– Значит, хотел, Зайченко? – задыхаюсь, подхватывая края его футболки.
Сильный, широкоплечий, мой… Муж. Любимый мужчина… Весь мир, потому что… Просто весь мир для меня – без каких-либо причин.
– Да. Ты стала такая… Другая какая-то… Красивая до безобразия.
– Ну и комплимент, Зайченко. Небось мама научила?
– Прекрати. И я уже не Зайченко.
Он небрежно сбрасывает одежду с кровати на пол и привлекает меня к себе. Кожа горит от его прикосновений, а в душе клокочет дьявольский эликсир эмоций – мне хорошо, грустно, радостно, счастливо и плохо… И все это одновременно, представляете? А еще хочется плакать, ведь совсем скоро сказка рассеется. Не понимаю, сколько проходит времени. Стрелки часов безжалостно мчатся, а город накрывает оранжево-розовый закат. Все тает, исчезает в пространстве, растворяется… Все, кроме нашей страсти. Реальность путается со сном, счастье обладания с горечью потери… Кажется, еще миг, и Роберт скажет, как сильно меня любит и не хочет отпускать… Еще миг и все прошлое бесследно сотрется, словно узоры на мокром песке.
А пока я жадно пью его губы и прикосновения, дарю себя и принимаю жар его тела… Воскрешаю в памяти время, когда мы были счастливы. Нежусь в крепких объятиях, не сразу понимая, что звонит телефон.
– Это мой, – сообщает Роб, торопливо натягивая трусы. Шлепает босыми ногами по полу и отвечает абоненту. – Да, Зара. Скоро буду. Что приготовила? Пахлаву?
Она ждет его дома, а он развлекается со мной – уличной девкой, годной лишь для разового «перепихона». Грудь вмиг заполняет тошнота… Поднимаюсь с постели, дрожащими пальцами подбирая с пола белье. Трусики, топ… Черт бы его побрал… Натягиваю одежду и собираю волосы в гульку.
– Прости, Зой, – хрипло протягивает Роберт, застывая в дверном проеме. – Это…
– Это было ошибкой, Роберт, – договариваю я. – У тебя Зара, а я…
– Я не могу поступить с ней, как последняя сволочь. Она не заслужила такого отношения.
– Понимаю, – выдавливаю хрипло. – Она… хорошая, верная, чистая и… Она заслуживает любви, Роб.
Он молча подбирает одежду и уходит в коридор. А через минуту оглушительно хлопает входная дверь, отрезая меня от мира грез. Реальность возвращается, опускаясь на плечи бетонной тяжестью…
Глава 16.
Зоя.
Дни тянутся, как резиновые… Я остаюсь дома и два дня просто реву. Мамуле говорю, что заболела и не хочу заразить Мишеньку. А сама покупаю ведро мороженого и смотрю дурацкие мелодрамы. Убираю квартиру, мою окна, стираю занавески. Делаю все, чтобы как-то себя отвлечь. Странно, но Либерман звонит мне только два раза. В свой первый звонок он сообщает, что у следствия недостаточно улик для обвинения, а во второй говорит, что меня вызывают для нового допроса. Я лишь равнодушно киваю – разве что-то может сравниться с новостью о грядущей помолвке моего мужа? Вдумайтесь, как это глупо звучит! Не знаю, на что рассчитывает Роберт? Что Гаяне Ивановна не узнает или отнесется с пониманием к его затее? Она скорее проклянет его за предательство.
Мама ни о чем не догадывается. Звонит мне по видеосвязи, показывая, как Мишутка играет, а я лицемерно хриплю и демонстрирую повязанный на шее шарф. Самой от себя противно… Когда звонок мамы завершается, возвращается вязкая тишина. Мысли, преследующие меня всю жизнь… Почему я так себя не люблю? И почему считаю недостойной любви? Ведь все у меня хорошо? Было раньше и есть сейчас… Тогда, почему?
Обнимаю подушку, пахнущую его запахом, и беспрестанно спрашиваю себя… Почему, Зоя? И тотчас отвечаю… Потому что ты предательница, Зой… Неважно, спала ты с Крестом или нет – ты врала. И вину свою показываешь как можешь… И ты до сих пор не простила себя за тот поступок. Ты не простила – не он… Надо уже понять ту глупую Зойку из прошлого и отпустить на все четыре стороны.
Вроде бы так просто… Сказать просто, а вот понять или простить…
Матрас протяжно скрипит под моей тяжестью, когда я поднимаюсь. Бреду в кухню и включаю чайник. Сажусь за стол, заслышав тихую мелодию входящего вызова. Мама только что звонила, значит это…
– Золотко, как вы там? Как Дана? – придаю голосу бодрость.
– Да… Все хорошо, Зоенька, – подозрительно произносит Злата. Уж мне-то не знать, как меняется ее голос, когда Золотко врет! – Вот, решила тебе позвонить. Скоро Никита приедет. Тут Степка вляпался в неприятности. С какой-то девчонкой познакомился. Чудная, как с другой планеты.
– Так, Золотко. Стоп! Ну-ка перестань тараторить и скажи правду, – командую я, расхаживая по комнате, как тигрица.
– В субботу у Роберта помолвка. Он меня пригласил. Я не знаю, идти мне?
– Как в субботу? В эту? Завтра?!
– Да. Он хотел через две недели, но его мама… В общем, почему-то мне кажется…
– Ох, Златка. Где будет помолвка? – оседаю на кровать с силой растирая лицо. Не могу справиться с чувствами, а уж с поднявшими голову сомнениями подавно…
– Зойка, расскажи мне все, пожалуйста… Между вами до сих пор что-то есть? Я еще тогда заметила… Ты так собиралась к нему на свидание, ты… Помолвка будет в его ресторане.
– Мишутка его сын, Златка, – выпаливаю как на духу. – Роберт ничего не знает, он уверен, что мой сын от Крестовского. Наверное, уже поздно говорить? Его невеста, она… Ты бы ее видела, Злат. Она потрясающая – красивая, цельная, фантастическая.
– Где-то я уже подобное слышала. Степка говорил так про свою новую знакомую. Неважно… Зоенька, я уверена, что стоит рассказать. Почему ты должна воспитывать сына в одиночку, а он – жениться на всяких красотках? Выходит, он уверен в своем выборе?
Или не уверен, если так торопится… К чему тогда такая спешка? Беременной она не может быть, тогда что?
– Я не буду портить им помолвку, Злат. Мишутка только мой… Моим и останется. Так что передай Роберту поздравления.
Завершаю звонок и выхожу на балкон. Цепляюсь напряженными пальцами за поручни и глубоко вдыхаю ароматный, пахнущий вечерними цветами воздух. Неужели, правильным будет промолчать? Нет, надо все-таки сказать… Набираю цифры телефонного номера Роберта, но он не отвечает на мой звонок…
Так проходит еще одна ночь. За ней ужасное утро и хмурый, бесцветный день. Я маюсь и расхаживаю по квартире, гадая, как не ошибиться. Сказать сейчас или замолчать навсегда? Похоже, без совета мамы не обойтись. Потому что новоявленный Шнайдер игнорирует мои звонки… Прыгаю за руль и еду в дом родителей. Шагаю по тропинке к уличной беседке, завидев маму и Мишутку.
– Мама, помоги мне принять решение, – выпаливаю без прелюдий. – У Роберта помолвка, он… Я ничего не сказала про Мишу, а позавчера мы поженились. Фиктивный брак. Ради фамилии, я тебе говорила… Я его настоящая законная жена, а он… А она…
– Тише, Зоя. Дыши глубже. Конечно, являться на помолвку и все портить – как сценарий из дурного фильма, но тебе придется сделать это. Знаешь, как говорят: говори сейчас или молчи вечно. Ты звонила ему? – обнимает меня мама, а потом вручает Мишку.
– Не отвечает.
– Собирайся, едем. Другого выхода нет. Ты виновата перед ним, но твой грех не смертельный. Ты его давно искупила – одиночеством, слезами, страданиями. Тебя можно простить. И ты не обязана воспитывать сынишку одна. Почему ему все должно сходить с рук, а тебе нет?
– Поедем, мам.
Возле рыбного ресторана Роберта снуют нарядные люди и теснятся дорогие машины. Воздух трещит от запахов и звуков. Из приоткрытых окон льется громкая музыка и струятся ароматы зелени, жареного мяса и вина… Сглатываю, пытаясь разглядеть среди гостей знакомые лица. Никого… Нарядные женщины с бриллиантами в ушах, мужчины в дорогих костюмах – не иначе армянская родня княжеских кровей, детишки в белых рубашечках, музыканты и танцовщицы в сверкающих разноцветных одеждах… Вакханалия, не иначе… Голова кружится от волнения и кипящих в душе эмоций. Усилием воли стряхиваю с себя ненужные эмоции. Беру Мишутку на руки, не забыв о его любимой игрушке – плюшевом мишке с большой пластиковой пуговицей вместо носа. Земля словно качается подо мной, когда я шагаю по дорожке к входу в ресторан. Дергаю ручку и вхожу, моментально окунаясь в атмосферу всеобщего веселья. Мама остается ждать нас в машине.
– А теперь молодых поздравит тетя невесты Ануш! Поприветствуем гостью! – кричит ведущая. Гора из кудрей и лака на ее голове смешно подрагивает.
Как у них тут все… На широкую ногу… А со мной он просто спал – без церемоний, оркестров и застолий. Тетя Ануш пытается протолкнуть свою внушительную задницу между сидений, а я, пользуясь ее замешательством, поднимаюсь на сцену.
– Можно мне сказать? Я… гостья со стороны жениха.
– Можно, – ведущая протягивает микрофон.
На меня вмиг устремляются сотни глаз… Впиваются в кожу, как острые лезвия. Ползут по моему лицу, шее, груди, обтянутой простой серой майкой, бедрам в короткой джинсовой юбке… Я уставшая, запыхавшаяся, немного лохматая, без макияжа… Жалкая Зойка по их мнению. Только я не такая… И я себя простила. Пытаюсь простить, потому что без прощения не будет новой жизни…
– Знаешь, Роберт, я не хотела врываться на твой праздник, но ты не отвечал на мои звонки, поэтому я…
– Опять эта ненормальная здесь! – истерически вскрикивает тетя Гаяна, поднимаясь с места. – Коля, может, охрану вызвать? Роберт, сделай что-нибудь.
Он молчит. Бледный как смерть, подавленный, он уже знает, что я пойду до конца… Только Роб не догадывается, какую бомбу я собираюсь взорвать.
– Зоя, мы же все обсудили? Зачем ты пришла? – твердо спрашивает он. Прищуривается, смотря на меня, а потом на Мишку, играющему с плюшевым зверем. Музыка стихает, а по залу проносятся тихие голоса.
«Кто она?»
«Это его бывшая?»
«Какой позор! Вот так являться на чужой праздник!»
– Я пришла сказать, что Мишенька твой сын.
– Что? Да как она смеет? – взрывается Гаяне Ивановна. – Нагуляла… А теперь пришла права качать.
Нежная прекрасная Зара, одетая в розовое пышное платье, бледнеет и раскрывает губы в немом возгласе. Глаза Роберта округляются. Нет – глаза абсолютно всех гостей, присутствующих в зале, превращаются в блюдца!