80. Галине Николаевне Леман-Соколовой
На коньках с тобой Галина
на котке поедем мы
О холодная Галина
в центре маленькой зимы!
Ты Галина едешь ловко
Хоть и грузна на подъём.
Пусть покоится головка
Твоя головка на плече моём
Я-же еду безобразно
рылом стукаюсь об лёд
ты-же милая прекрасно
едишь соколом в перёд.
81. Жене
Давно я не садился и не писал
Я расслабленный свисал
из руки перо валилось
на меня жена садилась
Я отпихивал бумагу
цаловал свою жену
предо мной сидящу нагу
соблюдая тишину.
цаловал жену я в бок
в шею в грудь и под живот
прямо чмокал между ног
где любовный сок течёт
а жена меня стыдливо
обнимала тёплой ляжкой
и в лицо мне прямо лила
сок любовный как из фляжки
я стонал от нежной страсти
и глотал тягучий сок
и жена стонала вместе
утирая слизи с ног.
и прижав к моим губам
две трепещущие губки
изгибалась пополам
от стыда скрываясь в юбке.
По щекам моим бежали
струйки нежные стократы
и по комнате летали
женских ласок ароматы.
Но довольно! Где перо?
Где бумага и чернила?
Аромат летит в окно,
в страхе милая вскочила.
Я за стол и ну писать
давай буквы составлять
давай дёргать за верёвку
Смыслы разные сплетать.
82. «Соловей скатываясь в ящик: Я пел…»
Соловей скатываясь в ящик:
Я пел
теперь я стрел
а ты песок
твой лоб высок
согни хребёт
земля кругла
в ней дыр и скважен
больше орла
ты в землю пяткой друг посажен
лежишь в пустыне жёлт и важен
заметен в небе твой лоскут
в тебе картошку запекут
я кончил петь
пора летать
орла в кострюле свежевать
и в землю ткнуть орлиный хрящик
не то меня запрячат в ящик.
Одинокий бедуин глядя на летящий песок:
вон песок летит арабы
очи нам засыпет он
скрыться люди Ах кудабы
только б сгинул этот сок
Хор Бедуинов и архангелов:
Эх ухнем по песку
расшвыряем глупую тоску!
Одинокий Бедуин:
И птичка там в песок попала
в верх животиком летит
И птичка бедная пропала
даже конь мой не глядит
Хор:
Эх ухнем по песку
расшвыряем глупую тоску!
всё
83. «В шкапу стояла мать моя…»
В шкапу стояла мать моя
над ней сюртук висел
Я сам в душе кровать тая
задумчивый сидел
Но вдруг приходит новый год
и первое число
ко мне ложится на живот
я чувствую весло.
84. Стук перед
Где тупоумию конец?
Где вдохновению свинец?
чтоб не трогать верх затылка
в потолок очей не бить
приходи чернил бутылка
буквы пёрышком лепить
время ты неслышно ходишь
отмечая стрелкой путь.
в лево маятник отводишь
он летит обратно с треском
время кажется отрезком
вопрос: надо-ли время?
мы ответим: время будь
мы отметим время буквой
85. «Мы приехали. Шипела…»
Мы приехали. Шипела
керосиновая каша
на столе коробка с мелом
керосиновая наша
Мария Ивановна удивилась
и давай гормонь тянуть
песня керосиновая полилась
возбуждая нашу грудь
к плачу. Мы лицом уткнулись
в керосиновый графин
в нем находим утешенье
в нём находим парафин
Ладно люди, мы не дети
Мария Ив. букашка
в керосиновом букете
открывается ромашка
Мария Ивановна из пяток
нам рубашку будет шить
то то мы пойдём в присядку
рубашёнкой тлен прикрыв
86. «Всё наступает наконец…»
Всё наступает наконец
и так последовательнос<т>ь создаётся
как странно если б два события
вдруг наступили одновременно.
Загадка:
А если вместо двух событий
наступит восем пузырьков.
Ответ:
Тогда конечно мы б легли.
Ответ был чист и краток.
в бумагу завернули человека.
Бумаги нет. Пришла зима.
87. «Жил мельник…»
Жил мельник
дочь его Агнеса
в кругу зверей шутила днями
пугая скот из недр леса
её зрачки блестят огнями
Но мельник был свереп и зол
Агнесу бил кнутом
возил ячмень из дальних сёл
и ночью спал потом.
Агнеса мельнику в кадык
сажает утром боб
рычит Агнеса. мельник прыг
но в двери входит поп.
Агнеса длинная садится
попа сажает рядом в стул
крылатый мельник. Он стыдится
Ах если б ветер вдруг подул
и крылья мельницы вертелись
то поп Агнеса и болтун
на крыше мельника слетелись.
и мельник счастлив. он колдун.
88. «чтобы в пулю не смеяться…»
чтобы в пулю не смеяться
мы в бочёнок спрячем лик
да затылки не боятся
отвечая хором пик
и печонка усмехаясь
воскресает из могил
и несётся колыхаясь
над убитыми Ахилл.
и змея в песочной лавке
жрёт винтовку, дом и плуг
и Варвара в камилавке
с топором летит вокруг.
да смеятся мы будем
мы в бочёнке просидим
а когда тебя забудем
вновь к тебе мы прилетим.
и тогда мы перепьёмся
и тогда мы посмеёмся
всё
89. «Нет ответа. Камень скок…»
Нет ответа. Камень скок
едут грабли паровые
Земли земли где же сок?
ваши люди кондавые.
Зря, в ответ щебечет сок,
спите кинув руки врозь
сквозь платок мы слышем стон
Звери! в мыслях пронеслось
наша слабая надежда
это ползает одежда
а быть может ходят львицы
по скрипучей половице.
Кто там ходит? Мостовые?
Звери люди или сок?
Едут грабли восковые
Нет ответа. Камень скок.
Всё
90. «Нука выбеги Маруся…»
Нука выбеги Маруся
на Балканы. на морозе
огороды золотеют
пролетают карабины
в усечённые пещёры
и туманятся вечеры
первобытные олени
отдыхают на полене
птицы храбрые в колях
отдыхают на полях
вот и люди на заре
отдыхают в пузыре
вот и старый Ксенофан
отдыхает в сарафан
вот и бомба и камыш
вот и лампа каратыш.
Осветили на Балканах
не проезжие пути
подними вино в стаканах
над кушеткою лети.
91. Злое собрание НЕверных
Не я-ли Господи? подумали апостолы.
Вот признаки:
лицо как мышь,
крыло как нож,
ступня как пароходик,
дом как семейство,
мост как пол ванта,
халат как бровь атланта.
Один лишь гений. Да, но кто-же?
Один умён, другой тупица, третий глуп.
Но кто же гений? Боже, Боже!
Все люди бедны. Я тулуп.
92. Утро (пробуждение элементов)
Бог проснулся. Отпер глаз,
взял песчинку, бросил в нас.
Мы проснулись. Вышел сон.
Чуем утро. Слышим стон.
Это сонный зверь зевнул.
Это скрипнул тихо стул.
Это сонный, разомлев,
тянет голову сам лев.
Спит двурогая коза.
Дремлет гибкая лоза.
Вот ночную гонит лень —
изо мха встает олень.
Тело стройное несет,
шкуру темную трясет.
Вон проснулся в поле пень:
значит, утро, значит день.
Над землей цветок не спит.
Птица-пигалица летит,
смотрит: мы стоим в горах
в длинных брюках, в колпаках,
колпаками ловим тень,
славословим новый день.
всё
93. Падение вод
стукнул в печке молоток
рухнул об пол потолок
надо мной открылся ход
в бесконечный небосвод
погляди небесных вод
льются реки в землю вот
я подумал: подожди
это рухнули дожди.
тухнет печка. Спят дрова
мокнут сосны и трава
на траве стоит петух
он глядит в небесных мух
мухи снов живые точки
лают песни на цветочке.
Мухи:
поглядите мухи в небо
там сидит богиня Геба
поглядите мухи в море
там уныние да горе
над водой колышат пар.
гляньте мухи в самовар!
Мухи:
в самовар глядим подруги
там пары встают упруги
лезут в чайник. он летит
воду в чашке кипятит.
бьётся в чашке кипяток.
Гряньте мухи эпилог!
Мухи:
Это крыши разлетелись
открывая в небо ход
это звёзды развертелись
сокращая чисел год
Это вод небесных реки
пали в землю из дыры
Это звёзд небесных греки
шлют на землю к нам дары.
Это стукнул молоток
Это рухнул поталок
Это скрипнул табурет
Это мухи лают бред.
всё
94. Ужин
Стукнул кокер. Сто минут.
Прыгнул фокер. Был помнут.
вышла пика. Нет плиты.
Здраствуй Кика. вот и ты.
Кика:
Надя нам сварила чай
мне сказала: отвечай!
Тут ответил я: калтун.
Пала дверь, вошёл колдун.
Колдун:
Дайте хлеба мне и нож
Я простужен. — в теле дрожь.
Я контужен, стар и сед.
Познакомтесь: мой сосед.
Сосед:
Здраствуй Кика старикан.
Здраствуй Надя. Дай стакан
Здраствуй чайник. Здраствуй дом.
Здраствуй лампа, Здраствуй гном.
Гном:
Видел я во сне горох.
Утром встал и вдруг подох
Я подумал: ну и сон!
Входит Кока. Вот и он.
Кока:
Ветер дул. текла вода.
Пели птицы. Шли года.
Стукнул кокер.
Прыгнул фокер.
и пришёл я к вам тогда.
Все хором:
Начнем же ужинать!
всё
95. «Я в трамвае видел деву…»
Я в трамвае видел деву
даже девушку друзья
вся она такой бутончик
рассказать не в силах я
Но со мной чинарь Введенский
ехал тоже как дурак
видя деву снял я шляпу
и Введенский снял колпак.
96. «Вам поверить…»
Вам поверить
я не могу
для этого мне надо скинуть рубаху
Я без платья великан
в таком виде я к вам не пойду.
Ах целуйте меня с размаху.
Вот мои губы
вот мои плечи
вот мои трубы
вот мои свечи.
Дайте мне платок
я полезу на потолок.
Положите мне горчичник
я забуду рукавички
лягу спать верхом на птичник
буду в землю класть яички.
Нам великанам довольно пальбы
ваши затихли просьбы и мольбы
настиг вас жребий дум высоких
пробка в черепе. Вы с дыркой.
Умечали рысооки
на коне лежать под мыркой.
Не достоен, не достоен, не достоен
вашу обувь развязать.
Я в рубахе наг и строен
я натура, так сказать.
И нет во мне той милой склонности
греть ваши ноги о девушка
тона девичьего до нести
вашего голоса девушка
Я строг и знатен
хожу среди полатин
швыряя пыль ногой
вот я какой!
До вашего дома
иду по досочке
а дальше ведома
толпа мной в сорочке
и штопотом, хриплетом, банками
садимся на шпиль Петропавловской
крепости рыжими в воздух баранками.
всё
97. «Наступала ночь в битву Сергея Радунского с Миколаем…»
Наступала ночь в битву Сергея Радунского с Миколаем Согнифалом. Достаточно было перебито людей и шерстяных лисиц. Войско Сергея Радунского скакало с пиками заострённых карандашей. А Миколай Согнифал пускал шерстяных лисиц перегрызать логти воинов Сергея Радунского. Первая битва произошла в лесу на комоде с подсвечником.
Дрался воин первый мечник
бил графином кусаря.
прыгал храбро за подсвечник
брюхо пикой разоря.
Тот ложился ниц контужен
ливня зонтик пополам
мечник резал первый пужин
шкуру бивня кандалам.
Вон скачет пушкин ветру следом
целит пушку в лисий холмик.
Он скакунец машет пледом
лопнул гром. проходит пол миг.
Револьверцы скачат вира
Миколая носа близко
98. «Девицы только часть вселенной…»
Девицы только часть вселенной
кувшины стройных рек
мы без девиц пройдём по вселенной
душа сказала «грек».
Притворился милый облик
он увы не узнаваем
над кроватью держит Бог Лик.
Ну давай его взломаем!
Что посмотрим под доской
укрощает взгляд людской.
Над кроватью Бог повис
мы у Бога просим жалости.
Опускает Бог ресницы вниз
пряча взоры в темноте
он глядит на наши шалости.
И мы уже совсем не те
99. «Где я потерял руку?..»
Где я потерял руку?
Она была, но отлетела
я в рукаве наблюдаю скуку
моего тела.
Что-то скажет Дом Печати
что-то скажет раздевалка
моей руки одно зачатие
с плеча висит.
Как это жалко.
Люди!
Кто мне примус накачает?
Плети!
Кто стегаться вами станет?
Мыло!
Кто в ручей тебя опустит?
Никому то неизвестно.
Даня!
Кто в кровать тебя разденет
твои сапоги растегнёт
и в шкап поставит.
Спать уложит. Перекрестит.
перевернётся. кто уснёт?
кто проснётся на другой день
посмотреть в окно и плюнуть?
х<о>д ночей был мною пройден
разрешите в небо дунуть.
Это верно. Мы двуруки
равновесие храним
поперёк души науки
образ храброго гоним.
То отведали поляки
боль ранения на сечи
были паны, стали каляки.
Заводить убитых речи
Силы рта раздвинуть нет
коли панов закопали,
коли жив на землю гнет
остальные в битьве пали.
Остальных ломает и мнёт
полевых цветочков мёд.
Но куда-же я руку задевал.
Знаю нет её в руковах.
Помню куртку надевал.
Но теперь понятно ах!
Вот она забыв перёд
пересела на хребёт.
Надо Надо
перешить рукав на спину.
100. «Земли, огня и ветра дщери…»
Земли, огня и ветра дщери
меча зрачков лиловый пламень
сидели храбрые в пещере
вокруг огня. Тесали камень.
Тут птицы с крыльями носились
глядели в пламя сквозь очки
на камни круглые садились
тараща круглые зрачки.
Кыш летите вон от сюда
им сестры кричали взволновано
храм пещерного сосуда
это место заколдованно.
Мы все вместе
служим в тресте
на машинках день и полночь
отбиваем знаки смыслов
дел бумажных полный стол тучь
мух жуков и корамыслов.
Только птицы прочь и кыш
с веток, с тумбов, с окон, с крышь.
Очень птицы удивились
на косматых глядя дев
клювом стукнули и взвились
очи злые к небу вздев
и когтей раскинув грабли,
рассекая воздух перьями
разлетались дирежабли
над Российскими империями.
101. переферация
мы открыли наш приют
всех желающих скрипеть
и всех на улице поют
во дворах которые смотреть.
Встала точка места фи
остановка выражений.
мыслей вспучаных сражений
оборвали разом Ли
те артисточки смеясь
нам кивали четвергом
но воскликнул сторож: князь
обращаясь так в меня
он присел и наклонясь
Эм пропел меня веселя
а я потребовал принести киселя.
всё
102. «В небесари ликомин…»
В небесари ликомин
мы искали какалин
с нами Пётр Комиссар
твердый житель небесар.
в этой комнате Коган
под столом держал наган
в этот бак Игудиил
дуло в череп наводил.
и клочёк волос трепал
Я сидел и трепетал.
Им ответа старый Бог
объясняет пули вред
деда мира педагог
Повторим усопших бред!
То румян и бледен был
в карты глядя в чертежи
стены пали. воздух плыл
дом и стёкла и чижи.
Ко́нцы пели гилага
ги га гели стерегли
вышел кокер из угла
концы в землю полегли
встали пунцы у коны
взяли свинцы мекеле
пали благи, вьются флаги.
воют пунцы в помеле.
103. «Я устал не спать ночей…»
Я устал не спать ночей
лоб сгустился тяжелея.
Шея встала из плечей
Я пошёл гулять маме
усты вилки голове.
Голова моя болит
Слетает с неба болид
Пойду пить пиво
лениво, лениво, лениво.
тут против кол с руками
поставленный нами
на память о маме.
104. Не́теперь
Это есть Это.
То есть То.
Это не то.
Это не есть не это.
Остальное либо это либо не это.
Всё либо то либо не то.
Что ни то и ни это, то ни это и не то.
Что то и это, то и себе САМО.
Что себе Само, то может быть то, да не это, либо
это да не то.
Это ушло в то, а то ушло в это. Мы говорим Бог
дунул.
Это ушло в это, а то ушло в то и нам неоткуда
вытти и некуда притти.
Это ушло в это. Мы спросили: где? Нам пропели: Тут.
Это вышло из Тут. Что это? Это ТО.
Это есть то.
То есть это.
Тут есть это и то.
Тут ушло в это, это ушло в то, а то ушло в тут.
Мы смотрели но не видели.
А там стояли это и то.
Там не тут.
Там то.
Тут это.
Но теперь там и это и то.
Но теперь и тут это и то.
Мы тоскуем и думаем и томимся.
Где-же теперь?
Теперь тут, а тепер там, а теперь тут, а тепер тут и там
Это быть то.
Тут быть там.
Это, то, тут, там, быть Я, Мы, Бог.
105. Сон рубашку
Я не сплю. Темно в печи.
взоры к берегу мечи.
Видишь берег бел и крут
волны в берег бьют и мрут
вот и мухи как мячи
вьются около свечи
Я же свечки не боюсь
Я как муха на пшене
вспоминаю о жене.
пом<н>ю день покинул сад
Было год тому назад
ехал я, стучал вагон
был я грустный как охакон.
106. Лапа
У храпа есть концы голос
подобны хрипы запятым
подушку спутанных волос
перекрести ключом святым.
из головы цветок воростает
сон ли это или смерть
зверь тетрадь мою листает
червь глотает ночь и зберть
там пух петухов
на Глинкин плац
осел шатром из пушки бац
сон упёрся на бедро
ветер западный. — Ведро.
О статуя всех статуй
дням дыханье растатуй
леса лужи протеки
где грибы во мху дики
молви людям: пустяки
мне в колодец окунаться
мрамор духа холодить
я невеста Земляка
не в силах по земле ходить
Во мне живёт младенца тяжесть.
Жесть неба сгинь!
От ныне я жесть.
И медь и кобальт и пружина
в чугун проникли головой
от туда сталь кричит: ножи на!
И тигра хвост моховой!
И всё же бреду я беременная
Батюшка! Это ремень но не я!
Батюшка! Это ревень но не мать!
Будут тебя мой голубчик
Будут тебя мой голубчик
Будут тебя мой голубчик
Сосны тогда обнимать.
Сказала и упала.
А эхо крикнуло: Магога!
И наступила ночь Купала
когда трава глядит на Бога.
Два Невских пересёкли чащи
пустя по воздуху канатик
и паровоз дышал шипяще
в глаза небесных математик.
Ответил Бог: на камне плоском
стоял Земляк. он трубку курил.
Его глаза залепленны воском.
«Мне плохо видно». — он говорил.
«Куда ушла моя статуя
моё светило из светил.
Один на свете холостуя
взоры к небу привентил.
По ударам сердца счёт
время ласково течёт
по часам и по столу
по корням и по стволу.
и отмечу я в тетради
встречи статуя с тобой
тебя ради
жизнь сделаю рабой.
Тебя ради встану рано
лягу в воду по лопатки
леги неги деги веги
боги воги нуки вуки».
Из Полтавы дунул дух
полон хлеба полон мух
кто подышет не упи
мама воздуха купи.
Я гора, а ты песок
ты квадрат, а я высок
Я часы, а ты снаряд
скоро звёзды закорят.
Мама воздуха не даст
атмосферы тонок пласт
блещут звёзды как ножи.
Мама Бога покажи!
Ты челнок, а я лодья
ты щенок, а я судья
ты штаны, а я подол
ты овраг, я ниский дол
ты земля, а я престол.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Аминь
Земляк —
Что это жужжит?
Власть —
Это ты спишь.
Земляк —
Я вижу цветок над своей головой.
Можно его сорвать?
Власть —
Опусти агам к ногам.
Земляк —
Что такое агам?
Власть —
Разве ты не знаешь?
Жил старик. Его сын работал на заводе и приходил домой грязный. Старик кипятил воду чтобы сын мыл руки. В воде плавали тараканы и мелкие бацилы. Сын смотрел скозь голубую воду и видел дно. В воде плавало отражение сына. Старик выплёскивал воду из таза вместе с отражением сына. Но отражение застревало в трубе и машинка не спускалась. Старик шёл к управдому и просил поченить уборную. Управдом писал отношение и ложился спать. На другой день сын шёл на завод выделывать дробь.
Земляк — А что делал старик?
Власть — Разве ты не знаешь?
Старик читал книгу. Потом закладывал книгу спичкой и растапливал печь. Дрова он носил на согнутой левой руке и нося дрова думал: от дров быстро портится рукав пиджака.
Земляк — А что такое агам?
Власть — Разве ты не знаешь?
На небе есть четыре звезды Лебедя. Это Северный крест. Недавно среди звёзд появилась новая звезда — Лебедь Агам. Кто сорвёт эту звезду, тот может не видеть снов.
Земляк —
Мне рукой не достать до неба.
Власть —
Ты встань на крышу.
(Земляк встает на крышу)
Власть —
Ну как?
Земляк —
Авла диндури́ пре пре пру кру.
(Стату́я на крыше хватает земляка и делает его легким)
Земляк —
Я ле!
Птицы не больше перочинных ножиков.
Ле!
Откройте озеро, чтобы вода стала ле!
Откройте гору, чтобы из неё вышли пары.
Остановите Часы, потому что время ушло
в землю! Смотрите какой я ле!
Утюгов — (смотря из — окна наверх) —
Эй послушайте там! Гражданин.
вы мешаете читать мне газету.
И потом, что за дьявол! На чём вы
держитесь?
Земляк — (хохоча) —
Я от ха́ха и от хиха
я от хоха и от хеха
еду в небо как орлиха
отлетаю как прореха.
Утюгов — (размахивая — газетой) —
Я меняю свою жилплощадь на большую!
Бап боп батурай!
На большую!
Запомните кокон, фокон, зокен, мокен.
Земляк —
Где я? Что это за место?
Ангел — Капуста — Нил.
(Воск тает с глаз Земляка. Земляк смотрит окрестности).
Описание Нила
Картина представляет собой гроб. Только вместо глазури идёт пароходик и летит птица. В гробу лежит человек, от смерти зелёной. Чтобы казаться живым, он всё время говорит.
«Чтобы сварить суп, надо затопить плиту и поставить на неё кастрюлю с водой. Когда вода вскипит, надо в воду бросить морковь и… нет стрелу и фо… нет надо в воду положить карету. Хотя это уже не то».
Судя по тому что говорил человек, он был явно покойник. Но несмотря на это он держал в руках подсвечник. Собственно говоря это и был Нил.
В Ниле плавал Аменхотеп. Он был в трусиках и в кепке.
Вот план Аменхотепа:
Николай же Иванович держал в руках ибиса и смотрел что у него под хвостом.
Земляк — Ну как Николай Иванович?
Н. И. — Да вот знаете-ли ещё не разобрал в чём дело. Тут видете ли пух мешает.
Земляк — Да. Тяжело.
Н. И. — Там лучше было. Там знаете ли
возмешь гречневую кашу с маслом, или ещё лучше если она холодная и с молоком и съешь.
Земляк — Или ватрушку. Особенно если её есть прямо так по простецки, взяв в руку.
Н. И. — (вздохнув) — Или суп. Знаете ли, чтобы сделать суп, надо положить в воду мясо и рыбу.
(К ним подсаживается покойник).
Покойник — Ылы ф зуб фоложить мроковь. Ылы спржу. Ылы букварь. Ылы дрыдноут.
(Из за горизонта доносится крик):
…Меньшую на большую! Бап боп батурай!
Аменхотеп вылезает из воды и идёт по острым камушкам. Итти больно и Аменхотеп машет руками и то и дело приседает. Добравшись до песка он бежит уже свободно и наконец валится в песок и валяется.
«Покурить-бы», — говорит Аменхотеп. вокруг молчат. Николай Иванович сердито смотрит Ибису под хвост.
Аменхотеп снимает трусики, выжимает их и вешает на солнце сушиться. А сам смотрит по сторонам не идёт-ли где женщина. Но женщин не видать, только на берегу подсвечника стоит женская мраморная статуя
Земляк — Ну, ребятки, передохнул с вами, да пора и дальше.
— Куда, — спрашивает его Николай Иванович.
— Да я знаете к Лебедям, — говорит земляк.
И земляк поднимается выше.
Тут стоят два дерева и любят друг друга. Одно дерево волк, другое волчица.
Когда земляк выглянул из за угла, то волк кинулся к решотке.
Земляк спрятался.
Волк поцеловал волчиху.
Земляк опять вышел из за прикрытия.
— Где здесь Лебедь? спросил он волков.
И вот вышел сторож в белом халате. Он держал в руках длинный скребок.
— Лебеди, сказал сторож нюхая кусок хлеба чтобы не заплакать. — Они там. Вон в том доме.
Земляк пошёл вдоль пруда. В пруду лежал снег.
В птичнике очень воняло. В углу сидела маленькая девочка и ела земляные лепёшки. Девочка была очень грязная и нечистоплотная. На асфальтовом полу были пробоины, а в пробоинах стояли лужи. Старичок в длинном черном пальто, ходил по лужам и боком смотрел на птиц
Комнату разделяла перегородка вышиной в аршин. За перегородкой расхаживали большие птицы. Пеликаны сидели вокруг бассейна и в грязной воде полоскали свои клювы.
Девочка отложила в сторону земляную лепёшку и запела. Рот у девочки был похож на круглую дырочку.
Девочка пела:
Пли пли
Кля кля
Смах смах гапчанух
векибаки сабаче
дубти кепче алдалаб
смерх пурх соловьи
сели или е ли а
соо суо сыа се
соловеи веи во
вие вао вуа ви
вуа выа вао вю
пю пю пю пю
закурак.
Один пеликан, самый старый начал танцевать. На голове его изгибался седой хохол, а красные глазки свирепо смотрели в морскую раковину. Сначало он долго топал ногами на одном месте. Потом начал перебигать на несколько шагов то вперёд, то назад, причём его голова оставалась неподвижной в одной и той же воздушной точке. Изгибалась только шея. Вдруг пеликан пустил одно крыло по полу и начал разворачиваться на одной ноге, притоптывая другой. Сначала развернулся в одну сторону, потом в другую, а потом вдруг поплыл как боярышня, волоча за собой по полу оба крыла.
Остальные птицы притихли, расступились и стояли уткнушись носом в стену не глядя на танец пеликана.
— Молчать! — крикнул вдруг старичок в длинном чёрном пальто.
Никто не обратил на это внимания. Девочка продолжала петь, а пеликан танцовать.
— И это небо! — сказал сокрушённо старичок. — Фу фу фу! Какая здесь гадость!
— Почему вы думаете, что это небо? — Спросил старичка другой такой-же старичок неизвестно откуда появившийся.
— Ах бростье, сказал преждний старичок. Я всю жизнь старался не петь глупых песень. А тут ведь поют нечто безобразное.
— А вы тоже попробуйте, — сказал такой-же старичок. Но старичок покачал только головой, отчего пенснэ с его носа свалилось в лужу.
— Ну вот видите? Вот видете? — сказал обиженно старичок.
Дверь отворилась и в птичник вошёл земляк.
— Лебедь у вас? — громко спросил он.
— Да, я тут! — крикнул Лебедь.
— Ура! Это небо? — спросил земляк.
— Да, это небо! — крикнуло небо.
Но тут пролетел Ангел Копуста и земляк сново вошёл в птичник.
— Лебедь у вас? — громко спросил он.
— Да, я тут! — крикнул Лебедь.
— Ура! Значит это небо! — крикнул земляк.
— Да, это небо, — сказал Ангел Копуста.
Это небо
ибо Лебедь здесь владыка
Ну ка дева
принеси ка мне воды-ка.
Маленькая девочка сбегала за водой. Ангел Копуста выпил воды утёр усы и сказал:
— Холодная сволочь, а вкусная. Сей час господствует эпидемия брюшного тифа, но не беда. Надо только утром и вечером потирать ладошкой живот и приговаривать: Бурчи, да не болей.
Вдруг земляк огромным прыжком перескочил через перегородку, схватил Лебедя под мышку и провалился под землю.
На этом месте выросла сосна с руками и в шляпе и звали ее Марией Ивановной.
Разговор Ангела Копусты с Марией Ивановной.
Анг. Коп. — Вот это да! А только интересно знать, билет у Вас есть?
Мар. Ив. — Ха ха ха, какие глупости! Ведь я индюшка.
Анг. Коп. — Вы не можете так разговаривать со мной. Ведь я ангел.
М. Ив. — Почему?
Анг. Коп. — Потому что у меня крылья.
Мар. Ив. — Ха ха хоау! Но ведь у хусей и у хуропаток тоже есть крылья!
Анг. Компуста — Вы рассуждаете как проф. Пермяков. Он и сторож Фадей на этом основании посадили меня в этот курятник.
Мария Ивановна зевает и засыпает. Ангел Коптуста будет её.
Ангел Пантоста —
Мария Ивановна проснитесь. я вам доскажу свою мысль об осях.
Мария Ивановна Со сна —
Голубчик, голубочек, голубок. Не косайся таких вопросов. Я жить хочу.
Ангел — Хартраста —
Но всё таки, Мария Ивановна, я большой любитель пшена. Знаете оно попадается даже в навозе. Даже в навозе, честное слово!
Мар. Ив. —
Сосна — Ну уж это нет! Фи донк! Назвос и пшённая каша!
Ангел Холбаста — Ничего-с Мария Ивановна. Хотя конечно смотря чей навоз. Лучше всего лошадиный. В нём знаете этого самого немного, а всё больше вроде как-бы соломы. Коровий помёт это тоже ничего. Хотя он знаете очень вязкий. Вот собачий — тьпфу! Сам знаю, что дрянь! И пшена тоже совсем нет. Но ем. Всё таки ещё ем. Но вот что косается…
Мария Ивановна — (затыкая уши) — Нечего сказать, ангел! Чего только не жрёт! Скажите вы может быть и блевотину едите.
— Как вам сказать, — начал было Ангел Хлампуста, но Мария Ивановна принелась так кричать и ругаться, что Ангел Хлемписта поскорей зажал
свой рот рукой, но от быстроты движения не удержался на ногах и сел на пол.
Андрей же соломея дрынваку и сплюнув гасмакрел похурею вольностей и кульпа фафанаф штос палмандеуб.
глАвНабор
Мах — леапие
мамах леапие гае
мамамех леапие гае у
В. — Коршун глодал кость.
Х. — Земляк падал на землю.
мои
вои
кои
веди
дуи
буи
вее
ае
хие
сео
пуе
пляе
клёе
поко
плие
плёе
флюе
мое
фое
тое
нюня
тюпя
кёё
пёё
фюю
юю
пляо
кляо
кляс
кля па фео
пельсипао
гульдигрея
пянь
фокен, покен, зокен, мокен
_________________________
Таким образом земляк вернулся на землю.
Утюгов (махая примусом).
Бап боп батурай!
обед прошёл благополучно.
Я съел одну тарелку супа
с укропом, с луком, со стрелой.
Да венигрет кортофель с хреном
милой Тани мастерство
ел по горло. вышел с креном
В дверь скрывая естество
Когда еда ключом вскипает
в могиле бомбы живота
кровь по жилам протекает
в тканях тела зашита
румянцем на щеке горит
в пульсе пао пуо по
пеньди пюньди говорит
бубнит в ухе по по по
я-же слушаю жужжанье
из небес в моё окно
Это ветров дребезжанье
миром создано давно.
тесно жить. покинем клеть.
будем в небо улететь.
(машет примусом).
Небо нябо небоби́
буби небо не скоби
кто с тебя летит сюда?
небанбанба небобей!
Ну ка небо разбебо
Хлебников — (проезжая на коне) —
пульси пельси пепопей!
Утюгов —
Всадник что ты говоришь?
Что ты едишь?
Что ты видишь?
Что ты? Что ты —
всадник милый говориш?
Мне холмов давно не видно
сосен, пастбищь и травы
может всадник ты посмотришь
на природу своим глазом
я как житель современный
не способен знать каменья
травы, требы, труги, мхи
знаю только хи хи хи
Хлебников — (проезжая на быке) —
А ты знаешь небо утюгов?
Утюгов —
Знаю небо — небо жесть
в жести части — счётом шесть.
Хлебников — (проезжая на корове) —
Это не небо
Это ладонь
крыша пуруша и светлый огонь.
Утюгов —
О! мне небо надоело
оно висит над головой.
Протекает если дождик
сверху по небу стучит
Если кто по небу ходит
небо громом преисполненно
и кирпичные трясутся стены
и часы бьют не в попад
и льётся прадед пены
вод небесных водопад.
Однажды ветер шаловливый
унёс как прутик наше небо
люди бедные кричали
горько плакали быки.
Когда пастух глядел на небо
ища созвездие Барана
ему казалось буд-то рыбы
глотали воздух.
Глубь и голубь одно в другое превращалось.
Созвездье Лебедя несло
руль мозга памяти весло.
Цветы гремучие всходили
деревья тёмные качались.
Пастух задумался.
— Конечно, думал он, — я прав
случилось что-то.
Почему земля кругом похолодела?
и я дыхание теряю
и всё мне стало безразлично.
Сказал и лёг в траву.
— Теперь я понял, — прибавил он.
Пропало небо.
О небо небо, то в полоску
то голубое как цветочек
то длинное как камыши
то быстрое как лыжи.
Ну человечество! дыши!
Задохнимся, но всё же мы же
найдём тебя беглянку
не скроешся от нашей погони!
Сказал. И лёг в землянку
сложив молитвенно ладони.
Хлебников — (проезжая на бумажке) —
И что-же небо возвратилось?
Утюгов —
Да, Это сделал я.
Я влез на башню
взял верёвку
достал свечу
поджёг деревню
открыл ворота
выпил море
Завёл часы
сломал скамейк<у>
и небо пятясь по эфиру
тотчас-же в стойло возвратилось.
Хлебников — (скоча в акведуке) —
А ты помнишь: день-то хлябал.
А ты знаешь: ветром я был.
Утюгов — (размахивая примусом) —
Бап боп батурай!
Держите этого скакуна!
Держите он сорвет небо!
Кокен, фокен, зокен, мокен!
Из открытых пространств слетал тихо земляк держа под мышкой Лебедя.
Земляк подлетает к крышам. На одной из крышь стоит женская статуя. Она хватает земляка и делает его тяжёлым.
Земляк смотрит в небеса, где он только что был.
Земляк —
Вон ведь откуда прилетел!
Утюгов — (высовываясь из окна). —
Вам не попадался скакун?
Земляк —
А каков он из себя?
Утюгов —
Да так знаете вот такой, с таким вот лицом.
Земляк —
Он скакал на карандаше?
Утюгов —
Ну да да да — это он и есть! Ах, зачем вы его не задержали! Ему прямая дорога в Г. П. У. Он… я лучше умолчу. Хотя нет, я должен сказать. Понимаете? я должен это выговорить. Он, этот скакун, может сорвать небо.
Земляк —
Небо? Ха ха ха! и! е! м. м. м. Фо фо фо! гы гы гы. Небо сорвать! А? Сорвать небо! Фо фо фо! Это невозможно. Небо гы гы гы, не сорвать. У неба сторож, который день и ночь глядит на небо. Вот он! Громоотвод. Кто посмеет сорвать небо, того сторож проткнёт. Понимаете?
Утюгов —
А что это вы держите под мышкой?
Земляк —
Это птичка. Я словил её в заоблачных высотах.
Утюгов —
Постойте, да ведь это кусок неба!
Караул! Бап боп батурай!
Ребята держи его!
На зов Утюгова бежали уже Николай Иванович и Аменхотеп. Ибис в руках Николая Ивановича почувствовал облегчение, что никто не рассматривает его устройство под хвостом, и наслаждался ощущением передвижения в пространстве, так как Николай Иванович бежал довольно быстро. Ибис сощурил глаза и жадно глотал встречный воздух.
— Что случилось? Где! Почему?! — кричал Николай Иванович.
— Да вот, кричал Утюгов — этот гражданин спёр кусок неба и уверяет что несёт птицу.
— Где птича? что птича? — суетился Николай Иванович. — Вот птица! — кричал он тыча ибиса в лицо Утюгова.
Земляк-же стоял у стены, крепко охватив руками Лебедя и ища глазами куда-бы скрыться.
— Разрешите, — сказал Аменхотеп, я всё сейчас сделаю. Где вор? Вот ведь время-то. А? Только и слышешь что там скандал, тут продуктов не додали, там папирос нет.
Я знаете-ли на Лахту ездил, так там дачники сидят в лесу и прямо сказать стыдно что там делается. Сплошной разврат.
— Кокен фокен зокен мокен! — не унимался Утюгов. — Что нам делать с вором? Давайте его приклеем к стене. Клей есть?
— А что с ним долго церемониться, — сказал проходящий мимо столяр сезонник похлёбывая на ходу одеколонец. — Таких бить надо.
— Бей! бай! Бап боп батурай! — крикнул Утюгов. Аменхотеп и Николай Иванович двинулись на Земляка.
Власть —
Клох прох манхалуа.
Опустить агам к ногам!
(Остановка). Покой. Останавливается свет. Все кто спал — просыпаются. Между прочим просыпается советский чиновник Подхелуков. (На лице акуратная бородка без усов). Подхелуков смотрит в окно. На улице дудит в рожок продавец керосина.
Подхелуков — Невозможно спать. В этом году нашествие клопов. Погляди как бока накусали.
Жена Подхелукова (быстро сосчитав сколько у неё во рту зубов, говорит со свистом).
— Мне уики-сии-ли-ао.
Подхелуков — Почему-же тебе весело?
Жена — Подхелукова — (обнимая — Аменхотепа). — Вот мой любовник!
Подхелуков — Фу, какая мерзость! Он в одних только трусиках. (подумав) — и весь потный.
Аменхотеп испуганно глядит на Подхелукова и прикрывает ладошками грудь.
Власть — Фы а фара. Фо. (берёт Земляка за руку и уходит с ним на ледник).
На леднике, на леднике
морёл сидит в переднике.
КаХаваХа.
Власть говорит: мсан клих дидубей
Земляк поёт: я вижу сон.
Власть говорит: ганглау́ гех
Земляк поёт: по сон цветок.
Власть говорит: сворми твокуц
Земляк поёт: теперь я сплю
Власть говорит: опусти агам к ногам
Земляк лепече<т>: Лили бай.
Рабинович, тот который лежал под кроватями, который не мыл ног, который насиловал чужих жён, — открывает корзинку и кладет туда ребёнка. Ребёнок тотчас же засыпает и из его головы растёт цветок. Кухивика.
Опять глаза покрыл фисок и глина.
мы снова спим и видим сны большого
млина.
107. «молвил Карпов: я не кит…»
молвил Карпов: я не кит
в этом честь моя порука.
Лёг на печку и скрипит.
Карпов думал: дай помру-ка.
Лёг и помер. Стрекачёв
плакал: Карпов табуретка
то то взвоет Псковичёв
над покойным. Это редко.
В ночи длинные не спится
вдовам нет иных мужей
череп к люльке не клонится
мысли бродит веселей.
Мысль
вдовы:
Вот люди
была я в ЗАГСЕ
но попала с черного крыльца на кухню.
А на кухне белый бак
кипятился пак пак.
108. «Двести бабок нам плясало…»
Двести бабок нам плясало
корки струха в гурло смотрели
тристо мамок лех воскинув
мимо мчались вососала
хон и кен и кур и по
всё походило на куст вербин
Когда верблюд ступает по доске
выгнув голову и четырнадцать рожек
а жена мохнаг фефила
жадно хлебает гороховый ключ
тут блещет муст.
пастух волынку
рукой солдатскою берёт
в гибких жилах чуя пынку
дыню светлую морёт
дыня радостей валиса
гроб небес шептун земли
змёзда выстрое колёса
пали в трещину
пали звёзды
пали камни
пали доги
пали веки
пали спички
пали бочки
пали великие цветочки.
волос каменного смеха
жир мечтательных полётов
конь бесдонного мореха
шут вороного боя
крест кожанных переплётов
живот роста птиц и мух
ранец Лилии жены тюльпана
дом председателя наших и ваших
всё похоже на суповую кость.
109. Вечерняя песнь к имянем моим существующей
дочь дочери дочерей дочери Пе
дото яблоко тобой откусив тю
соблазняя Адама горы дото тобою любимая дочь
дочерей Пе.
мать мира и мир и дитя мира су
открой духа зерна глаз
открой берегов не обернутися головой тю
открой лиственнице со престолов упадших тень
открой Ангелами поющих птиц
открой воздыхания в воздухе рассеянных ветров
низзовущих тебя призывающих тебя
любящих тебя
и в жизни жёлтые находящих тю.
баня лицов твоих
баня лицов твоих
дото памяти открыв окно огляни расположенное поодаль
сосчитай двигающееся и неспокойное
и отложи на пальцах неподвижные те
те неподвижные дото от движения жизнь приняв
к движению рвутся и всё же в покое снут
или быстрые говорят: от движения жизнь
но в покое смерть
Начало и Власть поместятся в плече твоём
Начало и Власть поместятся во лбу твоём
Начало и Власть поместятся в ступне твоей
но не взять тебе в руку огонь и стрелу
но не взять тебе в руку огонь и стрелу
дото лестница головы твоей
дочь дочери дочерей дочери Пе.
о фы лилия глаз моих
Фе чернильница щёк моих
трр ухо волос моих
радости перо отражения свет вещей моих
ключ праха и гордости текущей лонь
молчанию прибежим люди страны моей
дото миг число высота и движения конь.
об вольности воспоём сестра
об вольности воспоём сестра
дочь дочери дочерей дочери Пе
имянинница имяни своего
ветер ног своих и пчела груди своей
сила рук своих и дыхание моё
неудобозримая глубина души моей
свет поющий в городе моём
ночи радость и лес кладбища времён тихостоящих
храбростью в мир пришедшая и жизни свидетельница
приснись мне.
110. «ляки страха гануе…»
ляки страха гануе
поляки бороды гану
мевы лодочек пята
бевы санок полео
рёх подруги феи фуи
дням тусусы лепы хипы
грех подруги феи дуи
коням и птицам глаза протыкать
нельзя-ли мне послушать ваши бредни?
наши бредни
злые мредни
крепче пыни
мельче дыни
ярче камня
длиннее собаки.
нельзя ли подруги поцеловать ваши ноги?
наши ноги не целуют
ноги тайные места
нас ласкают и целуют
толь<ко> в плечи и в уста.
поцелуйте если хотите ручку.
Он смеётся шепчет: гага
ручку ласково берёт
и притопнув как бумага
скачет весело вперёд.
111. Месть
писатели:
мы руки сложили
закрыли глаза
мы воздух глотаем
над нами гроза
и птица орёл
и животное лев
и волны морёл
мы стоим обомлев
апостолы:
воистину бе
начало богов
но мне и тебе
не уйти от оков
скажите писатели
еф или Ка.
писатели:
небесная мудрость
от нас далека.
апостолы:
Ласки век
маски рек
баски бег
человек.
Это ров
это мров
это кров
наших пасбищь и коров.
Это лынь
это млынь
это клынь
это полынь.
писатели:
Посмотрите посмотрите
поле светлое лежит
посмотрите посмотрите
дева по полю бежит
посмотрите посмотрите
дева ангел и змея.
апостолы:
огонь
воздух
вода
земля.
фауст:
а вот и я.
писатели:
мы не медля отступаем
отступаем. наши дамы
отступают. и мы сами отступаем
но не ведаем куда мы
фауст:
какая пошлость!
вот в поле дева.
пойду к ней.
Она в лево.
Дева стой!
Она в право
Ну какая она глупая право!
писатели:
а вы деву поманите
погади ка погади ка
каво надо прогоните
уходи ка уходи ка.
фауст:
мне свыше власть дана
я сил небесных витязь
а вы писатели урхекад сейче!
растворитесь!
писатели: мы боимся мы трясёмся
мы трясёмся мы несёмся
Мы несёмся и трясёмся
но вдруг ошибёмся.
фауст:
я поглядев на вас нахмурил брови
и вы почуяли моё кипенье крови
смотрите сукины писатели
не пришлось-бы вам плясать ли
на расколённой плите.
писатели:
мы те те те те те те
те теперь всё поняли
почему вы так свирепы
не от нашей вони-ли?
фауст:
что-с?
да как вы смеете меня за нюхателя считать?
идите вон. умрите.
а я останусь тут мечтать
один о Маргарите.
писатели:
мы уходим мы ухидем
мы ухудим мы ухядем
мы укыдим мы укадем
но тебе бородатый колдун здорово нагадим.
фауст:
я в речку кидаюсь
но речка шнурок
за сердце хватаюсь
а сердце творог
Я в лампу смотрюся
но в лампе гордон
я ветра боюся
но ветер картон.
Но ты Маргарита
ни ни и не не
как сон Маргарита
приходишь ко мне
усы молодые
колечками вьются
и косы златые
потоками льются
глаза открывают
небесные тени
и взглядом карают
и жгут и летени
стою к Маргарите
склоняя мисон
но ты Маргарита
и призрак и сон.
маргарита:
в легком воздухе теченье
столик беленький летит
ангел пробуя печенье
в нашу комнату глядит
милый Фридрих Фридрих милый
спряч меня в высокий шкап
что бы чорт железной вилой
не пронзил меня куда б
встань послушный встань любезный
двери камнем заложи
чтобы чорт водой железной
не поймал мои ножи
для тебя покинув горы
я пришла в одном платке
но часы круглы и скоры
быстры дни на потолке
мы умрём. потухнут перья
вспыхнут звёзды там и тут
и серьезные деревья
над могилой возрастут.
фауст:
что слышу я?
как буд-то бы фитиль трещит
как буд-то мышь сребёт
как буд-то таракан глотает гвоздь
как буд-то мой сосед
жилец судьбою одинокий
рукой полночной шарит спичку
и ногтем сволочь задевает
стаканы полные воды
потом вздыхает и зевает
и гладит кончик бороды
иль это облаками окружённая
сова сном сладким поражённая
трясти крылами начала
иль это в комнате пчела
иль это конь за дверью ржёт
коня в затылок овод жжёт
иль это я в кофтане чистом
дышу от старости со свистом
маргарита:
над высокими домами
между звёзд и между трав
ходят ангелы над нами
морды сонные задрав
выше стройны и велики
воскресая из воды
лишь архангелы владыки
садят Божие сады
там у Божьего причала
(их понять не в силах мы)
бродят светлые Начала
бестелесны и немы
апостолы:
выше спут Господни Власти
выше спут Господни Силы
Выше спут одни Господства
мы лицо сокроем княз
ибо формы лижут Власти
ибо гог движенья Силы
ибо мудрости Господства
<в дыры неба ускользают>
радуйтеся православные
языка люди
хепи дадим дуб Власти
хепи камень подарим Силе
хепи Господству поднесём время
и ласковое дерево родным тю
бог:
куф куф куф
Престол гелинеф
Херуф небо и земля
Сераф славы твоея
фауст:
я стою
в дали в близи
лоб в огне
живот в грязи
летом жир
Зимою хлод
в полдень чирки
кур кир кар
льётся время
спит арон
стонут братья
с трёх сторон
летом жир
зимою хлод
в полдень чирки
кур кир кар
вон любовь
бежит груба
ходит бровь
дрожит губа
летом жир
зимою хлод
в полдень чирки
кур кир кар
я пропал
среди наук
я комар
а ты паук
летом жир
зимою хлод
в полдень чирки
кур кир кар
дайте ж нам
голов кору
ноги суньте
нам в нору
летом жир
зимою хлод
в полдень чирки
кур кир кар
маргаритов
слышен бег
стройных гор
и гибких рек
летом жир
зимою хлод
в полдень чирки
кур кир кар
апостолы:
мы подъемлем бронь веков
ландыш битвы рать быков
писатели:
небо тёмное стоит
птицы ласточки летят
колокольчики звенят.
фауст:
вспомним старцы Маргариту
пруд волос моих, ручей
Ах увижу-ль Маргариту
кто поймет меня?
апостолы:
свечей
много в этом предложеньи
сабель много но зото
нет ни страха ни движенья
дай тарелку.
фауст:
Гатово. Олег трубит
собаки
хвисты по ветру несут
львы шивелятся во мраке.
где кувшин — вина сосуд?
писатели:
в этом маленьком сосуде
есть и проза и стихи
но никто нас не осудит
мы и скромны и тихи.
фауст:
Я прочитал стихи
прелест<н>о
писатели:
благодарим.
нам очень лестно
фауст:
Стихи прекрасны и певучи.
писатели:
ах бросте
это слов бессмысленные кучи
фауст:
Ну правдо
есть в них и вода
но смыслов бродят сонные стада
любовь торжественно воспета
вот например стихи:
«в любви друзья куда ни глянь
всюду дрынь и всюду дрянь»
слова сложились как дрова
в них смыслы ходят как огонь
посмотрим дальше, вот строфа:
«к дому дом прибежал
громко говоря
чей-то труп в крови лежал
возле фанаря
а в груди его кинжал
вспухнул как слюда
я подумал — это труп
и бросая дым из труб
я пришёл сюда»
Это смыслов конь.
писатели:
мы писали сочиняли
рифмовали кормовали
пермадули гармадели
фои фари поги гири
магафори и трясли
фауст:
Руа рео
кио лау
кони фиу
пеу боу
мыс мыс мыс
вам это лучше известно.
112. «лоб изменялся…»
лоб изменялся
рог извивался
лоб к верху рос и лес был нос
и рог стал гнуться
рог стал гнуться
стал гнуться
а лоб стал шире и кофа был гриб
а рог склонялся
из прямого стал кривым
чем выше и шире лоб
тем кривее рог
и что бы это значило
что рог стал кружочком
а лоб стал мешочком
Ау! Ау! лоб очень высокий
и рог сосал его жевительные соки.
113. «Где-ж? Где-ж? Где-ж? Где-ж?..»
Где-ж? Где-ж? Где-ж? Где-ж?
Полубог и полуплешь?
Ой люди не могу!
Полубог и полуплешь!
Ты-с Ты-с Ты-с Ты-с
хоть и жид, а всё-же лыс
Ой люди не могу
хот и жид, а всё-же лыс
Их! Их! Их! Их!
тоже выдумал жених!
Ой люди не могу
тоже выдумал жених!
Ты-б Ты-б Ты-б Ты-б
лучше б ездил на балы б
Ой люди не могу
лучше-б ездил на балы-б
Там-с Там-с Там-с Там-с
Забавлял-бы плешью дам-с
Ой люди не могу
Забавлял-бы плешью дам-с.
Мы-ж Мы-ж Мы-ж Мы-ж
все же знаем что ты рыж
Ой люди не могу
все-же знаем что ты рыж
Мне ж Мне ж Мне ж Мне ж
Надоела полуплешь
Ой люди не могу
Надоела полуплешь.
114. Радость
Мыс Афилей —
не скажу что
и в чём отличие пустого разговора
от разговора о вещах текучих
и даже лучше о вещах токого рода
в которых можно усмотреть
причину жи<з>ни времяни и сна.
Сон — это птица с рукавами
А время — суп высокий, длинный
и широкий
А жизнь — это времяни нога
Но не скажу что можно говорить об этом
и в чём отличие пустого разговора
от разговора о причине
сна, времяни и жизни.
Да время — это суп кручины
А жизнь — дерево лучины
А сон пустыня и ничто.
Молчите.
в разговоре хоть о чём ни будь
всегда пресутствует желание
сказать хотя бы что ни будь
И вот в корыто спрятав ноги
воды мутные болтай
мы весёлые как боги
едем к тёте на Алтай.
Тётя —
Здраствуй здраствуй
путьша пегий
уж не ты-ли путник тут
хучешь буквам абевеги
из чернил приделать кнут.
Я старуха ты плечо
я прореха ты свеча
то то будет горячо
поли в ухо моряча
Мыс Афилей —
Не вдавайтесь
а вдавейтесь
не пугайтесь
а пугейтесь
всё настигнет естега
есть и гуки и снега.
Тётя —
Ну ползи за воротник
ты рудник и ты крутник.
Мыс Афилей —
А ты тётя не хиле
ты микука на хиле.
Тётя —
врозь и прямо и все дней
мокла радости видней
хоть и в Библи был потоп
но не тупле а в котоп.
Мыс Афилей —
Хваду глевла говори
что сказали главари
медень в оципе галдай
или гландие отгада
Тётя —
Я старуха без очков
не видать мне пяточков
вижу в морде бурачёк
ну так значит пятачёк.
Мыс Афилей —
ты старуха не виляй
коку маку не верти
покажу тебе гуляй
будешь киснуть в заперти
Где контыль? и где монтыль?
где двудлинная мерла?
Тётя (трясясь) —
Ойде люд и не бундыль
я со страху померла.
Мыс Афилей — (доставая карандаш) —
Прочь прочь прочь О
отойди
тётя радости река
на зем вилы поклади
пожалейте моряка.
Тётя — Ты не ври и не скуври
вижу в шиле шушность я
ты мой дух не оскверни
потому что скушность я.
Мыс Афилей — Потому что скушность я.
Тётя — Е еда мне ни к чему
ешь и ешь и ешь и ешь
ты подумай почему
всё земное плешь и греш
Мыс Афилей — (подхватывая) —
Это верно плешь и греш
когда спишь тогда не ешь
когда еш тогда не спишь
когда ходишь, то гремишь.
а гремишь так и бежишь
но варенье не еда
сунешь ложку в рот, гляд<и>шь
надо сахару.
Беда!
Тётя —
Ты гордыни печенек
полон ласки полон нег
приласкай меня за грудь
только сядем где ни будь.
Мыс Афилей —
Дай мне руку и цветок
Дай мне зубки и свисток
Дай мне ножку и графин
Дай мне брошку и парафин.
Тётя —
Ляг и спи и види сон
бод то в поле ходит слон
нет не слон, а доктор Булль
он несёт на палке нуль
только это уж не по
уж не поле и не ле
уж не лес и не балко
не балкон и не чепе
не чепец и не свинья
Только ты, да только я.
Мыс Афилей —
Ах как я рад и счастлив
тётя радости река
тётя слива между слив
пожалейте моряка.
Тётя —
Ну влепи мне поцелуйчик
прямо в соску и в ноздрю
мой бубенчик херувимчик
на коленки посади
с боку шарь меня глазами
а руками позади.
Мыс Афилей —
Это тётя хм чудная
осенила тебя мысль
Что ты смотришь как Даная
мне в глаза ища блаженство
что твердишь ты мне «одна я
для тебя пришла с вершины
Сан-Бернара тьпфу! Алтая
принесла тебя аршины».
Тётя —
Ну аршины так аршины
Ну с вершины так с вершины
дело в том что я нагая.
Любит кто тебя другая?
Мыс Афилей —
Да другая и получше
и получше и почище
посвежей и помоложе
Тётя —
Боже! Боже! Боже! Боже!
Мыс Афилей — (переменив носки) —
Ты сама пойми я молод
молод свеж, тебе не пара
я ударю буд-то молот
я дышу и много пара.
Тётя —
Я одна дышу как рота
но в груди моей мокрота
я ударю как машина
куб на вылет в пол аршина.
Мыс Афилей —
Верно вижу ты упряма
тётя радости река
тётя мира панорама
пожалейте моряка.
Тётя —
Погляди ведь я рыдая
на коленях пред тобой
я как прежде молодая
с лирой в пальцах и трубой.
Мыс Афилей — (прыгая от счастья) —
То-то радости поток
Я премудрости моток!
115. «Фадеев Калдеев и Пепермалдеев…»
Фадеев Калдеев и Пепермалдеев
однажды гуляли в дремучем лесу
Фадеев в цилиндре Калдеев в перчатках
А Пепермалдеев с ключом на носу
Над ними по воздуху сокол катался
в скрипучей тележке с высокой дугой
Фадеев смеялся, Калдеев чесался
а Пепермалдеев легался ногой
Но вдруг неожиданно воздух надулся
и вылетел в небо горяч и горюч
Фадеев подпрыгнул Калдеев согнулся
А Пепермалдеев схватился за ключ
Но стоит ли трусить подумайте сами
Давай мудрецы танцовать на траве
Фадеев с кардонкой Калдеев с часами
а Пепермалдеев с кнутом в рукаве
И долго весёлые игра затеяв
пока не проснутся в лесу петухи
Фадеев Калдеев и Пепермалдеев
смеялись хаха, хохохо, хи-хи-хи!
116. «Аларих: четыре дня над Римом летал пророк»
Аларих:
четыре дня над Римом летал пророк.
и двести тысяч кельтов через Альпы вёл
под уздечку Радагес.
Я видел гибель Стилихона, он в бездну
друг скакал на стуле
за ним Евхерий в бездну падал
неся в руках железный крест.
Я под сосной лежал на мху
в лесу шакал кричал ху ху!
Рим снился мне
в кругу зелёных опахал.
Сам император на коне
в бобровой шляпе хохотал
и я во сне подумал: проще
его убить. Какой нахал
и я проснулся в дикой роще
и как безумный хохотал
Готы:
117. «всякую мысль оставь…»
всякую мысль оставь
всякое дело забудь
мир от тебя отвернётся
мы-же на помощь придём.
118. «Ревекка Валентина и Тамара…»
Ревекка Валентина и Тамара
Раз два три четыре пять шесть семь
Совсем совсем три грации совсем
Толстушка, Коротышка и Худышка
Раз два три четыре пять шесть семь
Совсем совсем три грации совсем!
Ах если б обнялись они, то было б
Раз два три четыре пять шесть семь
Совсем совсем три грации совсем
Но если бы и не обнялись-бы они то даже так
Раз два три четыре пять шесть семь
Совсем совсем три грации совсем.
119. «был он тощь высок и строен…»
был он тощь высок и строен
взглядом женщин привлекал
ел по-барски и порой он
изумительно икал.
ну она была попроще
тоже стройна и тонка
духом немка, с виду мощи
ростом в верх до потолка.
раз в писательской столовой
две склонились головы
подовившись лбом коровы
оба умерли увы.
но забыть они могли ли
друг про друга? Это враки!
Покойники в могиле
оба встретились Ура
Тут она сказала: Боже
как покойник пропищав
и в могиле ты всё тоже
так-же гнусен и прыщав
он ответил зеленея:
дух свободен от прыщей
ты-же стала лишь длиннее
и глупея и тощей.
Но она сказала: Знаешь
будь рябым и будь немым
будь бесплотным понимаешь
ты мне душка м м м
О! вскричал он. Ты мне душка!
Что за чудный оборот!
Ты царица! ты индюшка
«Аромат» наоборот!
120. «Неужели это фон…»
Неужели это фон
Пантелей сказал угрюмо
неужели это пон
Каблуков сказал увы
на плечах его висело
три десятых головы
Пантелей вскричал урча
не губите этот ландыш
я племянник сюргуча
я висел прибит к волам
те паслись на Москворечьи
вдруг жестянка пополам
О промолвил Каблуков
сунув лампу под кровать
я конечно не таков
Густо кругло полно врать
всё похоже на ковыль
прокричала громко мать.
Каблуков сказал увы
на плечах его висело
три десятых головы.
Тут вошла его жена
с петухом на подбородке
в сапоги наряжена
Каблуков сказал ги ги
ты не думай о платенцах
ты себя побереги
за окошком хлопал ветер парусин
в это время из комода
вышел заяц керосин
Пантелей сказал пупу
под ногами Пантелея
все увидели крупу
Каблуков сказал увы
на плечах его висело
три десятых головы
мать воскликнула ва ва
вместо рук её болтались
голубые рукава.
А жена сказала хом
все увидели внезапно
подбородок с петухом.
121. «Кулундов: Где мой чепец?..»
Кулундов:
Где мой чепец? Где мой чепец?
Родимов:
Надменный конь сидел в часах
Кулундов:
Куда затылком я воткнусь?
Родимов:
За ночью день, за днём сестра.
Кулундов:
Вчера чепец лежал на полке
Сегодня он лежал в шкапу
Родимов:
Однажды царь, он в трёхуголке
гулял по Невскому в плаще.
Кулундов:
Но где чепец?
Родимов:
И царь смеялся
когда машинку видел он
в кулак торжественный смеялся
царицу зонтиком толкал.
Кулундов:
Чепец в коробке!
Родимов:
Царь хранил
своё величье вековое
Сафо двумя пальцами курил
пуская дым.
Кулундов:
А? Что такое?
Скажите, где мой шарф?
Родимов:
Скакал извощик.
Скакал по правой стороне.
Кричал царю: сойди с дороги
не то моментом задавлю!
Смеялся царь склонясь к царице.
Кулундов:
Простуда в горло попадёт
поставлю вечером горчичник.
Родимов:
И крикнул царь: какой болван!
На мне тужурка из латуни
а на царице календарь.
Меня так просто не раздавишь
царицу санками не сдвинешь
и в доказательство мы ляжем
с царицей прямо под трамвай.
Кулундов:
Потом советую, сам-друг Кулундов
одень шерстяную рубашку.
На двор Кулундов не ходи
но поцелуй свою мамашку.
Мамаша:
Нет, нет, избавь меня Кулундов.
Родимов:
И вот вздымая руки к небу
царь и царица на рельсы легли
и взглядом и пушкой покорны Канебу
большие солдаты царя стерегли.
Толпа на Невском замерла
неслась миллиция скачками
но птица в воздухе стрела
глядела чудными зрачками.
Царь встал.
Царица встала.
все вздохнули.
Царь молвил: накось выкуси!
Царица крикнула: мы победили!
Канеб сказал: мы льнём к Руси.
в дали солдаты уходили.
Но вдруг извощик взял и ударил
кнутом царя и царицу по лицу.
Царь выхватил саблю
и с криком: смерть подлецу!
пустился бегом по Садовой.
Царица рыдала. Шумела Нева.
Народ волновался на битву готовый.
Кулундов:
Ну прощайте мамочка
я пошёл на Карповку.
Мамаша:
Два поклона дедушке.
Кулундов:
Хорошо, спасибочки.
Родимов (один):
Да, министр Пуришкевич
был однажды на балу
громко музыка рычала
врали ноги на полу.
дама с голыми плечами
извивалась колбасой
генерал для развлеченья
шлёпал пятками босой.
Царь смеялся над царицей,
заставлял её в окно
для потехи прыгнуть птицей
или камнем всё равно.
Но царица для потехи
в руки скипитор брала
и колола им орехи
при помощи двухголового орла.
Голова на двух ногах (входя):
Родимов ты заврался.
Я сам бывал на вечеринках
едал индеек в ананасах
видал полковника в лампасах.
Я страсть люблю швырять валета,
когда летит на встречу туз
когда сияет эполета
и над бокалом вьётся ус.
Когда смугла и черноброва
к тебе склоняется княжна
на целый мир глядя сурово
С тобой как с мальчиком нежна.
Люблю когда зарю почуя
хозяин лампу тушит вдруг
и гости сонные тоскуя
сидят безмолвные вокруг.
Когда на улице светая
летают воздухи одни
Когда проходит ночь пустая
и гаснут мёртвые огни.
Люблю Родимов! Нет спасенья!
В спасенье глупые слова!
Вся жизнь только воскресенье!
Родимов:
Молчи пустая голова!
Аларих, готский король:
видел я в долинах Рога
мчался грозный Ахерон
он глядел умно и строго
точно ехал с похорон
то долина то гора
пролетали над водой
то карина то мара
с боку хвостик золотой
Бог глядел в земную ось
всё как суп во мне тряслось
вся шаталась без гвоздей
геометрия костей.
тут открылся корридор
взвился дубом нашатырь
мне в лицо глядел кондор
тучи строгой поводырь
Эй душа колпак стихов
разом книги расплоди
сто простят тебе грехов
только в точку попади
Ну Родимов дай ладонь!
Родимов:
На ладони скачет конь.
122. Он и Мельница
Он — Простите, Где дорога в Клонки?
Мельница — Не знаю.
шум воды отбил мне память.
Он — Я вижу путь железной конки.
Где остановка?
Мельница — Под липой.
там даже мой отец сломал себе ногу.
Он — Вот ловко!
Мельница — Ей Богу!
Он — А ныне ваш отец здоров?
Мельница — О да, он учит азбуке коров.
Он — Зачем же тварь
учить значкам?
Кто твари мудрости заря?
Мельница — Букварь.
Он — Зря, зря.
Мельница — Поднесите ка к очкам
мотылька.
Вы близоруки?
Он — Очень.
вижу среди тысячи предметов…
Мельница — Извените, среди сколька?
Он — Среди тысячи предметов,
только очень крупные штуки.
Мельница — В мотыльке
и даже в мухе
есть различные коробочки
расположенные в ухе
на затылке — пробочки.
Поглядите.
Он — Погадите
Запотели зрачки.
Мельница — А что это торчит из ваших сапог?
Он — Стручки.
Мельница — Трите с лева глаз на право
Он — Фу ты! треснула оправа!
Мельница — Я замечу вам: глаз не для
развлечений разных дан
Он — разрешите вас в бедро поцеловать не медля
Мельница — Ах отстаньте хулиган!
Он — Вы жестоки. что мне делать?
Я ослеп. дорогу в Клонки не найду
Мельница — и конки
здесь не ходят на беду.
Он — вы обманщица.
вы недотрога.
И впредь моя нога
не переступит вашего порога.
123. Виталист и Иван Стручков
живёт и дышет всякий лист, —
сказал однажды виталист.
И глупо превращать вселенную в мешки,
Куда летит поток молекулярных точек
не ведает рождённый есть,
где туча беленький платочек
задумала с подругой сесть
никто не знает. Всюду воля
отличная от нас. Но лишь
огонь приносит неба весть
Иван Стручков сказал: шалишь
мы всё перещупали, всё разложили
и вся вселенная на шиле
нашего разима острого.
и даже камень с острова
необитаемых просторов
живуч как боров.
и виталист был посрамлён.
Дурак, захлопни медальон!
124. «довольно в берлоге…»
довольно в берлоге
ворочился бобр
голодные боги
планету вертели
как рыба дышали
как пчёлы летели
как мысли бежали
тряслись как рогожи.
блондины гвардейцы
скакали О Боже!
стрелки как индейцы
но в нашем картоне
не дремлют капланы
и к небу ладони
бросают уланы
125. «боги наги…»
боги наги
боги маги.
Если берег накинает
волю камнями швырять
в бомбе злоба закипает
боги наги
боги маги
Вот хитрец идет на кла…
о хитрец и копуцы…
Злая тень ему легла
вдоль щеки.
в его руке
виден штопор
О хитрец!
боги наги
боги маги
Если крышу сдёрнет вдруг
не смотри тогда на верх
что бы пыль и штукатурка
не засыпали твой глаз
боги наги
боги маги
Лампа Саша ты карзина
не способная светить
тёмной ванне ты кузина
боги наги
боги маги
126. «Задумали три архитектора…»
Задумали три архитектора
Построить весёлый храм.
Собрали четыре архитектора
Деревяшек и всякий хлам.
И плотники воду носили ведёрками,
Вокруг архитектора шлялись пятёрками.
127. «Человек устроен из трёх частей…»
Человек устроен из трёх частей,
Из трёх частей,
Из трёх частей,
Хэу ля ля
Дрюм дрюм ту ту
Из трёх частей человек.
Борода и глаз и пятнадцать рук,
И пятнадцать рук,
И пятнадцать рук,
Хеу ля ля
Дрюм дрюм ту ту
Пятнадцать рук и ребро
А впрочем, не рук пятнадцать штук,
Пятнадцать штук,
Пятнадцать штук,
Хеу ля ля
Дрюм дрюм ту ту
Пятнадцать штук, да не рук.
128. «тогда солдатик маленький…»
тогда солдатик маленький
вздыхает горячо
он с ног снимает валеньки
кладет их на плечо…
129. «видишь основание дома, на гальках покоится с миром…»
видишь основание дома, на гальках покоится с миром
и мягкий песочек основанию ложе.
Эта дверь с певучей пружиной вход,
а та с замком и латунной ручкой — выход.
130. «для вас для вас…»
для вас для вас
я был на юге
где турки ходят завернувшись в ватные халаты.
где лошади, оскалив жёлтые зубы,
кусают яблоко и нахально смотрят на караульного.
131. Скавка
восемь человек сидят на лавке
вот и конец моей скавке.
132. «Я был у Шварца…»
Я был у Шварца
слышал его стихи
он их читал стесняясь и краснея
о эти штучки, их видел во сне я
и не считал за полную удачу.
133. «Взяли фризовую шинель…»
Взяли фризовую шинель
пристрочили кант
положили на панель
вот и вышел музыкант.
134. Третья цисфинитная логика бесконечного небытия
Вот и Вут час.
Вот Час всегда только был, а теперь только пол часа.
Нет пол часа всегда только было,
а теперь только четверть часа.
Нет четверть часа всегда только было,
а теперь только восьмушка часа.
Нет все части часа всегда только были,
а теперь их нет.
Вот час.
Вут час.
Вот час всегда только был.
Вут час всегда теперь быть.
Вот и Вут час.
135. Звонитьлететь (третья цисфинитная логика)
Вот и дом полетел.
Вот и собака полетела.
Вот и сон полетел.
Вот и мать полетела.
Вот и сад полетел.
Конь полетел.
Баня полетела.
Шар полетел.
Вот и камень полететь.
Вот и пень полететь.
Вот и миг полететь.
Вот и круг полететь.
Дом летит.
Мать летит.
Сад летит.
Часы летать.
Рука летать.
Орлы летать.
Копьё летать.
И конь летать.
И дом летать.
И точка летать.
Лоб летит.
Грудь летит.
Живот летит.
Ой держите ухо летит!
Ой глядите нос летит!
Ой монахи рот летит!
Дом звенит.
Вода звенит.
Камень около звенит.
Книга около звенит.
Мать и сын и сад звенит.
А. звенит
Б. звенит
ТО летит и ТО звенит.
Лоб звенит и летит.
Грудь звенит и летит.
Эй монахи рот звенит!
Эй монахи лоб летит!
Что лететь, но не звонить?
Звон летает и звинеть.
ТАМ летает и звонит.
Эй монахи! мы летать!
Эй монахи! мы лететь!
Мы лететь и ТАМ летать.
Эй монахи! мы звонить!
Мы звонить и ТАМ звинеть.
136. «мы письма пишем в ночь друг другу…»
мы письма пишем в ночь друг другу
закинув плечи как солдат.
моё летит как ветер в Лугу,
твоё несётся в Ленинград
и лишь только путник в поле
наших писем видет бег
он стоять не в силах боле
тихо падает на брег.
137. «Пришла весна…»
Пришла весна.
вздулись камни.
веселее стали нам дни.
пришла весна
тепло и камни
веселее стали нам дни.
Тут весна!
Кричали камни
и теплее стали нам дни
зачем весна
ложиться в камни
отдавайте только нам дни
Где весна?
Смотри на камни.
камням ночь отдай, а нам дни.
Уходи весна под камни
на земле оставь лишь нам дни.
138. «Лампа Саша: Я глядела на контору…»
Лампа Саша:
Я глядела на контору.
кофту муфту и печать
я светила Никанору
ноги стройные читать
слышу в поле Милирея
зубом щёлкает кабан
вижу корень сельдирея
ловит муху в барабан
люди люди бростье мыло
встаньте в комнате как боги
всё что будет всё что было
всё разбудет на пороге.
Никанор:
понял понял в эту пору
наши гуды наши муки
все подвластны коленкору
но страдали только руки
роту круглую корыты
реки голых деревень
ямы страшные нарыты
в ямах каша и ремень
Кто поверит в Лампу Сашу?
где страница наших ног?
мы сидим и просим кашу
лампу, муху и курок.
Лампа Саша:
вы светили вашь покой
свет убог и никакой
я светила бегал свет
вы светили света нет
вы сидели на гвозде
на конторе и везде
я сидела бегал свет
вы сидели света нет
вы глядели в камертон
в кофту муфту и в картон
я глядела бегал свет
вы глядели света нет
вы лежали в сундуке
в сапогах и в сюртуке
я лежала бегал свет
вы лежали света нет
вы висели над столом
с топором и помелом
я висела бегал свет
вы висели света нет
Никанор:
понял понял в эту пору
понял домом и дугой
всё подвластно коленкору
139. Турка — Турка
Утром рано на заре
ехал турка на горе
летом гром
зимою снег
в полдень чирки
кур кир кар.
Вот и феска и халат
турка любит шеколад
летом гром
зимою снег
в полдень чирки
кур кир кар.
Турка скачет в облака
дайте турке молока
летом гром
зимою снег
в полдень чирки
кур кир кар.
Турка скачет над рекой
милый турка дорогой
летом гром
зимою снег
в полдень чирки
кур кир кар.
Сверху звезды снизу мост
турка скачет во весь рост
летом гром
зимою снег
в полдень чирки
кур кир кар.
Здравствуй небо! Здравствуй ночь!
крикнул турка во всю мочь
летом гром
зимою снег
в полдень чирки
кур кир кар.
140. «Папа спит…»
Папа спит
и Лиза тоже
Иля дремлет во всю мочь
Я в окно взглянул. О Боже!
Там уж утро, а не ночь.
мне осталось только плюнуть
и раздеться и в кравать
спать и спать и спать и думать
только-б десять не проспать
Кто ж энергией томимый
встанет раньше. Помоги
чтобы в десять с половиной
мне обуться в сапоги.
и заботами снедаем
вспом<н>и будучи в штанах
сам быть может за трамваем
будешь гнаться в попыхах
А быть может не догнав
перепрыгнув сто канав
за другим каким трамваем
ты помчишся в попыхах.
141. «Я вам хочу рассказать…»
Я вам хочу рассказать одно происшествие, случившееся с рыбой или даже вернее не с рыбой, а с человеком Патрулёвым, или даже ещё вернее с дочерью Патрулёва.
Начну с самого рождения. Кстати о рождении: у нас родились на полу… Или хотя это мы потом расскажем.
Говорю прямо:
Дочь Патрулёва родилась в субботу. Обозначим эту дочь латинской буквой М.
Обозначив эту дочь латинской буквой М, заметим, что:
1. Две руки, две ноги, посерёдке сапоги.
2. Уши обладают тем-же, чем и глаза.
3. Бегать — глагол из под ног.
4. Щупать — глагол из под рук.
5. Усы могут быть только у сына.
6. Затылком нельзя рассмотреть, что висит на стене. 17. Обратите внимание, что после шестёрки идёт семнадцать.
Для того, чтобы раскрасить картинку, запомним эти семнадцать постулатов.
Теперь обопрёмся рукой о пятый постулат и посмотрим, что из этого получилось.
Если-бы мы упёрлись о пятый постулат тележкой или сахаром или натуральной лентой, то пришлось-бы сказать что: да, и ещё что ни будь.
Но на самом деле вообразим, а для простоты сразу и забудем то, что мы только что вообразили.
Теперь посмотрим, что получилось.
Вы смотрите сюда, а я буду смотреть сюда, вот и выдет, что мы оба смотрим туда.
Или говоря точнее я смотрю туда, а вы смотрите в другое место.
Теперь уясним себе что мы видим. Для этого достаточно уяснить себе поотдельности что вижу я и что видите вы.
Я вижу одну половину дома, а вы видите другую половину города. Назовём это для простоты свадьбой.
Теперь перейдёмте к дочери Патрулёва. Её свадьба состоялась ну скажем тогда-то. Если-бы свадьба состоялась раньше, то мы сказали бы что свадьба состоялась раньше срока. Если-бы свадьба состоялась позднее, то мы сказали-бы «Волна», потому что свадьба состоялась позднее.
Все семнадцать постулатов или так называемых перьев, налицо. Перейдём к дальнейшему.
Дальнейшее толще предыдущего
Сом керосинки толще.
Толще лука морской винт.
Книга толще тетради
а тетради толще одной тетради
Это стол он толще книги
Это свод он толще пола
Этот стол толще предидущего
а предидущий выше лука
Лук-же меньше гребёнки
так-же как и шляпа меньше кроватки
в которой может поместится
ящик с книгами
но ящик
глубже шляпы
шляпа мягче
нежели морской винт
но пчела острее шара.
Одинаково красиво
то что ростёт по эту
и по ту сторону забора
Всё же книга гибче супа
ухо гибче книги
Суп жиже и жирнее чем лучинка
и тяжелее чем ключ.
У зайца вместо усов руки.
У папы на затылке фазан.
У магазина четыре кнопки.
У розалии одуванчик.
У сабли маканаш.
У газеты восемь знаков.
У меня хвост.
У тебя люлька.
У великанов шляпа.
Дом с клювом.
Дитя с татарином.
Карабельщик в керосине.
Тарелка без волос
ворона между сквозных чисел.
Шуба с треском по имяни Фофа.
Каля в безвыходном положении.
Румын из рукомойника.
Ангел ершов.
Петух бежал из воды.
Жан бежал из бороды.
Гвоздь бежал из парафина.
кнутик прыгал из графина.
меч бежал из таракана.
Опыт ехал из под стакана.
Астроном бежал из ваты
ключ лежал продолговатый.
Дом с клювом.
Дитя с татарином.
Корабельщик в керосине.
Тарелка без волос.
Ворона между сквозных чисел.
Шуба с треском по имяни Фофа.
Каля в безвыходном положении.
Румын из рукомойника.
Ангел Ершов.
Это не кузница, а ведро.
Это не рис, а линейка.
Это не перчатка, а заведывающий складом.
Это не глаз, а колено.
Это не я пришёл, а ты.
Это не вода, а чай.
Это не гвоздь, а винт.
А винт это не гвоздь.
Мех не свет.
Человек с одной рукой не комната с одним окном.
Туфли это но ногти.
Туфли это не почки.
Точно также и не ноздри.
Дочь Патрулёва отца Патрулёва дочь
Значит и дочь Патрулёва отца Патрулёва дочь.
Коли так то и дочь Патрулёва отца
Значит и дочь Патрулёва отца.
Вот и дочь, а отец Патрулёв
Дочь Патрулёва, отец Патрулёв
Значит отец Патрулёвой дочери Патрулёв
И никто не скажет что он Петухов
Это было-бы противоестественно.