- А ты?
- Идиот...
Иностранец встал и прихватил со стола початую бутылку. Певица поднялась и уверенно взяла его под руку.
- Let's go, honey!
Кавалера покачивало.
- Куда ты его такого повезешь? - озабоченно спросил Дикий.
- А никуда, тут из ресторана есть дверь в гостиницу. Очень удобно. Пошли, сэр.
И она решительно повела иностранца к той самой двери. Дикий озадаченно посмотрел на пустые бокалы - и поспешил следом.
* * *
Он сидел на унитазе, пришлепнутом крышкой, и читал старую газету, когда заглянула певица.
- Вылезай. Поможешь.
* * *
Иностранец лежал поперек тахты весь расхристанный.
- Вовремя вырубился, - хладнокровно заметила певица. - Давай, одевай его.
- Зачем? Он же у себя в номере.
- Затем, чтобы ему служба медом не казалась. Он потом начнет свой маршрут вычислять. Был в "Самарканде", проснулся в номере, а деньги куда по дороге девались? Вот мы его сейчас куда-нибудь отведем...
- Отведем? Да он же в хлам! - Дикий не верил, что эта грузная туша сейчас встанет и пойдет.
- Оттащим. Все равно - одна не справлюсь. И пусть он ломает голову как туда попал.
- Погоди... - до Дикого наконец дошло. - Какие деньги?!
- У него две кредитки, я их трогать не стала. А шестьсот баксов взяла. Ничего, не обеднеет.
- Шестьсот баксов?
- А ты думал, он миллион наличкой с собой таскает? На, твое, заработал.
Певица протянула Дикому пятидесятидолларовую банкноту.
- Так мы за этим сюда ехали?
- Ну да, за деньгами... - певица вздохнула и негромко рассмеялась. Почему-то в нужную минуту теряешь всякое соображение. Я вот могла просить чего душе угодно - так почему же я не попросила обычных денег? Не знаешь? Нет? И я не знаю.
* * *
- Вот, вот, пошли! - Машка показала пальцем. - Сейчас они его в лифте спустят, в переулок заведут и за мусоркой уложат.
Она стояла в дверях, ведущих из гостиничного коридора на служебную лестницу. Крупный бритоголовый парень по кличке Леший смотрел из-за ее плеча.
- Так, ясно. Теперь иди туда и смотри, чтобы никто не сунулся. Пошла!
Машка поспешила по коридору. А за спиной у ее приятеля образовались еще двое похожих граждан.
- Овца овцой, а за место держится, - сказал один.
- Так ничего же больше не умеет, только ноги раздвигать, - заметил Леший. - А с этой телкой у меня особый разговор будет. Ишь, приехала! С клофелином! Умная! ..
- Знаю я твои разговоры.
- А знаешь, так молчи.
* * *
Певица и Дикий по какому-то унылому коридору тащили на себе иностранца.
- Может, тут и оставим? - спросил, изнемогая, Дикий.
- Нет, нужно на улицу.
- Почему?
- Сказала - нужно, значит, нужно.
- Тихо, - с этим единственным словом перед ними появился Леший. Тихо, я сказал. Димон, Найк, оттащите лоха к диванчику. Ты катись, пока цел...
Это относилось к Дикому.
- А ты пойдешь со мной.
Димон и Найк оттерли певицу с Диким и впряглись в иностранца.
- Он тут ни при чем, - вмешалась певица. - Я его на улице подобрала.
- Получше не нашла? - глумливо спросил Леший.
- Не одной же в кабак идти!
- Получше, спрашиваю, не было?
- Искать времени не было! - выпалила она.
Леший смотрел на певицу с возрастающим интересом.
- Ладно. Это чмо пусть катится, а ты останешься, побазарим.
- Идет, - весело согласилась она. - Считай, договорились.
Леший обнял певицу за плечи - и вдруг грубо поволок куда-то вглубь коридора.
Она вскрикнула.
Дикий, окаменевший было от этой разборки, бросился на выручку. Димон с Найком, не позаботившись, куда рухнет иностранец, вмешались - и произошла свалка...
* * *
В какую-то подсобку со шкафами, с посудными полками, с гладильной доской, втолкнули сперва Дикого, потом певицу.
Дверь захлопнулась.
- Вот сволочи, - беззлобно сказала она. - Из-за каких-то шести сотен... А тебя кто просил лезть? Ты что, думаешь, помог? Спас? Ковбой, блин, техасский рейнджер! Граф Монтекристо!
В негодовании она даже отвернулась и уставилась на полки. Сняла большую пеструю коробку, изучила надписи, поставила на гладильную доску.
Дикий меж тем ощупывал челюсть и морщился.
- Что, схлопотал? Надо же, когда в нем мужик проснулся! - продолжала издеваться певица. - Нашел время героизм проявлять! Чего это на тебя еапало?
- Ты знаешь, даже кролик крольчиху защищает...
- Ясно. Не надо меня защищать. Мне ничего не угрожает. Понял? Мне никогда ничего не угрожает!
- Вот это правильно, - без особого восторга заметил сидящий уже за шкафом пуговичный мужчина. - Вот же навязалась мне на голову...
Певица прошлась по тесной подсобке, открыла окно.
- Хотите вылезть с пятого этажа, мадам? - оживился мужчина.
- А чего тут хотеть? Возьму да и вылезу! - певица с недоверием посмотрела на Дикого. - Черт! Еще и этот! Ну, зачем ты только за мной увязался, горе мое?! Я бы и без тебя справилась!
- Так, может, все-таки хочешь? - безнадежно спросил пуговичный мужчина.
- Когда захочу - тогда и скажу.
- Чего это ты? - спросил Дикий.
- Ничего. Сама с собой рассуждаю.
Певица задрала юбку и перекинула ногу через подоконник. Дикий кинулся на нее и втащил обратно.
За что, едва лишь она высвободилась, схлопотал оплеуху.
- Дура! - заорал он. - Навернешься же!
- Ты можешь понять, что мне ничего не угрожает? Нет, ты можешь это понять?! Я же в любую минуту могу...
- Ну?! - мужчина за шкафом даже приподнялся со стула.
- Могу сделать все, что угодно. И ничего мне за это не будет.
- Только один раз, - поправил он.
- Эдька прав. Ты просто сумасшедшая. Шизофреничка, - сказал Дикий. Хочешь разбиться в лепешку - разбивайся.
- Я ничего не хочу. По крайней мере, сейчас, - певица села на подоконник. - Ты пойми - я даже если пойду по проволоке, все равно не упаду. Вот черт, что же теперь с тобой делать?
- Требуется моя помощь? - осведомился пуговичный мужчина.
- Если бы не ты...
- Вот интересно! Кто кого затащил в этот "Самарканд"?!
- Кто за кем прыгал в поезд?!
Тут дверь отворилась. На пороге стоял Леший.
- Ну, что? Потолкуем?
- Заходи! Может, и договоримся, - предложила певица. - Ты, что ли, тут овец пасешь?
- Умная... Сейчас еще поумнеешь! - внезапно разозлившись, Леший замахнулся на певицу.
Дикий, уже схлопотавший раза, шарахнулся, мужчина за шкафом вскочил. Но певица успела раньше всех - схватив коробку, она выкинула в лицо Лешему белую пыль, и он схватился за глаза.
- Бля-а-а! ..
- Ходу! - Певица выскочила в коридор, Дикий - за ней.
- Нет, вы только полюбуйтесь, что с женщинами делает безнаказанность... пробормотал пуговичный мужчина и поднял с полу коробку. - Абразивный порошок... для чистки унитазов... Ну, могло быть и хуже...
* * *
Карабкаться ночью через незнакомый забор - сомнительное удовольствие. Но певица сидела на нем, задрав длинный подол, и пыталась втащить Дикого, явно испытывая наслаждение от форс-мажорной ситуации.
- Ты, главное, ничего и никогда не бойся, - говорила она. - Ты не представляешь, сколько лет жизни у меня сожрал тупой и бессмысленный страх.
Дикий сел рядом.
- Ну и дальше куда?
- А тебе что, тут плохо?
- Давай все-таки куда-нибудь двигаться.
- Погоди...
Они сидели на заборе, и она безмятежно смотрела вверх, на звезды, а он ерзал, пытаясь устроиться поудобнее.
- Ночь весенная блистала свежей южною красой... - негромко пропела она. Тихо Брента протекала, серебримая луной...
- Откуда ты только все это берешь?
- Что - все?
- Ну, тексты, музыку...
- Дикий - ты и есть Дикий. По-твоему, человечество шесть тысяч лет жило без музыки, и вот пришла дура Джоанна - и с нее все началось? Знаешь, кем я себя ощущаю?
- Ну?
- Драконом, которого поставили охранять клад. И вот он по ночам раскладывает сокровища и любуется ими... Нет, все-таки это было удачное желание! Мне теперь ни пластинки не нужны, ни кассеты! Вся музыка - моя, понимаешь?
И над помоечным пейзажем провинциальных задворков полетел звучный, чистый, играющий, как серебряная рыбка в горном ручье, голос.
* * *
Дикий и певица шли по утреннему шоссе. Она уже была в обычном своем белом платье, он тащил сумку.
- Там сразу за перекрестком автобусная остановка. Сейчас дети из Сабурова едут в школу, там своей нет, есть только в Бердниках, так что рейс должен быть.
- Откуда ты знаешь?
- Еще бы я не знала... Я здесь жила... сто лет назад...
- И тоже в Бердники автобусом ездила?
- Ну да, только не этим - другим, городским.
- Из города ездила учиться в деревню?
- Учиться? - она искренне удивилась, потом вздохнула. - Ну, считай, что так.
- А куда мы вообще направляемся?
- Мы направляемся в одно место, - загадочно сказала она. - Хочу кое-что увидеть. Не дергайся, у нас целых шестьсот долларов. А когда они кончатся...
- Ну?
- Останется клофелин. Сниму какого-нибудь богатого дядьку...
- А иначе - никак?
- Иначе - никак, - отрезала она. - Это мой способ зарабатывать деньги.
- Да если бы ты со своим голосом хотя бы в нашу дурацкую филармонию пришла! - заорал Дикий.
- А вот голос не трожь! Мой голос, что хочу - то с ним и делаю! Я не хочу этим голосом зарабатывать на жизнь! Я буду петь только то, что меня радует! Меня, а не обдолбанных кретинов!
- Ну ты и подарок...
- Я слишком долго делала то, что меня совсем не радовало... - вдруг сказала она, очень тихо и очень серьезно.
* * *
Автовокзал в райцентре - Вавилон в миниатюре. Дикому еще не приходилось бывать в таких жутких местах, где вперемешку - бомжи, цыгане, кавказские и еще какие-то беженцы, тетки с неподъемными клетчатыми сумками, кассы, больше похожие на дачные сортиры, киоски со всякой дрянью, раздолбанные автобусы, иномарки и впридачу - коновязь с лошадьми.