Часто многие, имеющие по любви ко мне большее, чем нужно, понятие о моем разумении, просили истолковать Апокалипсис Богослова Иоанна и видения его приноровить ко временам, бывшим после Иоанна. И я предпринял взяться за то, что выше сил моих. Хотя я знаю, что дело только великого и просвещенного Божественным Духом ума изъяснять таинственно виденное святым, чему надлежит прийти в исполнение в будущее время. Ибо и книги древних пророков, хотя весьма многими были истолкованы, но глубину заключающихся в них тайн сохраняют незримой даже до того дня, когда знание, еже отчасти, упразднится, и настанет совершенное (1 Кор. 13, 10); притом, большая часть сих писаний возвещает о первом пришествии Великого Бога и Спасителя нашего (впрочем по местам говорится в них и о втором Его пришествии). Не окажется ли дерзновенным тот, кто, не будучи причастен пророческого Духа, берется изъяснять то, чего конца еще и не видно. Но поелику послушание лучше жертвы, упование не посрамитъ и любы николиже отпадает, по Апостолу, сей любовью связанный с Богоугодным духом твоим, Макарий, и надеясь ради нее получить восполнение недостатков и награду за послушание, которое есть плод любви, кротко исполню повеленное мне, с помощью Бога умудряющего.
Во-первых, как знаешь и сам ты, все Богодухновенное Писание в тричастном виде дано Духом, так как троечастен и человек[1]. И в нем как бы некоторое тело есть буква и подлежащий чувствам рассказ, как бы душа – несобственные, образные выражения, возводящие читателя от чувственного к мыслимому, и как бы духом служит указание и созерцание будущего и самого возвышенного, так что первое приличествует руководимым законом, второе – живущим в благодати, третье – блаженному состоянию, в котором царствует дух, коему покорены уже все плотские помыслы и движения. Первое ограничивается рассказом событий уже совершившихся, хотя часто немало украшается предтекущими образами истины (прообразования), второе – приточными увещеваниями и другими подобными учительными мнениями, например: терния прозябают в руце пияницы (Притч. 26, 9), или: усрамися, Сидоне, рече море (Исаии. 23, 4), и тому подобными. Третье же, т.е. духовное, находит полноту свою в Апокалипсисе Богослова. Конечно оно, вместе с образным и историческим, в достаточной мере усматривается и у других пророков, но здесь особенно преизобилует, почему только более совершенным в знании повелено возвещать его. Почему и мы, не как постигшие глубину сокровенного в нем Духа, приступаем к изъяснению виденного Блаженным Богословом. Даже в буквальном смысле понять все мы не берем на себя смелости или не имеем в виду, но желаем доставить уму упражнение к дальнейшим стремлениям и к презрению настоящего, как преходящего, и к желанию будущего, как постоянного, точное познание сего предоставляя Божественной Премудрости, ведущей и те времена, в которые совершится предсказанное, о которых испытывать нам запрещено Апостолами.
Мы сделали сие ради послушания, разделив настоящее сочинение на 24 слова и 72 главы, по троечастности состава 24 старцев, – телу, душе и духу, ибо ими обозначается полнота благоугодивших Богу от начала до скончания века, как видно будет сие ниже. О Богодухновенной же книге излишним почитаем вести длинную речь, так как достоверность ее засвидетельствовали блаженные Григорий Богослов и Кирилл и еще древнейшие Паппий, Ириней, Мефодий и Ипполит. От них и мы, заимствовав повод, приступили к сему делу, почему и предложили изречения их в некоторых местах. А ты, человек Божий, молитвами своими вознагради труд, немало, как думаю, способствующий к сокрушению, посредством напоминания о том, что уготовано праведникам, и о наказаниях и о воздаянии грешникам.
СЛОВО I-е.
ГЛАВА 1-я.
I, 1. «Апокалипсис Иисуса Христа, егоже даде ему Бог, показати рабом своим, имже подобает быти вскоре».
Апокалипсис есть объявление сокровенных таинств, бывающее тогда, когда владычественное в душе (уме) осеняется или Божественным осиянием, или посредством Божественных видений во сне, или в бодрственном состоянии. Говорит же, что это откровение дано Христу, употребляя речь о Нем по человеческой природе, тогда как в Евангелии своем больше всех изобразил Его в чертах возвышенных и Божественных. И здесь именем Ангела служащего и рабов учащихся показывает величие Божества Христова. Ибо всяческая работна Ему. Вскоре быти означает то, что нечто из предсказанного – так сказать под руками, и то, что относится к концу, не очень отдаленно, ибо сказано, что тысяча лет перед Богом, яко день вчерашний, иже мимоиде.
I, 1 и 2. «И сказа, послав через Ангела Своего, рабу Своему Иоанну, иже свидетельствова слово Божие и свидетельство Иисус Христово, и елика виде (и яже суть и имже подобает быти по сих»[2].
Христос, как Владыка, через Ангела явил мне сие, как рабу Своему, с тем, чтобы я свидетельствовал исповедание в Него, дабы мне, посредством виденного, для обращения слушающих засвидетельствовать и возвестить о том, что существует и сокрыто от людей, и об имеющем быть. Ибо пророчески видел и то и другое, и ясно сие из сказанного: иже суть и имже подобает быти. Это есть значение настоящего и будущего времени.
I, 3. «Блажен чтый, и слышащии словеса пророчествия, и соблюдающии писанная в нем: время бо близ».
Ублажает тех, кои читают и слушают для дел. Ибо близко это время и оно всем предложено для делания, как говорит Господь: делайте дондеже день есть (Иоан. 9, 4), и удобно для получения блаженства. Иначе: близко время воздаяния за подвиги, по причине краткости настоящей жизни в сравнении с будущей.
I, 4. «Иоанн седми церквам, яже суть во Асии, благодать вам и мир от сущаго, и иже бе, и грядущаго: и от седми духов, иже пред престолом его суть: и от Иисуса Христа».
Много было местных церквей, а посылает только к семи, ради седмеричного числа, означающего таинственное в церквах повсюду сущих и соответственность сего числа настоящей жизни, в которой есть седмеричный период дней. Потому и упоминается семь Ангелов и семь церквей, которым говорит: благодать вам и мир от Триипостасного Божества. Ибо словом: Сый означается Отец, сказавший Моисею: Аз есмь Сый; словом: иже бе – Слово, Которое в начале бе к Богу; словом: грядый – Утешитель, всегда нисходящий на чад церкви во святом крещении, и окончательно и ясно имеющий снизойти на них в будущем веке. Под семью же духами нужно разуметь семь Ангелов, (имеющих управление церквами), не сочисляемых с Богоначальной и Царственной Троицей, но упоминаемых вместе как рабов Ее, как сказал и Божественный Апостол: свидетельствую тебе пред Богом и избранными Его Ангелами (1 Тим. V, 21). Можно же разуметь сие и иначе: под словами: сый, и иже бе, и грядый разуметь Отца, в Себе Самом содержащего начало и середину и конец всего сущего; под семью духами – дары Животворящего Духа; под следующим затем: Христа – Бога, соделавшегося ради нас человеком. Ибо у Апостола часто каждая Божественная Ипостась поставляется прежде и после безразлично. Потому и здесь говорит: от Иисуса Христа и прочее.
I, 5. «Иже есть свидетель верный, первенец из мертвых и князь царей земных».
Ибо Он свидетельствовал перед Понтийским Пилатом; Он верен во всех словах Своих; Он первенец из мертвых, как жизнь и воскресение, ибо над кем владычествует Он, те не узрят смерти, как прежде умиравшие и воскресавшие, но будут жить вечно. Он – Князь царей, как Царь царствующих и Господь господствующих, равномощный Отцу и единосущный с Ним. Иначе называется Он Князем царей земли, царей над земными пожеланиями. Если у Блаженного Григория изречение сие: сый, и иже бе, и грядый, Вседержитель, относится ко Христу, то нет ничего несообразного приведенные ниже подобные сим изречения отнести к Нему же; к ним и присоединенно: Вседержитель, и не прибавлено упоминания о другом лице. Здесь же прибавление: и от Иисуса Христа ясно подтверждает указанный нами смысл. Ибо, если бы сказано было об одном Боге Слове и Сыновей Ипостаси, излишне было бы тотчас прибавлять: и от Иисуса Христа, так что Он ясно отличается от всякого другого того; ибо относящиеся к Богу слова одинаково приличествуют каждой Божественной Ипостаси, и всем вместе, кроме особенных (личных) свойств и отличий, как говорит Григорий Богослов, и кроме относящихся к воплощению Слова. И сие ясно из того, что Трисвятая песнь Серафимская в Евангелии относится к Сыну, в беседе Павла в Деяниях – к Духу Святому, в приношении же страшных таинств – к Отцу, к Которому обыкли мы обращать сию молитву, как сказано и у блаженного Епифания в слове его о Духе Святом. Все сие сказано для того, чтобы показать, что изъяснение наше не противоречит словам Отцов, а мы с помощью Божией перейдем к последующему.
I, 5 и 6. «Любящу ны, и омывшу нас от грех наших Кровию Своею. И сотворил есть нас цари и иереи Богу и Отцу Своему: Тому слава и держава во веки веков, аминь».
Подобает слава Ему, по любви освободившему нас от уз смерти излиянием животворящей крови Своей и воды, омывшему нас от скверн греха и соделавшему нас царским священством, приносящим Отцу вместо бессловесных жертв жертву живую – разумное служение.
I, 7. «Се, грядет со облаки, и узрит Его всяко око, и иже Его прободоша, и плач сотворят о Нем вся колена земная. Ей, аминь».
Он, здесь закланный, как овча, во славе Отчей, как Судия, приидет на облаках, или на бесплотных умных силах, или на подобных тому, какое на Фаворе осенило Его со святыми Его учениками. Его, грядущего со славой, узрит всякое око; пронзившие же Его и вся колена земная, оставшиеся в неверии, восплачутся. Ей, аминь – вместо, совершенно так, поелику один и тот смысл выражается и на греческом и на еврейском языке, и аминь значит: да будет.
I, 8. «Аз есмь Алфа и Омега, начаток и конец, глаголет Господь, Сый, и Иже бе, и