— О, — перебил Ку Мар, презрительно надувая губы, — рыба жарить можно, черепаха — суп варить. А твой дырка что?
— Мы с тобой не поймём друг друга, дорогой, — сказал я, обнимая его за плечи. — Люди часто, не понимают один другого, и это очень плохо.
— Плохо, совсем плохо, — согласился Ку Мар.
— Поедем с нами, — предложил я.
— Зачем?
— Научу тебя работать на буровом станке. Будешь ездить по всему, свету и делать дырки. Заработаешь много денег…
— Нет, — серьёзно ответил Ку Мар. — Не поеду. Мне тут очень хорошо… Здесь мой мама и бабка Хмок фуа Кука-мару…
— И отец?
— Отец — нет. Он ушёл туда, — Ку Мар указал, в океан, — и не пришёл назад.
— Утонул?
— Я не знаю. Никто не знает… Может, утонул, может, ушёл Америка. Назад не пришёл.
— Так поедем со мной. Может быть, мы разыщем твоего отца. Или, если захочешь, я буду твоим отцом.
— Спасибо, — сказал Ку Мар. — Нет, лучше ты приходи Муаи, когда надоест делать дырка. Приходи, пожалуйста…
— А Справедливейший? Если он не захочет принять?
— Захочет. Очень захочет.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. Всё знаю. — Ку Мар хитро улыбнулся. — Ты два раза говорил с ним и даже ходил далеко туда. — Ку Мар постучал коричневым пальцем по циновке, на которой мы сидели.
— А ты сам бывал там, в подводных пещерах внутри острова?
— О! — Ку Мар надул губы. — Каждый муаи ходил туда. Мы там ловим рыба. Там всегда самый лучший рыба. А ещё там есть школа, и книжки, и машина, которая делает свет. Много разных вещей.
— Под водой?
— Зачем под водой. Там есть много пещера без воды. Очень хороший пещера. Сухой. Там — на другой сторона острова.
— Где мы сначала хотели бурить?
— Да.
— Понимаю… Почему же сразу никто не сказал нам об этом?
— Муаи не знал, какой вы все человек. Может, плохой человек?..
— А теперь знаете?
Ку Мар широко улыбнулся;
— Теперь знаем.
— Кто же сделал всё это: пещеры, школу, свет? Научил ловить рыбу внутри острова?
Ку Мар снова улыбнулся:
— Ты знаешь… Он говорил тебе… А пещера всегда был. Такой пещера есть и на других островах, только поменьше.
— А машина, которая делает свет?
— Машина мы привезли с другой остров, — шепнул Ку, Мар, наклоняясь к самому моему уху. — Есть такой остров недалеко. Там тоже учёный человек делал дырка. Давно… Потом всё пропало. Плохой человек всё испортил. Муаи привезли оттуда много разный машина, вещи, книга. Хороший книга.
— Это Справедливейший показал?
— Он. Он всё показывал, учил. Хорошо учил. Всех учил, и большой и маленький. Муаи теперь все учёный. Учёный и сильный.
— И хитрый?
— Немножко хитрый. Каждый учёный человек немножко хитрый.
— Слушай, Ку Мар, но теперь, когда все муаи стали учёными и хитрыми, многие, наверно, хотят уехать с острова на большую землю? И уезжают?
Ку Мар отрицательно покачал круглой курчавой головой:
— Нет. Раньше хотел уезжать, когда плохо жил. Как мой отец. Теперь нет.
— Значит, Справедливейший сделал вас всех счастливыми?
Ку Мар задумался, сморщил нос и нахмурил брови. Потом сказал:
— Я так думаю: он помогал муаи, учил. А счастливый муаи стал сам. Муаи хотел стать счастливый, научился и стал… Понимаешь?
— Кажется, понимаю. А скажи мне ещё, как вы зовёте его, когда встречаетесь с ним. Вы ведь часто встречаетесь, не правда ли? Неужели каждый раз, обращаясь к нему, муаи говорят: «Справедливейший из справедливых, мудрейший из мудрых, вышедший из синих вод…» и как там дальше?
Ку Мар звонко расхохотался:
— Нет, это вы его так зовёте. Мы так не можем. Долго говорить надо. Если столько говорить, муаи ничего не успеют сделать. Мы его зовём дядюшка Гомби… — Ку Мар прижал палец к губам. — Это не говори никому. Он не хочет, чтобы это знали… И никакой другой человек пусть не знает. Обещаешь?
— Обещаю, — машинально повторил я. — «Так вот оно что: дядюшка Гомби! Ну, конечно, если бы я имел время подумать немного, не трех было додуматься и самому…»
Ку Мар шептал мне ещё что-то в самое ухо… Я уже не слушал. Я думал об этом удивительном и странном человеке… Сила или слабость двигали его поступками? Допустим, что он помог группе островитян стать счастливыми… Но он сошёл с избранного однажды пути: встретив сопротивление, сам перечеркнул свои открытия. Отказался от борьбы с несправедливостью. А погибшие товарищи?.. Разве не его обязанностью было рассказать миру правду? Конечно, он гениальный учёный… но, остановившись на полпути, он, кажется, хочет теперь, чтобы люди забыли о его открытиях? Почему?.. Если каждый честный человек, разуверившийся в справедливости современного мира, захочет бежать на далёкие острова?.. Уход на Муаи разве не бегство? Фу, чёрт, я ведь тоже последние дни всерьёз подумываю о райской жизни на островах… Правда, не сейчас, а позднее. Но не всё ли равно!..
— …Ты совсем не слушаешь меня, — с обидой объявил Ку Мар, отодвигаясь.
— Прости, Ку Мар. Я думал немного о разных вещах… Смотри-ка, ветер совсем стих. Стало душно. Пойдём на берег океана.
— Ступай… Приду потом…
Осторожно обходя сидящие на земле фигуры, я вышел на освещённую луной площадь. Два тёмных силуэта маячили возле веранды коттеджа. На головах у них поблёскивали каски. Даже и в этот последний вечер вход в коттедж был по-прежнему закрыт для нас. Интересно, где сейчас Карлссон… то есть Гомби?.. Света в окнах не видно… Наверно, сидит в одной из своих лабораторий, а может быть, плавает в подводных лабиринтах острова…
Я подошёл к самому берегу и присел на шероховатый выступ кораллового известняка. Камень был тёплым. Он ещё хранил остатки дневного тепла.
Волны с лёгким шелестом набегали на влажный песок и спешили обратно сетью серебристых струй. Начинался отлив… Издали, с внешнего кольца рифов, временами доносился негромкий гул. Там продолжалась вечная работа прибоя. А в деревне всё пели. Теперь в хор включились и мои товарищи.
Две фигуры — большая и маленькая — вышли из тени пальм на освещённый луной белый пляж и направились в мою сторону. В маленькой я сразу узнал Ку Мара. А большая?.. Ну конечно, это был Карлссон.
— Добрый вечер, профессор Гомби, — сказал я, когда они приблизились.
— Этот маленький злодей проболтался-таки, — сказал Карлссон, положив руку на курчавую голову Ку Мара. — Цените откровенность!.. Это случилось благодаря его огромной симпатии к вам. Но и я не обманул вас. Карлссон — фамилия моей матери. Я носил эту фамилию в студенческие годы.
— Мы видимся, вероятно, в последний раз. Позвольте задать вам ещё один вопрос, профессор… И, поверьте, не из праздного любопытства. Мне хотелось бы разобраться в собственных мыслях и… сомнениях.
— Спрашивайте.
— Почему вы отказались от борьбы? Тогда, — пятнадцать лет назад?
— Ах вот что… — задумчиво протянул он и отвернулся. И он долго глядел в океан, на переливавшееся серебро лунной дороги. — На ваш вопрос не легко ответить, — сказал он наконец. — Вы, вероятно, думаете, что я просто испугался, испугался тех, кто поставил целью уничтожить меня и моих товарищей… Не торопитесь решать… Знаете ли вы, что такое ответственность за открытия? Я имею в виду ответственность исследователя. Ведь те, кто прокладывает пути в неведомое, почти всегда идут впереди своего времени… Так вот, жизнь в какой-то момент может поставить перед учёным парадоксальный на первый взгляд вопрос: а не пора ли остановиться? Остановиться потому, что следующий шаг на пути исследований принесёт уже не блага, а неисчислимые несчастья миру и человечеству. Вспомните хотя бы об открытии ядерной энергии. Физики ухитрились получить её лет на сто раньше, чем следовало. А результат — величайшее открытие обернулось миру кошмаром непрестанной угрозы термоядерной войны… Поймите, человечество просто не доросло до некоторых «игрушек», которые торопятся дарить учёные…
Вы вправе спросить: что всё это имеет общего с исследованиями геологии океанического дна, которыми занимался некий профессор Гомби, и с открытием кимберлитов на дне Тихого океана? Увы, кое-что общего имеет. На дне океанов таится ещё множество поразительных вещей… Мне посчастливилось, а вернее, я имел несчастье приблизиться к разгадке одной из величайших тайн Тихого океана. Я имею в виду его огненное обрамление — величайшее на нашей планете кольцо вулканов, опоясывающее Тихий океан. Что-то пугающее есть в той щедрости, с какой энергия земных недр выплёскивалась тут наружу миллионы лет. И потом — открытие кимберлитов… Вообразите себе десятки тысяч кимберлитовых трубок взрыва, похороненных под толщей океанических вод. Я начал смутно догадываться, что тут таится ключ к пониманию процессов, происходящих в недрах планеты… И вот настал момент, когда я должен был спросить себя: а не пора ли остановиться?..
Мне удалось доказать, что Тихий океан — это гигантский вулканический кратер, самый огромный кратер нашей планеты. Чудовищным извержением недавнего геологического Прошлого из него был извергнут сгусток глубинного вещества, образовавший Луну, То, о чём сто лет назад писал Джордж Дарвин и что впоследствии многие поколения геологов считали фантазией, оказалось истиной. Когда я подсчитал энергию вулканических выбросов Тихоокеанского кратера, мне стало страшно… Страшно за человечество, которое может протянуть руку к этой энергии и, конечно, с ней не справится…
И вот я сделал то, что на моём месте должен был сделать каждый благоразумный и честный человек Земли. Я утаил от людей своё открытие, а ключи от него похоронил в глубинах Тихого океана. Вот теперь и судите: прав ли был профессор Гомби, когда он решил снова стать Карлссоном?
— Но эта энергия, Энергия недр, что она такое? — спросил я, будучи не в силах сдержать своё любопытство.
— Об этом больше ни слова… Она — всё то, что притаилось там, в глубинах планет; чем вздыблены горы и рождены провалы морей… Взрывы величайших вулканов, землетрясения, образование алмазоносных кимберлитовых трубок — это её слабые отзвуки. Энергия недр ещё страшнее той дьявольской силы, которая скрыта в смертоносных цилиндрах водородных бомб…