– Знаете его? – Игорь повернул смартфон экраном к юноше.
Свой вопрос он сопроводил разноцветной купюрой.
Бармен сосредоточенно всмотрелся в изображение, затем покачал головой.
– Впервые вижу.
– Сегодня с двух до трех ваша смена была?
– Моя.
– Не спешите. Подумайте еще, пожалуйста. Он точно сюда заходил. Возможно, с девушкой, – Игорь открыл фото Александры.
– Да, девушку видел! – оживился его собеседник. – Только она совсем ничего не заказала. Посидела, полистала меню, а потом к ней этот мужчина подсел. Теперь и его вспомнил. Они почти сразу вышли.
– Он уже был в кафе, когда она зашла?
– Нет, по-моему.
– Получается, она его ждала?
– Похоже на то, – кивнул бармен.
– А раньше вы их тут не замечали? В другие дни?
– Раньше нет.
– Повторите пива, – попросил Игорь.
Заняв свое место у окна, он медленно допил содержимое первого бокала. Зал тем временем совершенно заполнился публикой. «Вот тебе и кофе, Игорь Сергеевич. А как мило всё начиналось! Жениться предлагала. Интересно, это романтическое знакомство или нечто худшее?» На память пришли слова Константина во время проводов. Вряд ли тот был так сильно пьян, как хотел показать…
Около стойки неожиданно обозначилось брожение, раздался громкий голос, заглушивший музыку. Игорь повернул голову.
– Извините, но свободных столиков больше нет, – терпеливо разъяснял кому-то юноша с серьгой.
– Слышь, я тут первый раз, что ли? Говорил дружбану твоему, чтобы забронировал. Где он, а?
– Наверное, это была не моя смена.
– Само собой, не твоя. Передать не судьба была?
– Простите еще раз, но я был не в курсе…
– Эй! – Егоров поднял руку, как на уроке. – Можно ко мне, здесь два стула.
Загорелый мужчина со скуластым лицом и черными, как смоль, волосами, кинул стремительный взгляд в его сторону. Был он в джинсовом костюме и футболке, на шее блестела золотая цепь толщиной с мизинец. Ростом сантиметра на четыре выше Игоря, но из-за его худобы эта разница казалась больше. Впрочем, был он скорее жилистым, нежели худым, и двигался с легкостью заправского спортсмена. Вещи, неброские на вид, на самом деле стоили будь здоров сколько и вряд ли достались ему на массовой распродаже. У генерального директора на такие моменты глаз был наметан. Кроме того, Егоров знал этого мужчину.
Руслан Арапов тоже носил высокое звание политтехнолога. В отличие от Игоря, собственного бизнеса не имел и промышлял, как правило, на рискованных проектах как внутри державы, так и за ее рубежами. Контрпропаганда, устройство «каруселей» на избирательных участках, подвоз управляемого контингента, прессинг конкурентов и многое другое, на грани и за гранью разных кодексов, были его специализацией. Руслан заслуженно пользовался репутацией абсолютного отморозка. Как-то раз, будучи застигнутым при попытке подменить протокол голосования, он съел компрометирующий документ на глазах членов комиссии. История вошла в анналы профессионального сообщества.
После вставания державы во весь рост Арапов перенес тяжесть своих усилий на внешнеполитические фронты. Его видели в Южном Судане и Сьерра-Леоне, где такие же, как он, отмороженные ребята пытались повлиять на выборы и референдумы. Как обычно, Руслану повезло больше других: он попал в кадр съемочной группы Би-би-си, после чего британская телекомпания раструбила о нем по всему свету. По документам он во время своих странствий числился советником скандального «Фонда продвижения державных интересов». Задолго до него фонд прославился участием в разжигании боевых действий на одной из непризнанных территорий. Существовало мнение, что эта структура входит в теневую империю «теоретика» из КП.
– Пробудилась Африка? – подмигнул ему Игорь.
– Ага, возбудилась, – парировал Руслан, усаживаясь напротив него.
– Ты каким ветром в эту тихую заводь?
– Тихую, говоришь?
Арапов ухмыльнулся и осушил рюмку водки. Как заметил Егоров, он был уже навеселе.
– Отпускники мы, понял?
Отпускниками оппозиционная пресса иронически называла боевиков, которые кочевали по непризнанным анклавам и республикам. Сначала прозвище прилипло к отставникам из армии и спецслужб, а вскоре перешло на всех специалистов широкого профиля, чьими усилиями ковалась новая государственность.
– Что привезли – «Грады», «Буки»?
Безбашенный технолог хлопнул вторую рюмку, только тогда закусив оливками без косточек.
– Есть много методов, и ты сам их знаешь.
– Ну, а если серьезно, родню навещаешь или просто транзитом?
Слово «транзит» подействовало на Руслана, как красный свет на водителя. Он будто ударил по тормозам и отбросил развязный тон.
– Я на твоем месте такими определениями не кидался бы. И стены имеют уши, а в маленькой стране особенно.
– Меня предупредили, – начал фразу Игорь, но не закончил.
– Тогда лучше помалкивай. За умного сойдешь, – посоветовал герой репортажа Би-би-си.
«Дать бы ему в репу. Хотя какой смысл? Выйдет где-нибудь заметка «Технологи сразились в братском кабачке». В рубрике «Гребучая смесь» или «Нарочно не придумаешь». Прославимся оба». После пива на Егорова накатило благодушие. Он прищурился и оглядел Руслана как редкий экземпляр снежного человека, каковым тот в известной мере и был.
– Не обижаюсь, потому что из одного корыта едим.
В свою очередь прищурился Руслан, не донеся вилку до рта.
– Из одного ли?
– Всё, кабак не место для дискуссии, – шутливо поднял руки Егоров.
Пока сидели в «Пятнадцати стульях», на столицу пролился легкий дождь. После него резко потеплело, почти как летом. Игорь стоял напротив кабачка и не спешил вызывать такси. Дышалось совсем не так, как в сердце родной державы. «У них, конечно, машин меньше, да и в целом почище. Ухаживают за своей страной. Нашим лишь бы загадить всё вокруг», – непатриотично размышлял он.
Пиво напрочь выветрилось из его головы, и физическая нагрузка тому немало способствовала. Руслан был сильным и упрямым даже в состоянии тяжкого опьянения, Игорю стоило превеликого труда вдвоем с официантом образумить его и запихнуть в подкатившее за ним авто. «Черный» технолог перебрал водки, которую под конец лишь запивал «Кока-колой». Он пел старый имперский гимн, ругался трехэтажным матом и порывался избить бармена.
Представление завершилось на улице попыткой пуститься в пляс, сняв штаны вместе с трусами. Возможно, Арапов угодил бы в вытрезвитель (во владениях «дядьки» они функционировали исправно), однако выручил звонок друзьям, который он сделал, еще находясь в более или менее здравом уме. Когда Игорь с официантом совсем отчаялись поймать попутную тачку, проблему помогли решить трое загорелых брюнетов.
– Спасибо, брат, – поблагодарил Егорова, судя по всему, старший над ними.
На бармена с серьгой, застывшего на пороге, он покосился без особой приязни, но ничего не сказал.
«Прогуляюсь, пока не слишком поздно, – подумал Игорь. – Ни разу ведь не гуляли после приезда». Он осекся, поймав себя на использовании множественного числа. «Да, видно, уже и не погуляем».
Ноги несли его тем же путем, по которому днем шла Александра – пока еще правая рука по делам СМИ, воображаемый и, скорее всего, несостоявшийся преемник при собственном будущем транзите. Переулок вывел политтехнолога на большую улицу, которая тянулась параллельно главному проспекту. Игорь остановился на углу, перед «зеброй». Он помнил карту этого района и, взглянув на часы, посчитал, что можно, не спеша, добраться до проспекта, а там взять такси.
Приступить к реализации плана ему не дали. Из переулка за его спиной вылетел подержанный Mercedes кремового цвета и, взвизгнув тормозами, развернулся поперек проезжей части. Выезд на улицу оказался заблокированным. Этот маневр отвлек внимание Игоря, поэтому он увидел микроавтобус от той же фирмы-производителя уже в полутора метрах от себя. Отъехала в сторону дверь с тонированным стеклом, очень крепкие руки схватили его и втащили в салон. Водитель дал газа, и автобус помчался по параллельной улице.
Егоров сделал попытку вырваться, но тщетно: его держали очень профессионально. Шансов освободиться не было, да и не прыгать же на полном ходу? Лица двух похитителей скрывались под шапками-масками с отверстиями для глаз.
Судя по ощущениям, поездка продлилась в общей сложности минут тридцать пять или сорок. Хотя Игорь знал, что в подобных случаях многие теряют чувство времени. Примерно через пятнадцать минут микроавтобус остановился, а политтехнолога вытащили наружу и пересадили в джип. Его стекла тоже были затемнены. Двое в масках, сидя справ и слева на заднем сиденье, по-прежнему держали Егорова за руки, давая ему понять, что при неповиновении мигом последует болевой прием.
Звуков города он не слышал, как и любых других посторонних звуков. Салон был превосходно изолирован от внешнего мира. Смартфон у него забрали раньше, когда везли в микроавтобусе. Игорь четко понимал, что теперь никто не сможет отследить его перемещения. Не те ли, кто постоянно наблюдал за ним, похитили его?..
Джип плавно сбавил скорость и, кажется, поворачивал куда-то. Потом повернул еще раз, еще и еще. Наконец, остановился. Дверцу справа от него открыли снаружи. Один из конвоиров (так успел мысленно окрестить их Егоров) помог ему выбраться из машины.
Кругом был парк. Так сначала показалось Игорю. Затем он понял, что это часть какой-то усадьбы, тщательно облагороженная садовником. От джипа к одноэтажному дому, который белел метрах в тридцати впереди, вела дорожка, вымощенная булыжником. По обеим сторонам от нее росли кусты роз. Они были искусно подсвечены фонарями, скрытыми в густой, тщательно подстриженной траве.
Первое впечатление от белеющего дома не было грандиозным, однако оно могло оказаться обманчивым. Его стены выделялись тоже благодаря подсветке, а чуть левее дорожки, за розовыми кустами, пленник разобрал очертания беседки.
– Я иностранный журналист. Что всё это значит? Требую вызвать представителя посольства! – заявил Егоров, стараясь придать своему голосу максимум наглости.