Скворцы у скворечников посвистывали, пощёлкивали и вдруг замолчали разом – соображали: куда это галки направились? Сообразив, понеслись вдогонку.
Грачи на луговине тоже догадались, в чём дело. Один грач с крылом редким, как старая расчёска, поперхнулся от волнения:
– Батюшки, опоздали! Мы тут попусту в кочки носами тычем, а они там едят…
Широкими крыльями грачи загребают воздух – торопятся: а вдруг на самом деле не достанется еды на их долю?
Чайка с озера прилетела на птичий пир. Все гости чёрные, одна она белая.
Птицы, как склюют червяков, пускаются за трактором. Отчаянные, прямо под плуг лезут.
Грач, у которого крыло редкое, никак не мог выбрать себе трактор. То к одному подлетит, то к другому – где червяков больше, решить не может.
В полдень у трактористов был перерыв.
Трактор стоит – птицам около него делать нечего. Да и наелись они до отвала. Галки улетели на тополя. Скворцы – к скворечникам. Грачи – на луг. Чайка – на озеро.
Только одинокий грач ходил по пашне, прыгал с комка на комок. Это был тот, что выбирал, у какого трактора выгоднее кормиться. Выбирал, выбирал – и остался голодным.
«Не трогайте ласточек»
С детства помню, как в нашей деревне взрослые внушали детям:
– Не трогайте ласточек. Разоришь гнездо, и ласточка накажет – принесёт в клюве огонь, подожжёт избу.
Крыши в деревне Ястребки были соломенные. Каждому ясно, какое бедствие может постичь деревню.
Весной, когда сходил снег с полей, в каждой избе пекли жаворонков-чувилей – лепёшки в виде птички: туловище с хвостиком, куцые крылышки, головка с клювом и глазками. У кого найдётся изюм, глазки делали изюмные.
Чувилей мы выносили в поле, с криками поднимали их над головами – ускоряли таким способом прилёт жаворонков и наступление тепла. В ту пору запасы муки к весне иссякали, многие пекли хлеб пополам с лебедой. А тут, покликав в поле жаворонков, ты получал вкусную лепёшку!
Век назад в тех местах Рязанщины птицы было великое множество. Большинство жителей глухой деревни грамоты не знали. Но эти обстоятельства не мешали им, между прочим, передать потомкам своим бережное отношение к живому.
Секрет бабушки Бабуры
В конце апреля начались лесные удовольствия. Для пчёл на голой опушке расцвели ивы. А для людей на вырубке около старых пеньков стали расти бабу́ры – грибы сморчки.
Бабура цветом как боровичок, коричневая. Вкусом – боровичка слаще. Прошлогодняя трава в лесу белёсая, промыта снеговой водой да дождями. Но и в такой белёсой траве коричневую бабуру не сразу найдёшь – мешают старые ореховые листья. Очень они с бабурой схожи. Думаешь, это гриб, а это лист. Надоест к листьям бегать, начинаешь грибы пропускать. Удачливее всех собирает весенние грибы бабушка Бабура.
– Бабуры к Бабуре сами в ведро лезут, – говорят соседи.
Как-то бабушка чистила грибы на крыльце – крупные, по кулаку.
– Бабушка, – спросил я, – почему вас Бабурой зовут?
– Фамилия моя Бабурина, вот и зовут, – ответила бабушка.
– А как вы столько грибов собираете? Может, секрет есть?
– Есть, – согласилась бабушка, – без секрета не наберёшь. Сказала бы тебе, да ты другим расскажешь… Ну и рассказывай, – вдруг повеселела бабушка. – Я беру крупный гриб, а маленький не беру. Накрываю листом. От тебя и от других душегубов прячу. Рву, когда вырастет. Вот тебе и секрет.
– Неужели помните, где листок положила?
– Листок не помню, пенёк помню. Пеньки-то, они приметные: какой еловый, какой берёзовый, какой горелый, какой с муравьём… А самый-то первый секрет я тебе не сказала. Сказать?
Лицо бабушки сделалось строгое, она положила гриб и ножик на ступеньку крыльца, оперлась руками на колени, будто хотела встать, и я понял: сейчас узнаю самое важное в грибном деле.
– Самый первый секрет такой: хочешь грибов набрать, вставай раньше солнышка.
Ягоды
Света беленькая, лёгонькая, как пушинка. Не сидится ей на месте, словно её ветер с места поднимает.
– Мам, пойдём за ягодами! – просит Света.
– Рано ещё, – отвечает мать. – Танёнка с Дуняшкой ходили, с пу́стом пришли.
– Может, они плохо искали, – не отстаёт Света и всё-таки уговаривает маму.
В большом лесу земляника только цветёт. Белые цветы, как любопытные глазки, смотрят на лесной мир: на тяжёлые ветви елей, на стволы в смоляных подтёках, на муравейники. И на своих маленьких соседей глядят – на кустики кислицы, у которой листочки тремя зелёными сердечками.
На краю большого леса цветов земляничных больше. Тут светлее, теплее, поэтому и ягоды уже завязались – жёсткие желтоватые комочки.
– Дальше, дальше пойдём, – торопит Света маму, – на вырубку, на самый бугор!
Бугор открыт солнцу со всех четырёх сторон. Посажены на нём сосенки, они ещё очень малы, никакой тени не дают, и земляника тут поспевает рано.
– Ну, что я говорила? – радуется Света, обирая красные ягоды. И всё в ведёрочко, ни одной в рот! В рот потом, когда посуда будет полна.
– Хороши! Крупны! – соглашается мать. – С молоком есть будем.
Полна стеклянная банка у матери, полно ведёрочко у Светы – даже с верхом. Теперь можно и самим полакомиться.
На выходе из леса Света спрашивает:
– А как мы пойдём к дому? Огородами или улицей?
– Огородами. Огородами ближе.
– Пойдём улицей, – просит Света, – ненамного дальше-то.
Мать и дочь идут по деревне. Из окон выглядывают женщины и ребятишки:
– Гляди-ко, удачливые какие!
– Гляди-ко, ягода поспела!
…А если бы они огородами пошли? Кто бы узнал, что Света и её мама удачливые? И все считали бы, что ягоды ещё зелёные.
Вырубка
Что вырубка? Пеньки, сучки…
Но как щедра и торовата!
В апреле тут грибы сморчки,
А в сентябре грибы опята.
В июльский зной тут рай земной.
Отсюда тяжкие корзины
Благоухающей малины
И стар и млад несёт домой.
Родник
У родника в овраге цапля
Роняла с клюва в траву капли.
И я из родника напился,
Водице светлой поклонился.
Вокруг него земля отво́лгла,
Над ним в ольшанике туман.
Ему сестрою старшей Волга,
А старшим братом – океан.
Сыроежки
Я по лесу иду не в спешке,
Охотник тихий. Без ружья.
Меня остановили сыроежки,
Такая разноцветная семья.
Одни красны, другие сини,
Зелёны, жёлты, в цвет чернил…
Похоже, леший тут в низине
В забаву радугу крошил.
Змея
Морским узлом лежит гадюка
На солнцепёке в сладком сне.
Кому грозит какою мукой
Узор на глянцевой спине?
Мне лесовод один бывалый
Открыл секрет, который прост:
Чтоб избежать гадюки жала,
Не наступайте ей на хвост.
Орехи
Снесла неведомая птичка
В кусту раскидистом яички.
Широкий лист на тонкой ветке
Прикрыл их с нежностью наседки.
Всё лето зреют без помехи
В зелёных гнёздышках орехи.
Строгая скворчиха
Ещё зимой, когда кололи дрова, дед Сергей припрятал в сарае осиновый чурбак. Сердцевина в чурбаке сгнила и выкрошилась.
– Ты, Сергей, – сказал дед внуку, – запомни, где он лежит. Весной сделаем дуплянку скворцам.
Внук Сергей за три месяца, конечно, забыл о дуплянке, но напомнили сами скворцы. Они появились в деревне розовым тёплым утром, расселись у старых скворечен на липах и берёзах, свистели нежно, радостно.
– Давай дуплянку делать! – заторопил внук деда. – Нам скворцов не достанется.
– Достанется, – успокоил дед внука. – Неси долото, молоток и ножовку.
У деда руки ловкие. Молоток точно бьёт по долоту. Долото откалывает щепки внутри чурбака, дупло стало широкое – такое, что в нём поместится гнездо. Долотом же дед Сергей прорубил дыру сбоку. Это лето́к – дверь в птичий дом. Снизу и сверху прибил дощечки – пол и крышу. Дуплянка готова. Прикрепили её к жерди. Жердь проволокой прикрутили к столбу в заборе.
– Вот и все дела! – сказал дед Сергей. – В таком доме да не жить…
Дуплянка понравилась птицам. Чёрный скворушка и пёстренькая скворчиха свили в ней гнездо. Высидели птенцов. Начали их выкармливать.
С земли слышно, как в дуплянке копошатся и скребутся скворчата. Каждый хочет добраться до летка, высунуть голову на волю да пошире раскрыть клюв – тут же получишь червяка. Мать и отец без устали носят их с огорода.
Удачливый птенец по спинам, по головам братьев и сестёр добрался до летка. Уцепился за край коготками, место никому не уступает и глотает червяка за червяком.
Дед Сергей и внук Сергей сидят на крыльце, смотрят за скворцами.
– Ну разве хорошо так? – говорит дед внуку.
– Нехорошо, – соглашается Сергей. – Я его удочкой попугаю.
– Не надо. Птицы сами разберутся, – учит дед.
И верно: скворчиха приметила обжору. Тоже уцепилась коготками за край летка, червяка не отдаёт, старается заглянуть внутрь дуплянки, чтобы накормить другого. А обжора орёт во всё горло: «Дай! Дай!» – и норовит выхватить пищу. Надоело это скворчихе. Не выпуская червяка и, конечно, с великим сожалением, она стукнула сына по голове клювом. Птенец тут же исчез из летка – упал на дно дуплянки.
– Больно ему? – спросил внук Сергей.
– Больно, – подтвердил дед. – И обидно: родная мать клюнула. Но справедливо. Не жадничай. Другие тоже хотят есть.