — пояснил я. — На память.
— Справедливейшему из справедливых… или мне?
Я махнул рукой:
— Сделайте так, как сочтёте более удобным.
Он молча взял узелок и жестом пригласил нас следовать за ним.
ВОТ запись от 15 января.
«Мы полным ходом собирали буровую. Новое место я выбрал на внешней, восточной, стороне атолла, метрах в трёхстах от причала. С помощью десятка молодых муайцев, присланных Справедливейшим, мы уже перетащили на новую площадку всё оборудование и палатки лагеря. Мы живём теперь на самом берегу океана, возле остова буровой. Вышка растёт не по дням, а по часам. Скоро можно начинать бурение».
…Как мы все ждали этого волнующего момента! И наконец он наступил… Питер включил двигатель, мотор заработал. Через несколько минут буровая коронка с вчеканен-ными в неё алмазами впервые впилась в тело рифа Муаи. Бурение началось.
За первый день мы прошли немного — всего несколько погонных метров. Перед заходом солнца Питер остановил мотор, и мы подняли на поверхность первый керн — желтоватый столбик кораллового известняка, частицу тела рифа.
Торжественное событие решено было отметить за «праздничным столом» — большим брезентом, расстеленным прямо на чистом коралловом песке пляжа, Вокруг брезента заняли места мы вчетвером и шестеро наших коричневых помощников. Из десятерых, которые участвовали в переноске оборудования, я оставил шестёрку для помощи при самом бурении. Эти шестеро показались мне наиболее умелыми и ловкими. И я не ошибся. Неделю спустя они уже работали на скважине как заправские буровики.
Одиннадцатым за нашим столом был Ку Мар. Он теперь торчал возле буровой с утра до вечера.
Праздничный обед был великолепен. Его приготовил молчаливый Тоби. Теперь, сидя за столом и слушая похвалы по адресу черепахового супа, запечённых в тесте тунцов, маринованных крабов и прочих яств, Тоби лишь скромно улыбался и молча посасывал трубку.
— Ну, а как там поживает вождь Муаи? — спросил Питер, подмигивая Ку Мару. — Не выпить ли нам за его здоровье?
— Я не знает, — сказал, улыбаясь, Ку Мар.
— Неужели он никогда не выводит из своего дома?
— Я не знает.
— Ты всё знаешь, чертёнок, только говорить не хочешь. Почему? Верно, вы все его очень боитесь?
— Никакой муаи не боится. Никто не боится, я тоже, — гордо сказал Ку Мар, протягивая руку за очередной горстью засахаренных орехов.
— Муаи вождь очень хороший, о-о! — на ломаном английском языке сказал Ну Ка Вонг Танну, которого мы все называли Нука, — самый молодой из наших новых помощников.
— А чем он хороший? — заинтересовался Питер.
— О! — сказал Нука. — О-о! — повторил он, широко разводя руками и поднимая глаза к звёздам.
«25 января.
БУРЕНИЕ продвигается чертовски медленно. За десять дней мы не прошли и пятидесяти метров. Риф оказался сильно кавернозным. Пока пустоты были небольшими, мы ещё кое-как справлялись с ними. Но вчера буровой инструмент провалился сразу на несколько метров. Алмазная коронка вышла из строя. На ликвидацию аварии ушёл целый день. Если дело пойдёт и дальше так, мы не кончим скважину в установленный срок…»
Помню, я тогда сказал Питеру:
— Можно подумать, что этот Справедливейший знает кое-что о строении рифа Муаи. Он намекал при нашей встрече, что бурить будет трудно…
Питер насмешливо глянул на меня:
— И вы, шеф?
— Что и я?
— Готовы уверовать в его необыкновенность. Всё это чепуха!
— Кроме вчерашней аварии.
— Пустяки. Теперь будем бурить осторожнее…
Питер еще не закрыл рта, как мотор на буровой начал чихать и заглох.
Тотчас прибежал встревоженный Джо:
— Идите скорей. Опять!
— Что опять?
— Инструмент провалился.
На этот раз дело оказалось гораздо серьёзнее. Вероятно, произошёл обвал стенок каверны: буровой инструмент зажало в скважине. Мы провозились до ночи, но так и не смогли извлечь коронку на поверхность.
Весь следующий день ушёл на безуспешные попытки освободить инструмент. Скважина зажала его мёртвой хваткой. Мы никак, не могли заставить её приоткрыть каменные челюсти.