уши, и гипофиз, который продуцирует гормоны, влияющие на физические процессы роста и полового созревания.
Из всех проблем, связанных с мозгом, наиболее интересным является вопрос о самом способе его поэтапного развития на протяжении 500 миллионов лет. Похоже на то, что постепенно накладывался слой за слоем, и каждый из них привносил в мозг определенные способности, соответствующие эпохе, в которой он развивался.
Вероятно, развитие человеческого мозга прошло три различных эволюционных этапа[3]. Наиболее древний этап представлен расположенным около окончания продолговатого мозга мозгом «пресмыкающегося» — его можно обнаружить у аллигаторов, черепах и ящериц, — который развился до теперешнего состояния около 500 миллионов лет тому назад. Эта часть мозга дает нам возможность ощущать, однако никак не связана с той функцией, которую принято называем «высшим мышлением».
Следующим является мозг древних млекопитающих, связанный с так называемым варалиевым мостом, который у нас является общим с такими низшими млекопитающими, как крысы, кролики, кенгуру и лошади. Собственно говоря он нужен для того, чтобы обеспечить способности, которые были необходимы для перехода животных от жизни в море к жизни па суше. Эта часть мозга развилась до теперешнего состояния около 200 миллионов лет тому назад. Мозг древних млекопитающих является координатором таких элементарных эмоций и чувственных реакций, как голод, жажда, боль и шок. В нем также формируются такие реакции, как потребность нападать или защищаться.
И наконец, позже всех развился мозг «нового млекопитающего», или новая кора мозга, которая наиболее развита у приматов — особенно у Homo Sapiens. Новая кора описывается как оболочка, покрывающая мозг. Она начала развиваться около полумиллиона лет тому назад во второй половине плейстоцена. Обладающий неизмеримо большим количеством способностей к новым способам адаптации, этот «высший мозг» связан прежде всего с сознательными движениями, в то время как более древние отделы мозга в основном связаны с непроизвольными реакциями. Именно новая кора головного мозга является наиболее очевидним свидетельством врожденного потенциала человека.
Два полушария мозга
Ведущие нейрофизиологи конца девятнадцатого века считали, что мозг является однородной массой и что во время любого действия каждая часть мозга играет более или менее одинаковую роль. Однако позднее, после появления выдающейся работы Роджера Спери о выходных системах мозга, Роберт Орпштейн, Дэвид Галин и другие исследователи доказали различие между двумя полушариями мозга. Эта концепция оказала сильное влияние на идеи «Нью Эйдж».
Как выяснилось, каждое полушарие имеет свой, присущий только ему, способ восприятия: левое связано с аналитическим и логическим мышлением, а также со словесным и математическим способами коммуникации; правое полушарие связано с «холистическим» мышлением, воображением, художественным творчеством и пространственными связями. Полушария связаны между собой посредством мозолистого тела, хотя создается впечатление, что они работают независимо.
Многие последователи «Нью Эйдж» склоняются к несколько упрощенному мнению, будто в современном западном обществе, в котором доминирует научное и технологическое мышление, мы развили левое полушарие мозга за счет правого. Они критикуют нашу привычку чрезмерно полагаться на линейное мышление, на выстраивание информации в логические ряды и пренебрежение интуицией. Проще говоря, они утверждают, что на Западе человеческими поступками в слишком большой степени руководит голова, и в слишком малой — сердце.
Однако, как в этом, так и в других случаях, наиболее верным было бы умелое сочетание обоих способов действий, то есть соблюдение золотой середины. Роберт Орнштейн в своей классической работе «Психология сознания» отмечает: «В основе наших наиболее важных достижений лежит полярность и интеграция этих двух типов сознания, компенсаторность деятельности интеллекта и интуиции»[4].
Такой взгляд разделяет также Дэвид Галин: «Аналитический и холистический подходы взаимодополняют друг друга: каждый вводит измерение, которого не хватает другому. Когда художники, ученые, математики пишут о своих творческих способностях, они утверждают, что их труд опирается на полную интеграцию обоих подходов»[5].
Эти два подхода можно подытожить следующим образом:
Левое полушарие: вербальное, аналитическое, разделяющее на составные части, оперирующее логической последовательностью, рациональное, действующее во времени и дискретное.
Правое полушарие: невербальное, холистическое, синтетическое, визуально-пространственное, интуитивное, вневременное и непрерывное.
Энтузиасты «Нью Эйдж» в какой-то мере привязаны к этому различию между правым и левым полушарием, хотя их главный идеолог Роберт Орншгейн уже расширил рамки собственной модели. В своей доступной, но очень серьезной книге «Multimind», опубликованной в 1986 г., Орншгейн изложил новый — приближенный к вышеизложенной концепции эволюционных уровней развития мозга — взгляд, суть которого в том, что человек, по существу, обладает «несколькими сознаниями», т. е. его мозг имеет многоуровневую структуру, «формировавшуюся в разные эпохи для разных потребностей». Согласно Орнштейну, у нас есть сознание для бдительности, для эмоций, для безопасности, для переработки чувственной информации, для жизнеобеспечения. Орнштейн отмечает:
«Человеческий мозг во многом архаичен: его структура и принцип работы опираются на нервную систему низших приматов и других млекопитающих, а также еще более древних позвоночных. Например, структура мозга трески, сформировавшаяся тысячи лет тому назад и с тех пор не изменившаяся, содержит многие основные элементы человеческого мозга. Треска имеет даже кору мозга (хотя и небольшую), гипофиз, контролирующий выработку гормонов, и мозжечок. В свою очередь, такие позвоночные, как треска, в строении своей нервной системы многое унаследовали от гораздо более ранних и примитивных многоклеточных организмов. Основные характеристики функционирования нервной системы и передачи данных идентичны у всех млекопитающих. Мы настолько похожи на других животных, что мозг многих видов можно использовать как лабораторную модель человеческого мозга. Рак может служить моделью передачи данных, свинья имеет подобную нам способность к обучению, а сложные процессы зрения можно изучать, используя затылочную часть мозга кошек или некоторых видов обезьян»[6].
Метод, используемый Орнштейном для анализа природы человеческого сознания, опирается на тот факт, что мир наиболее отчетливо воспринимается именно таким способом, каким мы его воспринимаем теперь, поскольку такого видения человек достиг в процессе развития.
«Все люди развили одинаковую способность к селекционированию общих аспектов физической среды: мы обладаем глазами, воспринимающими лучи электромагнитной энергии, ушами, улавливающими механическую вибрацию воздуха, носом, наделенным рецепторами для улавливания частиц газа, специализированным осязанием, а также группой клеток на языке, устроенных таким образом, чтобы реагировать па частицы, содержащиеся в пище»[7].
Таким образом, Орнштейн вышел за рамки своей ранней модели двух полушарий, в которой мышление в основном разделялось на рациональное и интуитивное, и развил концепцию многомерности разума (multimind), согласно которой сознание имеет «множество разных способностей», привязанных к конкретным типам эволюционного функционирования и механизмам сохранения вида. Способность человека к планированию, выводам, принятию решений, созданию систем и так далее, вероятно, развилась только во время последних четырех миллионов лет. Этому сопутствовал период быстрого роста коры головного мозга. Новая орнштейновская модель является иерархической. «Мы все имеем специфические для каждого вида восприятия способы преобразевания данных, которые придают смысл нашему окружению и являются основным источником информации, — говорит Орнштейн, — однако у нас нет доступа ко всем своим способностям одновременно.» Наши способности являются независимыми друг от друга, и поэтому лучше всего описывать сознание как «союз соперничающих единиц». Далее он более подробно излагает этот взгляд: «…мышление является своеобразной системой, в которой формируются разнородные элементы; коллажем, составленным из множества неизменных врожденных навыков, необходимых для умственной активности, которые прошли через миллионы лет, миллионы организмов и миллионы ситуаций»[8].
Вот лишь немногие из тех способностей, которые могут использовать люди: активизация, информирование, обоняние, осязание, лечение, движение, локализация и идентификация, счет, речь, познавание, управление. То, что мы называем «интеллектом», является некоей совокупностью этих способностей, проявляющихся в различных ситуациях, и всю эту систему вмещает в себя сознание. Именно сознание постоянно изменяется, приспосабливаясь к нашим всевозможным потребностям. Это привело Орнштейна к его концепции мультисознания. Это не означает, что все мы шизофреники — мысли шизофреников свободно проникают из одной части сознания в другую, — а лишь свидетельствует о том, что внутри нас живет много индивидуальностей, каждая из которых соответствует тем ситуациям, которые ставит перед нами жизнь.
Восприятие, «реальность» и голографическая модель сознания
Вне зависимости от проблемы разных «индивидуальностей», реагирующих на внешний мир, возникает вопрос, в какой степени то, что мы воспринимаем, является «реальным». Известно, что наше восприятие представляет собой интенсивный процесс фильтрации. Например, глаз передает в мозг менее одной триллионной доли той информации, которая достигает его поверхности. Существует также огромная разница между достигающими глазного яблока сенсорными данными и тем, что мозг затем конструирует как «реальность». Наши ощущения наиболее четко функционируют в определенном спектре, и мы видим так, как видим, соглашаясь с тем, что многие современные психологи определяют как «согласованную реальность», главным образом потому, что все мы как представители человеческого вида развили приблизительно одни и те же способности. Еще раз процитирую Орнштейна: