ив законных правителей, ведущему к всеобщей анархии и хаосу. В глазах Мора бунт «черни» грозил уничтожить всякий политический порядок, а с ним и всю христианскую культуру с ее духовными ценностями, которыми так дорожили гуманисты. До конца своих дней Мор останется в рядах решительных идейных и политических противников Реформации и ее идеологов, которых он рассматривал как опасных демагогов и политиканов, преследующих цель утвердить свою безраздельную власть над «бессмысленной чернью», дабы распоряжаться ею в своих корыстных интересах.
Дальнейшее развитие политической карьеры Мора во многом предопределялось позицией Генриха VIII по отношению к Реформации. На первых порах позиция короля — «защитника веры», казалось, не предвещала никаких перемен. Однако изменение политической конъюнктуры как внутри Англии, так и в ее международном положении существенно отразилось на отношении абсолютизма к реформационным проблемам. К концу 20-х годов перед королем стали ясно вырисовываться политические и финансовые выгоды, которые сулила абсолютистскому государству более гибкая политика по отношению к Реформации. Прежде всего нельзя было не учитывать заинтересованности в Реформации влиятельных слоев английской буржуазии и дворянства, мечтавших о более дешевой церкви и о секуляризации церковных богатств, особенно земельной собственности. Это соответствовало интересам феодально-абсолютистского государства, которое стремилось упрочить свое положение, сломив политическую самостоятельность богатой английской церкви, подчинявшейся внешней силе — папству. Кроме того, политическая победа над церковью обещала королю серьезные материальные выгоды от секуляризации церковных богатств. Наконец, немаловажную роль в отношении английского абсолютизма к Реформации играла и внешнеполитическая обстановка — соперничество и конфликт с Габсбургами, которые контролировали Испанию, Германию, Нидерланды и значительную часть Италии, входивших в состав огромной империи Карла V Использование реформационного движения в Европе для укрепления международной позиции Англии в конце 20-х — начале 30-х годов XVI в. представляло немалый политический интерес для Генриха VIII, особенно в условиях назревшего конфликта с папством в связи с отказом папы санкционировать бракоразводный процесс короля с Екатериной Арагонской и его женитьбу на Анне Болейн. Однако все эти сложные внутриполитические и внешнеполитические обстоятельства, объясняющие изменение позиции Генриха VIII по отношению к Реформации в конце 20-х годов, трудно было даже предположить в то время, когда Мор сочинял свой полемический ответ Лютеру, защищая короля и католическую церковь, политические интересы которых в то время совпадали. Во всяком случае служебная карьера Мора шла по восходящей.
В 1523 г. по представлению первого министра Уолси и с одобрения самого короля Мор был избран спикером палаты общин. Как и в молодые годы, в своей парламентской деятельности в качестве спикера он проявил рискованную самостоятельность, отказавшись поддержать чрезмерные требования короля и Уолси об утверждении парламентом новых налогов. Дипломатично апеллируя к законности для оправдания занятой им антиналоговой позиции, Мор на этот раз сумел сохранить дружеское расположение короля и его всемогущего министра Уолси. И тот и другой, по-видимому, не могли не считаться с деловыми качествами Мора как государственного деятеля, с его политическим авторитетом и популярностью среди представителей третьего сословия. Впоследствии Генрих VIII даже навещал Мора в его скромном загородном доме в Челси, тогдашнем пригороде Лондона, обедал в его семье, нередко, обняв его, прогуливался с ним по саду. Впрочем, как видно из мемуаров Ропера, Мор никогда не обольщался «милостивым отношением» своего жестокого и самовластного государя, отлично понимая, что король не задумываясь пожертвует его головой ради самой ничтожной политической выгоды.
В 1525 г. Мор принимает высокий и почетный пост канцлера герцогства Ланкастерского. Одновременно он продолжает выполнять дипломатические поручения: в 1527 г. участвует в переговорах в Амьене с представителями Франциска I, а в 1529 г. — в заключении мирного договора Англии и Франции с империей Карла V в Камбре. Мир между Франциском I и Карлом V фактически был невыгоден Англии и существенно подорвал политический авторитет всесильного канцлера Уолси, возглавлявшего дипломатическую миссию в Камбре. Однако Мор не пострадал, напротив, с 1525 г. он становится для Генриха VIII одним из ведущих советников в области внешней политики. Сам Уолси рассматривает Мора как своего возможного преемника. После смещения Уолси, обвиненного в превышении полномочий, 25 октября 1529 г. большая печать лорда-канцлера Англии вручается Мору. На следующий день в Вестминстерском дворце герцог Норфольк представляет нового канцлера. В традиционной ответной речи по поводу своего назначения Мор говорит: «Я считаю это кресло местом, полным опасностей и трудов и далеко не таким почетным. Чем выше положение, тем глубже падение, как это видно на примере моего предшественника. Если бы не милость короля, я считал бы свое место столь же приятным, сколь Дамоклу был приятен меч, висевший над его головой» (119, 39–40).
Тысяча дней канцлерства Томаса Мора продолжались по май 1532 г. Одно из главных веяний времени в этот период — наступление Реформации в Англии. На первых порах правительство Генриха VIII все еще борется против распространения в стране идей Реформации. Мор и его единомышленники, например епископ Джон Фишер, решительно продолжают обличать ересь идеологов Реформации. Сторонников Реформации преследуют; за время канцлерства Мора были сожжены заживо четыре еретика. Однако никакие репрессии правительства не могли помешать распространению реформационных идей. Весь ход исторического развития толкал Англию на разрыв с папством. Поводом для разрыва явилось дело о разводе Генриха VIII с первой женой Екатериной Арагонской. По политическим мотивам папа развода не утвердил. В столь щекотливом деле короля отказался поддержать и его авторитетный канцлер — Мор, не захотевший покривить душой и одобрить фальшивые доводы[10] короля против Екатерины Арагонской. Помимо личных этических соображений против королевского развода канцлер не одобрял и общее направление политики Генриха VIII на разрыв с папством и проведение Реформации под контролем короля и парламента. Мор ясно отдавал себе отчет в том, какие социальные силы заинтересованы в королевской реформации, ведущей к секуляризации церковных земель, новым огораживаниям, росту нищеты крестьянства и обогащению наиболее хищных представителей буржуазии и нового дворянства. Обличая пороки духовенства, предприимчивые буржуа и дворяне мечтали о захвате церковных богатств, о наживе и грабеже и менее всего думали о торжестве христианских идеалов справедливости, о которых они так громко вещали, всецело поддерживая церковную политику Генриха VIII. В 1529 г. начал работу реформационный парламент, резко выступивший против духовенства Англии. В ответ на это друг Мора, епископ Фишер, обвинил палату общин в гуситской ереси и вместе с двумя другими епископами решился обратиться к римской курии, взывая о справедливости. Однако политическая обстановка в стране была не в пользу прокатолической позиции Мора и Фишера. Король, прекрасно понимавший политические выгоды Реформации под контролем абсолютизма, не прочь был поставить на колени богатое духовенство Англии с ее епископатом, пользовавшимся значительной политической и юридической самостоятельностью. В сентябре 1530 г. появляются королевские прокламации, заявляющие о необходимости «реформации разных злоупотреблений духовенства». Мор оказался явно неспособным поддерживать Генриха VIII в его стремлении сломить самостоятельность духовенства Англии, всецело подчинив его абсолютистскому государству. С июня 1530 г. канцлер был под подозрением, его политические противники в королевском совете учуяли близость Мора к оппозиции внутри и вне парламента, выступавшей против королевского развода и церковной политики Генриха VIII. Влияние Мора на политику правительства было живо устранено.
В 1531 г. в парламенте прошел «закон о бедных», устанавливавший жесткие различия между престарелыми и больными бедняками, получавшими законное право просить милостыню, и физически крепкими нищими, которые подлежали преследованиям. Этих «незаконных» нищих бродяг предписывалось «нещадно сечь». Мор не мог одобрять этих постановлений. В первой книге «Утопии» он изобразил страшную картину бедствий, обрушившихся на английских крестьян в связи с огораживаниями: обезлюдевшие деревни, толпы нищих, бредущие по дорогам вместе с женами и детьми в поисках пропитания. С тех пор как «один обжора, ненасытная и жестокая язва отечества, уничтожает межи полей, окружает единым забором несколько тысяч акров», крестьяне оказываются выброшенными вон. Там, где некогда трудилась целая деревня хлебопашцев, теперь достаточно одного пастуха. «Что им остается… как не воровать и попадать на виселицу… или скитаться и нищенствовать?» (5, 63–64). Феодально-абсолютистское государство встало на защиту интересов лордов и обрушило на ограбленных крестьян и разорившихся ремесленников чудовищные по жестокости «кровавые законы» против бродяг, нищих и воров.
11 мая 1532 г. Генрих VIII предъявил собранию духовенства требования, отвергавшие власть папы. 15 мая духовенство капитулировало, что было крахом для канцлера Мора, защищавшего в своих антиреформационных трактатах самостоятельную политическую позицию английского духовенства. На следующий день, в среду 16 мая 1532 г. в 3 часа пополудни, в саду при Йоркском дворце, бывшей резиденции Уолси, Мор возвратил большую государственную печать Англии, заявив тем самым об отставке.
Поступок Мора был для него небезопасен и свидетельствовал о его мужестве и глубокой принципиальности. Мор не мог идти против своей совести и стать послушным орудием короля. Не желая, однако, чтобы его добровольная отставка была воспринята как политическая демонстрация, он некоторое время настаивал на том, что его отставка вызвана плохим состоянием здоровья. Однако истинные мотивы отставки не могли быть секретом для Генриха VIII. Король не замедлил обрушить репрессии на бывшего канцлера. Против Мора был начат уголовный процесс по обвинению в «государственной измене». Согласно обвинению, преступление Мора состояло якобы в том, что он поддерживал некую монахиню Елизавету Бартон, пророчившую гибель королю в случае его женитьбы на Анне Болейн. Сохранились письма Мора на имя короля и его секретаря Т. Кромвеля, в которых он решительно отвергал обвинения о соучастии в преступлении Бартон. Мор утверждал, что он всегда скептически относился к «откровениям» и «чудесам», приписываемым этой монахине. Авторитет Мора и его популярность были настолько велики, что парламент не мог принять всерьез это вымышленное обвинение и не поддержал его. Мор не обольщался надеждами на будущее, он понимал, что это оправдание — только отсрочка и король лишь отложил свою месть.