Примечания
1
Си́ддхи – сверхъестественные силы, способность творить чудеса. Сиддхами также называют великих йогинов.
2
Привет, Ричард, отличные новости! Как я рад слышать это от тебя. (Пер. с англ. яз.)
3
Современный человек выставляет снимки любимых на телефонный экран или держит фото в рамке на столе в кабинете. До изобретения фотографии портреты дорогих людей приходилось заказывать живописцам. Часто роль такой светской иконы играл портрет монарха. Приснопамятный чиновник граф Аракчеев (он, конечно, появляется в «Войне и мире», холодно принимает князя Андрея) перед смертью не мог наглядеться на портрет своего патрона Александра Первого. А, например, профессор А. Никитенко (1805–1877), получив 5 марта 1862 года манифест о свободе крестьян, торжественно зачел его своей жене и детям под портретом Александра Второго. Никитенко вошел в историю русской литературы как цензор, дозволивший к печати «Мертвые души» Гоголя и дважды лишавшийся свободы, пусть и ненадолго, за свои недостаточно строгие взгляды. В 1833 году он провел восемь суток на гауптвахте за одобрение стихотворения Гюго, в котором француз ставил женский поцелуй выше королевской короны, а в 1842-м – еще одну ночь, пропустив в журнал повесть П. Эфебовского «Гувернантка», где заметили насмешку над фельдъегерями (государственные почтальоны, формально «силовики»).
4
Таким способом образовывались на Руси фамилии незаконных отпрысков: Бецкой – потомок Трубецкого, Пнин – Репнина и т. д. Были и другие варианты искусственных фамилий. По географическим названиям (род Софьи Перовской, участницы убийства Александра Второго, – незаконная ветвь старинного рода Разумовских, фамилию получил от названия имения Перово; сын Екатерины Второй от Григория Орлова стал Бобринским – от имения Бобрики). От имени отца (у фаворита Екатерины Платона Зубова был внебрачный сын Платонов). И даже анаграмматические, созданные перебуториванием букв в исходной фамилии (Луначарские таким образом произошли от Чарналуских, известный архитектор Ропет – от Петрова).
5
Вейнкарт будто бы мог присочинить, мстя Ланскому за то, что тот в какой-то момент предпочел ему, инородцу, русского врача Соболевского: само по себе предположение о таком мотиве много говорит о нравах.
6
У Владимира Набокова, пытливого ученика Толстого, в рассказе «Волшебник» (1939) измышлена ситуация, когда герою нужно жениться на одновременно немолодой и непривлекательной женщине для того, чтобы оказаться рядом с ее очень юной воспитанницей. Причем формально жениться это ладно, а вот испытать желание – тут себя заставить сложнее. Я не рекомендую вам «Волшебника», это, возможно, самое неприятное произведение Набокова, темное, болезненное, написанное очень большим мастером в депрессии, в тяжелый момент исчерпанности русского периода его прозы и европейской биографии. При жизни автора этот рассказ не печатался. Но для полноты картины далее следует (осторожно, реально отталкивающая!) цитата: «По мере того, как сгущалась за окном темнота и становилось всё глупее сидеть рядом с кушеткой в гостиной и молча пожимать или подносить и прилаживать к своей напряженной скуле ее угрожающе покорную руку в сизых веснушках по глянцевитому тылу, он всё яснее понимал, что срок платежа подошел, что теперь уже неотвратимо то самое, наступление чего он, конечно, давно предвидел, но – так, не вдумываясь, придет время, как-нибудь справлюсь – а время уже стучалось, и было совершенно очевидно, что ему (маленькому Гулливеру) физически невозможно приступить к этому ширококостному, многостремнинному, в громоздком бархате, с бесформенными лодыгами и ужасной косинкой в строении тяжелого таза – не говоря уже о кислой духоте увядшей кожи и еще не известных чудесах хирургии – тут воображение повисало на колючей проволоке». Проблему свою герой решил, как и Ланской, при помощи аптеки.