Самого момента столкновения он не увидел. И не из-за того, что летел слишком быстро, а потому что зажмурился.
— Хых!— выдохнул Муром, рывком принимая сидячее положения. — Ну его к черту такие приходы… Чтоб я ещё раз…
Выдав эту гневную тираду, Илья осознал, что слух снова пропал.
— Да чтоб тебя… — проворчал богатырь, залезая в Инвентарь и доставая оттуда зелье Исцеления.
В детстве, когда ему снилось, что он падает, но просыпался Муром, вздрагивая всем телом, в своей кровати — это было даже весело.
Но сейчас… Сейчас было как-то не по себе. Да ещё и очередной голос в голове…
Если бы не головная боль, Муром бы хорошенько обдумал, что с ним произошло, и как он оказался там, где он оказался, но поселившаяся в затылке мигрень выступала надежным стражем.
К тому же, стоило богатырю решить, что он подумает об этом позже, как ему тут же полегчало, и голова перестала раскалываться на части.
Опрокинув в себя склянку с приятной на вкус жидкостью, Муром довольно крякнул и поковырял пальцем в ухе.
По идее, лечебные зелья действовали практически мгновенно…
— Муром, чтоб тебя! — тишину спящего леса разорвал звенящий от бешенства голос Алеши. — Ты там оглох, что ли⁈ А ну развязал меня! Живо!
— О, Алеш, — прогудел Илья, поворачиваясь на звук. — Очнулся уже?
— Сейчас покажу, как я очнулся, — неожиданно покладисто согласился извивающийся в шаговой доступности Алеша. — Ты меня, главное, развяжи.
Эльф, обмотанный золотой цепью, извивался и так, и эдак, но освободиться от оков не мог.
Тьма разъела эльфийские тросы и веревки, и даже, местами, Алешину одежку, но справиться с золотом Горыныча ей оказалось не по зубам.
Все, чего смог добиться Алеша — подползти к Мурому.
— Алёш, — Муром, тут же заподозрив неладное, отодвинулся в сторону, — давай не будем пороть горячку?
— Не будем, — не стал спорить Алеша. — Я тебе тихо-мирно по шее надаю, и никакой горячки!
— С чего бы это? — удивился Илья.
— С чего? — Алеша на мгновение подавился заготовленными словами. — Ты два часа лежал бездыханный! Ты, мать твою, понимаешь, что я пережил за эти гребанные два часа⁈ Мало того, что друг душу Богу отдал, так я ещё и связан!
— Рррррааааа, — недовольно прорычал Топтыгин.
— Сгинь с глаз моих! — шикнул на него эльф. — Дожили! Здоровенный медведь! Истинный огонь! А какую-то дурацкую цепь разомкнуть не смог!
— Ррррррррра! — недовольно рыкнул Топтыгин.
— Не доводи до греха, — проникновенно попросил его Алеша. — А не то за Муромом будешь!
— Мда уж… — Муром покачал головой и почесал затылок, — ситуация, конечно…
— Конечно, — согласился Алеша. — Ситуация. Развязывай, давай!
— Сейчас, — прогудел богатырь, медленно поднимаясь на ноги. — Ты сам-то бой помнишь?
— Помнишь, — огрызнулся Алеша.
— И что там было?
— Ты к чему клонишь, Муром? — зло прищурился эльф.
— Сам знаешь, — Илья пожал плечами. — Освобожу тебя, а ты лук свой достанешь и нашпигуешь меня стрелами…
— Не нашпигую, — Алеша перестал извиваться и шмыгнул носом. — Тьма отступила вместе с гоблинами. А когда ты Соловью башку отчекрыжил она и вовсе исчезла.
— Ну смотри, Алеш, — Муром недоверчиво покачал головой, — ежели что без разговоров тебя дубиной приголублю.
— Да-да, — Алеша пропустил предупреждение друга мимо ушей. — Развязывай давай!
— А ты рассказывай, — проворчал Муром. — Что чувствовал, когда Тьма на тебя навалилась? И как сумел сохранить слух?
— Потом расскажу, — буркнул Алеша. — Сначала долбанная цепь.
Муром не стал утруждаться распутыванием хитроумных узлов и, прикоснувшись к цепи, пожелал, чтобы она отправилась в Инвентарь.
— И все? — Алеша, стоило цепи исчезнуть, тут же вскочил на ноги. — Погоди, ты что, просто убрал её в Инвентарь?
— Ну да.
— А я так мог?
Муром был более чем уверен, что у Алеши бы получилось убрать цепь Горыныча в Инвентарь, но, посмотрев на друга, он решил говорить правду в текущих условиях — не лучшая тактика.
Об этом намекал дергающийся глаз Алеши, его плотно сжатые губы и побелевшие от напряжения пальцы, которые с такой силой стискивали призванный лук, что последний, казалось, вот-вот треснет.
— Не думаю, — дипломатично отозвался Муром. — Давай, что ли, наведем здесь порядок?
Муром посмотрел на покрытую пеплом поляну и на просеку, образовавшуюся после исчезновения дубов.
— Давай, — кивнул Алеша, — но для начала…
Он без замаха двинул в каменную челюсть Мурома.
— Это тебе за последние два часа… А это… — следующий удар кулаком прилетел Мурому в грудак, — … за то, что чуть не умер! А это…
— Достаточно, — поморщился Илья, который хоть и понимал и даже в чем-то разделял овладевшие Алешей чувства, но позволять себя бить не собирался.
Одно дело выплеснуть накопившиеся эмоции, другое — потакать импульсивным выходкам друга.
— Ты прав, — выдохнул Алеша. — И это, правильно сделал, что не развязал.
— Накатило, как на тропе? — понимающе кивнул Муром, тут же поморщившись от головной боли.
— Хуже, — Алеша покачал головой. — Раз в десять. Я на спине Топтыгина живого места не оставил. Я не просто в берсеркера превратился, эта чертова Тьма подняла во мне все самое плохое и заставило это все выплеснуться наружу.
— Выходит, нам с Топтыгиным повезло.
— Однозначно, — согласился Алеша. — Хорошо хоть Соловей своим свистом только по тебе бил, а нас так, краешком задело. Кстати, те темные гоблины, которые пытались загасить нас с Топтыгиным очень похожи на нашего свистуна.
— Не приглядывался, — поморщился Муром, у которого даже воспоминания о бое с Соловьем-разбойником вызывали головную боль.
— Наверняка, это его родня, — Алеша, продолжив свои размышления вслух, подошел к обезглавленному телу разбойника и присел на корточки. — Да, точно, одно лицо. Хах, это ж сколько он детишек-то наплодить успел!
— Завязывай, Алеш, — проворчал Муром, к горлу которого подкатил тошнотворный комок.
Одно дело — сражаться в бою, другое — узнать после битвы, что перебил кучу детишек.
— Да расслабься ты, Муром! — хохотнул Алеша, мгновенно определив терзания друга. — Я этих уродцев хорошо разглядел. Они хоть и мелкие были, но кожа сморщенная, как у стариков! Не было там детей. Зуб даю, как ты любишь выражаться.
— Вот и славно, — буркнул Муром, которому становилось тем дурней, чем дольше он оставался на этой поляне, — пойдем уже?
— Сейчас пойдем, — заверил друга Алеша. — Только гляну, что там с Соловья-разбойника выпало. А ты пока посмотри, куда дорога ведет, и что там за тропки на месте дубов появились.
И действительно, стоило Мурому поднять взгляд, как он увидел три уходящие в лес тропинки.
А перед ними из-под земли торчал совершенно не вписывающийся в местный пейзаж валун.
— Ну как же без перепутья-то, — проворчал Муром.
Но, прежде, чем подойти к дорожному камню, он собрал все артефактное оружие, которым так щедро расшвыривался во время боя.
И только убедившись, что нашел и поднял с земли все мечи, копья и алебарды, он подошел к валуну.
Не ходи он по заброшенному имперскому тракту, ведущему через лес от Сиубрска до Алодоила, он, быть может и не признал бы и сам дорожный камень, и проглядывающуюся сквозь траву дорогу.
Но Муром не раз ходил по тракту, поэтому с уверенностью заключил — когда-то давно, имперская дорога шла и сквозь Свободные земли…
Хмыкнув себе под нос, Илья поднял взгляд на коряво выцарапанное на камне послание:
— Направо поедешь — богату быть, коня потерять… Налево поедешь — коня спасать, быть голодну да холодну… Прямо поедешь — убиту быть…
Посмотрел направо, на широкую и даже ухоженную дорогу, уходящую в глубину леса.
Муром посмотрел налево, на тропу, которая медленно, но верно загибала влево, исчезая в чащобе.
Посмотрел вперед, на поросшую травой едва виднеющуюся тропку.
Мур свой выбор сделал еще до того, как прочитал послание, но ему было интересно что скажут Алеша и Топтыгин.
— Алеш! Топтыгин! — Муром, оглянувшись, позвал товарищей. — Айда сюда!
— Ррррррра! — Топтыгин неспешно потрусил к Мурому.
— Чего там, Илюш? — крикнул Алеша, оставляя тело Соловья в покое и поднимаясь с отливающим Тьмой кинжалом.
— Все как ты любишь, — усмехнулся Муром, не отрывая взгляда от путеводного камня. — Загадки, туман и непростой выбор, конечно же.
Глава 6
— Интересно, — подошедший к путеводному камню Алеша пробежался глазами по выцарапанному тексту и задумчиво посмотрел на своего фамильяра, — Топтыгин считается за коня?
— Рррррррра! — обиженно рыкнул Топтыгин.
— Вот и я думаю, что нет, — покладисто согласился Алеша. — А ты что думаешь, Муром?
— Я думаю, что если свернем направо, то встретим очередные проблемы. Да и потом, видишь, какая дорога протоптанная?
— Вижу, — кивнул Алёша. — Только про коня непонятно.
— Да сидит там ещё один Соловей-разбойник или… ну не знаю, Тугарин-змей, к примеру! В общем, намек на то, что битва нас там ждет. И непростая.
— Возможно, — Алеша подошел поближе к путеводному камню и подковырнул его трофейным кинжалом. — А возможно и нет… Ставлю на то, что эта фраза имеет не буквальное, а метафорическое значение.
— Тебя что, Добрыня покусал? — хмыкнул Муром. — Или Репсак? Я думаю, там разбойничья делянка Соловья находится. Поэтому и дорога такая протоптанная.
— Ну а что? — Алеша и не подумал смущаться. — Сам посуди, конь — это олицетворение старого жизненного пути. Работа твоя или, ну не знаю, выбранный класс.
— Может и так, — не стал спорить Муром. — Но я ставлю на логово разбойников.
— Да есть там логово, есть, — согласился Алеша. — И гоблины скорей всего там же. Но зато награда будет такая, что твоя жизнь поменяется.
— Да меня моя жизнь, вроде как, устраивает, — прогудел Муром. — А про левую тропу что скажешь?