К вечеру третьего дня Питер, который всё это время раскрывал рот лишь для замысловатых ругательств, швырнул на песок тяжёлый ключ и сказал:
— Всё! Я испробовал все знакомые мне штучки, шеф. Придётся бросить эту скважину и начать новую. Считайте эти пятьдесят метров разведкой.
— Подождём до завтра, — предложил я. — Утро вечера мудренее.
Утром я стал к станку сам. Я знал один приём, которому научился от буровиков на Аляске. Способ был рискованный. Можно было разорвать буровые штанги. Но иногда он помогал.
Я легонько нажал на рычаг подъёмного механизма, и, к моему величайшему изумлению, инструмент пошёл вверх, как нож из куска масла. Это было непостижимо!..
Мы подняли колонну штанг на всю высоту буровой, свинтили их. Мотор снова заработал… Вскоре над устьем скважины появилась коронка…
Мы прокричали троекратное «ура».
На наши вопли прибежал Питер в купальных трусах и заморгал выгоревшими ресницами.
— Как это удалось вам, шеф? — спросил он, внимательно осматривая искалеченную алмазную коронку.
— Шеф такое слово знает, — объяснил Джо. — Пошептал — и конец…
— Инструмент не был зажат, я поднял его наверх без всякого дополнительного усилия.
— Бросьте шутить, — хрипло проворчал Питер. — К чему?
— Я говорю вполне серьёзно.
— Посмотрите, что с коронкой и керноприёмником, — сказал Питер. — Их расплющило. Такие аварии не ликвидируются сами.
— И тем не менее я поднял инструмент без труда.
— Чудеса какие-то!..
— Может быть, обвал самоликвидировался, куски породы, зажавшие инструмент, могли провалиться на глубину в следующую каверну.
— Вы когда-нибудь слышали про такое? — прищурился Питер.
— Нет, но, в конце концов, скважин на коралловых атоллах пробурено не так много.
— Всё равно, чудеса, шеф.
«2 февраля.
ПОСЛЕ той загадочной аварии мы бурим с большой осторожностью. Скважина постепенно углубляется. Наши ящики понемногу заполняются желтоватыми столбиками "керна"».
Кажется, это произошло именно 2 февраля… Я потом не вёл записи несколько недель…
Утром Ку Мар настойчиво допытывался, какой глубины достигла скважина. Когда я сказал, он глянул на меня недоверчиво:
— Чистый правда говоришь?
— Конечно. А, собственно, зачем тебе точная глубина скважины?
— Надо…
— Ну, а всё-таки зачем?
Ку Мар заулыбался:
— Один маленький задача решаю. Сколько дней бурить будешь, чтобы сделать дырка через вся Земля.
— Ну и что — получается?
— Ничего не получается…
Мне показалось, что он хитрит. Может быть, кто-то из островитян поручил ему узнать глубину скважины? Может, это был сам Справедливейший?.. Непонятно только, зачем для этого понадобился Ку Мар. Каждый вечер наши помощники уходили ночевать в селение, и от них можно было получить все сведения.
Вскоре Ку Мар куда-то исчез. В обед его никто не видел.
Когда спала жара, мы вернулись на буровую. К станку стал Питер. Я присел под тентом.
Вдруг кто-то окликнул меня. Голос был незнакомый. Я оглянулся. Под тент заглядывал невысокий, коренастый человек, в белой полотняной рубашке и, шортах. На голове у него красовалась маленькая белая панамка. Чёрные очки прикрывали глаза. На вид ему было лет пятьдесят, хотя могло быть и гораздо больше. Его гладко выбритое лицо, руки и ноги покрывал тёмно-коричневый тропический загар. Тем не менее, у меня ни на миг не возникло сомнения, что передо мной белый.
— Моё почтение, сэр, — вежливо сказал он по-английски. — Надеюсь, я не помешал вам. Меня зовут Карлссон. Дэвид Карлссон.
«Вероятно, советник Справедливейшего», — мелькнуло у меня в голове.
— Очень приятно, — сказал я, поднимаясь.
Мы обменялись рукопожатием, и я назвал себя.
— О, вас я знаю, — улыбнулся он.
«Ещё бы, — подумал я. — Интересно только, где ты прятался полтора месяца? И главное, зачем?»
Он словно понял мои мысли.
— Мне рассказывали о вас и ваших товарищах давно, — пояснил он. — А сам я возвратился на остров лишь вчера. Я находился… на соседнем атолле.
«Бабке своей, рассказывай!» — подумал я. Но ему вежливо сказал:
— Очень приятно познакомиться. Я тоже догадывался о вашем существовании. Вероятно, вы советник здешнего правителя.
— И да и нет, — скромно объявил он, усаживаясь под тентом.
— Выпьете чего-нибудь?
— Благодарю. Я пью только воду. Чистую морскую воду.
— Морскую? — вырвалось у меня.
— Почему вас это удивляет? Каждый при желании может приучить свой организм к морской воде. Всё это — дело привычки. Строго говоря, морская вода даже полезнее для организма, чем опреснённая. Очень многие обитатели островного мира пьют морскую воду, когда у них под рукой нет пресной. А для себя я это сделал правилом.
— Вот как, — произнёс я, чтобы сказать что-нибудь.
Мы помолчали. Как гостеприимный хозяин, я попытался поддержать разговор:
— Вы уже давно живёте на островах?
— Да.
— Но, вероятно, часто ездите отдыхать на континент — в Европу или в Америку, не так ли?
— Нет. Я не был на континенте много лет.
— И не наскучила вам Микронезия?
— Нет.
Он не отличался многословностью во всём, что касалось его особы. Я попробовал переменить тему разговора.
— Кажется, погода начинает меняться. Я побаиваюсь урагана. Крепления вышки не очень надёжны.
Он окинул буровую испытующим взглядом:
— Выдержат. Это превосходная конструкция. Вероятно, последняя модель?
— Самая новая. Облегчённого типа.
— Да-да. — Он кивнул с видом знатока. — Научились наконец делать буровые установки. Пятнадцать лет назад о таких не могли и мечтать. А как глубина?
— Рассчитана до полутора километров, но при желании можно вытянуть и два. Правда, с глубиной скорость бурения сильно замедляется…
— Разумеется. — Он снова кивнул. — Кстати, о погоде не тревожьтесь. В ближайшие недели она не изменится.
— Вы располагаете столь долговременным прогнозом? — удивился я. — Здесь, на островах?
— Да, причём надёжным прогнозом. — Он многозначительно поднял палец.
— Мы регулярно слушаем прогнозны по радио, — заметил я. — На этот район они крайне неопределённы и, как правило, кратковременны.
— Вы имеете в виду радиостанцию в Такуоба, — он пренебрежительно махнул рукой, — что они знают?
— Там ближайшая к нам метеостанция. Другие источники мне неизвестны.
— Да-да, конечно, — сказал он. — Но в этой части Тихого океана особая климатическая зона. Циклоны обычно обходят нас стороной. Прогнозы Такуоба для Муаи не подходят. Мы вынуждены составлять свои собственные…
— Ах вот как…
— И вы убедитесь, что они довольно точны, если пробудете тут ещё некоторое время.
— Вынужден буду пробыть. — Я подчеркнул слово «вынужден». — Ведь скважина ещё далека от завершения.
— Значит, вы полны решимости вскрыть вулканический цоколь Муаи? — спросил он равнодушным тоном.
«Ого, — подумал я. — Справедливейший точно передал содержание нашего разговора».
— Такова поставленная передо мной задача, — пояснил я, рисуя карандашом на песке разрез атолла.
— Значит, как только вы убедитесь, что цоколь Муаи сложен обычным базальтом, а не алмазоносным кимберлитом, вы прекратите бурение и покинете остров?..
Я с изумлением посмотрел на него… Однако он внимательно разглядывал мой рисунок на песке.
— Послушайте, господин Карлссон, — сказал я, — давайте уточним нашу… гм… игру. Вам что-нибудь известно о строении атолла Муаи?
— Допустим.
— Но глубокого бурения тут не было?
— Глубокого… нет.
— Однако вы знаете, на чём покоится коралловая постройка острова?
— Предположим, что да.
— И могли бы доказать это?
— Могу дать вам несколько метров керна, состоящего из обычного базальта тихоокеанского типа.
— Зачем?
— Как доказательство, что вы вскрыли цоколь Муаи. А на какой глубине, это вы придумаете сами. Ведь вашей фирме важно получить породы цоколя и убедиться, что искать кимберлиты тут бесполезно.
— Послушайте, вы…
— Нет, сначала вы послушайте меня. Прежде всего, не воображайте, что я предлагаю вам жульническую сделку. Я хочу лишь облегчить вашу задачу и ускорить ваш отъезд отсюда.
— Значит…
— Пока ещё ничего не значит. На какой глубине вы предполагаете встретить… вулканические породы?
Я пожал плечами:
— Никто из нас этого точно не знает, включая и главного геолога фирмы. Может быть, от пятисот до тысячи пятисот метров…
— Очень хорошо, — сказал он, беря у меня из рук карандаш. — Всё, вероятно, так и было бы, если бы внизу, под рифом Муаи, находился правильный рулканический конус. А если этот конус разрушен, например, вулканическим взрывом или волнами ещё до образования рифа?
— Тогда может быть всё что угодно…
— Вот именно, — согласился он. — Позволю себе немного исправить ваш рисунок. — Он провёл на песке несколько линий. — Что скажете теперь?
— Теперь каждый профан скажет, что надо бурить вот здесь — в западной части острова. В восточной — вулканические породы залегают слишком глубоко.
— Превосходно. Готов поставить вам отличную оценку по геологии, но… Есть одно «но». На западе ваша скважина встретит вулканические породы на небольшой глубине только в одном случае — если бурить вертикально. Обратите внимание, что на рисунке я изобразил склон вулканического конуса достаточно крутым. Если скважина искривится, — он сделал ударение на последнем слове, — я повторяю, если она искривится, вулканических пород вы вообще не встретите. Скважина пойдёт в теле рифа параллельно им.
— Всё это теоретические рассуждения, — заметил я. — И не понимаю…
— Не понимаете?.. Жаль! — сказал он, выпрямляясь и стирая ногой рисунок на песке. — Полагал, что вы более догадливы… Тогда сделаем несколько предположений. Чисто теоретических предположений, разумеется… Первое: предположим, что появление на некоем острове гостей не вызвало восторга у населения этого острова. Второе: допустим, что жители острова очень миролюбивы; не желая портить отношений с гостями, они тем не менее хотят предельно сократить пребывание гостей на своей земле. Третье: учитывая необычность обстановки, позволим себе сделать ещё одно совершенно невероятное допущение, что жители острова подсказали гостям кое-что по существу дела… Ну, например, подсказали место бурения скважины, с таким расчётом, чтобы гости как можно скорее выполнили свою задачу и — адью — уехали бы восвояси. Если вам всего этого мало, я готов сделать четвёртое предположение: что гостям на этом острове ужасно не везёт. Начав бурить в таком месте, где можно было встретить древние лавы на глубине пятьдесят-шестьдесят метров от поверхности, гости так искривили скважину, что теперь едва ли встретят их вообще.