утри. И раз уж я не отрываю внимание от чего-то действительно важного, почему бы и нет?
Пф.
Запыхалась не от бега, а от стремительного потока мыслей.
С этим и подошла к калитке… у которой привычно толкались незнакомые люди. Ну, мне предпочтительнее было думать, что брюнетка в рваных джинсах, бородатый парень с фотоаппаратом и женщина с бейджем, разговаривающая по мобильному, – люди. Спокойнее для ментального здоровья.
– Смотри… это его сестра! – Ко мне спешили две девчонки лет пятнадцати.
Черт.
С трудом подавила желание закатить глаза и, обогнув парня с фотоаппаратом, открыла калитку.
– У Даттона есть подружка?
– Какие ему нравятся?
– Скажи, что он любит?
Точно не размалеванных малолеток, пускающих на него слюни.
Мне следовало просто уйти в дом, как делали в таких случаях все члены семьи, но сегодня я была в другом настроении.
– Взбитые сливки и мороженое с шоколадом, – серьезно сообщила я. – Ужасный сладкоежка. И еще он ворует из шкафа мои чулки и туфли на каблуках. Кошмар просто!
И, старательно подавляя улыбку, проскользнула в дом. Понятия не имею, зачем я это все сказала.
Возвращение блудной дочери, как, впрочем, и ее уход некоторое время назад, осталось незамеченным. Брат завтракал – разумеется, чем-то полезным и десять раз одобренным врачом его команды и тренером. Не помню, чтобы он хоть раз нарушал режим. Скука… Мама кружила над ним, следя, чтобы драгоценный мальчик был сыт и в прекрасном настроении. Папа говорил по телефону с тренером… и, думаю, через пару минут дурдом от нашей калитки уберут.
Поднимаясь по лестнице, я бросила взгляд на часы. Надо же, прошло больше двух часов, а я-то считала, что провела возле заброшенного дома совсем немного времени…
Пока принимала душ, тело покалывало от уходящего напряжения.
Все время, с самого переезда, оно не отпускало меня, и вот сейчас… ну, не то чтобы стало лучше, но я впервые за много дней ощущала себя удивительно наполненной энергией. Словно запустились какие-то невидимые процессы и теперь надо только подождать результата.
Знаю, мне просто надо смириться и занять себя чем-нибудь.
Не то чтобы у меня в Бейсиросе была какая-то особенная жизнь. Накануне отъезда я как раз закончила выпускной класс. Средне. С девчонками, с которыми мы считались подругами, сейчас даже не списываемся в соцсетях. Но, конечно же, все они подписаны на моего брата.
Даттон всегда был совсем другим. Подающим надежды. Окруженным толпой приятелей. Занудных по большей части, но ему точно было с кем поболтать в свободную минуту. Другое дело, что свободное время у него выдавалось редко. Еще в младшей школе моего брата отобрали в команду. Дальше он получал лучшие баллы только за одни спортивные достижения. Ладно, они действительно были блестящие. Но меня бесило то, как с ним все носятся.
Красавчик.
Звезда.
Безупречные манеры и ни одной неприятной ситуации.
И еще та заноза в моей заднице!
К моменту, когда я сдала последний экзамен, Даттона уже ждало приглашение в Росстань.
Халх. Девять парней гоняют по полю мяч. Задача: забросить снаряд в красный сектор на половине противника. Много грубой силы, немного магических спецэффектов, оголтелые поклонники и большие деньги. Тоска смертная, на мой взгляд.
За год до его собственного совершеннолетия у моего брата пробудилась магия. Ему это с детства предрекали, но ее не было ни у одного человека в месте, где мы жили раньше. Когда же тесты, которые Даттон регулярно проходил, начали показывать первые небольшие отметки, он как-то внезапно стал слишком крутым для Бейсироса. Его засыпали предложениями. Оставалось только выбрать самое лучшее.
Я не участвовала в обсуждениях. Меня поставили перед фактом: мы переезжаем в Росстань. Айлатру, на человеческий манер, но это название даже по ту сторону океана сейчас не используют. И Холлоу-Руж здесь называют Тихая Заводь. Это даже не прямой перевод, просто у оборотней все куда проще.
Выпускной накрылся, мы уехали раньше.
Еще бы! На новом месте мы получили свой дом с садом и браслеты как знак особого статуса. Даттон сразу же был зачислен в команду, притом не каким-нибудь запасным, а вторым защитником. Его без экзаменов взяли в местный университет, даже назначили стипендию, хотя при сумме его контракта это было просто смешно. Сомневаюсь, что он хотя бы знает, какой специальности учится. Папа получил работу в местном спортивном комитете, ради него открыли совершенно ненужную должность. Теперь он жутко важный. По крайней мере, считает себя таковым. Ну а я… по-прежнему я. И пока еще не определилась со своим местом в новой жизни.
…Закончив в душе, я высушила волосы, влезла в черный комплект из облегающих штанов в спортивном стиле и чуть более свободной кофты, испытала странное отторжение при взгляде на обувь, но все же выбрала белоснежные кроссовки. После завтрака мои связные планы на день заканчивались, так что я решила не торопиться и подождать, пока Даттон уедет.
Но сегодня в его унылом ежедневном маршруте появился один незапланированный пункт.
Дверь в мою комнату распахнулась одновременно с тем, как я вышла из ванной, на ходу поправляя растрепанный пучок.
– Надо привыкать пользоваться замком, раз уж он теперь у меня есть, – заметила тоскливо, обозревая высокую фигуру брата в проеме.
Его лицо исказила гримаса ярости.
– У тебя совсем с мозгами плохо?
– Ай!
Я только вскрикнула, когда он швырнул меня к стене. От неожиданности, не от боли. Хотя вцепившиеся в плечи пальцы точно не доставляли приятных ощущений.
– Гусеница безмозглая! – рявкнул мне в лицо брат, обдавая прохладным свежим дыханием. – Ты хоть представляешь, сколько я работал, чтобы получить этот контракт?
Смутно.
– Пусти меня!
– Лучше я тебя придушу, чтобы под ногами не путалась.
– Ты не можешь, – протянула сладко. – Если опоздаешь на тренировку, Краон тебя убьет.
Еле заметное движение губ. Кажется, он умеет ругаться.
На лестнице застучали каблуки.
– Даттон! – первым вмешался папа, хотя шел за маминой спиной. – Отпусти сестру! Сейчас же.
– Что она сделала? – Мама питала меньше иллюзий на мой счет.
А вот Даттон всегда был послушным сыном и требование родителей выполнил немедленно.
– Наврала каким-то придуркам, что я нарушаю режим и ворую ее шмотки, чтобы самому носить. – Брат обжег меня обвиняющим взглядом.
– Я пошутила. – Не то чтобы это меня оправдывало.
Теперь они все смотрели с обвинением. Даже домработница, заглянувшая на звуки ругани.
– Самина Мирастани, ты в своем уме? – пока больше испуганно, чем зло, зашипела мама.
– Это уже появилось в фан-сообществах. Уверен, к вечеру будет и в газетах, – продолжал страдать мой популярный брат. – Краон меня точно прикончит!
Папа пробормотал что-то о взрослых детях и срочно отправился кому-то звонить.
– Кто же думал, что они воспримут это серьезно? – неловко пожала плечами я. – Очевидно, твои фанаты правда полные придурки.
– Может, тот, кто пробовал думать хотя бы раз в жизни? – Брат снова дернулся в мою сторону, но мама его остановила:
– Даттон, иди. Твой тренер ненавидит опоздания.
– И своих подопечных. И солнце. И, кажется, жизнь в целом, – не удержалась я.
– А ты наказана. – Мама проводила взглядом своего идеального сына, только после этого переключила внимание на менее удачный экземпляр. – Цветы у крыльца на тебе. Я объясню, что надо делать.
Чувство такое, что жизнь не просто совершила крутой поворот, но с завидным упорством бьет меня указателем по голове.
– Серьезно? – Вряд ли кто-то проникся скепсисом, звучащим в моем голосе. – То есть мы теперь разбиваем клумбы во дворе и приглашаем соседей на барбекю?
– Отличная идея.
Я закатила глаза. Безумие какое-то.
– Также ты поедешь в спорткомплекс и извинишься перед всей командой.
– Да я просто пошутила! Я не хотела никому проблем!
Может, немножко. Неприятно, когда у тебя под дверью вечно торчат какие-то психи.
– И до конца недели будешь готовить брату завтрак.
– Что?!
Последнее было уже слишком.
– Может, хотя бы это научит тебя быть благодарной за все, что мы получили благодаря Даттону.
Очередной осуждающий взгляд. Я привыкла.
– Вы получили. А я вообще не хотела ничего этого!
Круто развернувшись, я бросилась вон из комнаты.
– Мия! Немедленно вернись! Мне начинают надоедать твои выходки… – Впрочем, за неимением меня рядом мама быстро нашла, кого еще нужно отругать. – А ты что здесь уши греешь? Если за пределы дома просочится хоть одна сплетня – уволю. Иди на кухню, там нужно заменить занавески…
Когда я вышла, посторонних возле дома уже не было. Сделала несколько размеренных вдохов, тронула пальцами засохшие цветы в больших вазонах у крыльца и вышла за калитку. Надо проветриться и привести мысли в порядок.
Знаю, я виновата. Глупо получилось.
Но почему нельзя просто извиниться перед Даттоном, не устраивая из этого шоу? Уверена, ему вообще все равно, сожалею я или нет. Зато всем остальным я запомнюсь как чокнутая младшая сестра, которая завидует и ревнует.
Не то чтобы это не так.
Не совсем так.
Пункт с завтраками меня вообще привел в недоумение. Заставить есть что-то, приготовленное мной, похоже на издевательство над Даттоном, который ни в чем пока не провинился. Обязательно скажу родителям, что их методы воспитания оставляют желать лучшего.
Фешенебельный район с коттеджами у реки сменили высотки. Город здесь оживал, но все равно казался куда тише, чем было дома. Здесь невозможно встретить гудящую пробку. Никто никуда не несется. И даже центр кажется безлюдным.
Я так и не поняла до конца, как у них тут все устроено. Большая часть города считается территорией стаи. Мы живем на некотором отдалении, но я уже заглянула из интереса. Там все выглядит как лес, среди которого понатыканы дома. Довольно большие. Оборотни любят пространство. Есть центр со всякими административными зданиями, офисами, магазинами и кофейнями. В нем живут люди. И есть районы вроде нашего. Для одаренных. В основном это приглашенные специалисты в разных сферах, но есть и местные. Мама очень старается влиться.