— Во всяком случае, здесь его нет, — заключаю дискуссию я. — Лично мне кажется, что у вас была галлюцинация… («В этом-то я разбираюсь, с самим случалось не раз», — просится мне на уста.)
— Не представляю, что и думать обо всем этом, — говорит седовласая. — Прошу вас, не рассказывайте никому в нашем доме, ладно? И так уже некоторые считают, что я не того. Не хватало только трупов, падающих с неба на мой балкон. Мне одной так везет.
— Нет, пожалуй, не вам одной, — подхватываю я. — Мы уходим, а вы дайте знать, если произойдет еще что-нибудь в этом роде.
— Большое спасибо, и простите меня ради Бога. Вы мне очень симпатичны. Седовласая протягивает руку на прощанье. Выходим. Уже в приемной слышим, как в кабинете надрывается телефон. Пумс бежит к аппарату.
— Господина адвоката нет дома, — заявляет она в трубку. — Нет, нет, ничем не могу помочь… Когда будет? Сейчас спрошу у него…
— Идиотка! — ору я и вырываю трубку у нее из рук. Пумс с убитым видом прячется за свой столик с пишущей машинкой.
— Алло, — произношу я в трубку.
— Ты еще жив? — отзывается веселый голосок.
— Кто говорит?
— Твоя любимая невеста, не узнаешь? — щебечет голос.
— С каких пор? — спрашиваю я довольно грубо.
— С трех часов утра. Именно в это время ты предложил руку и сердце, — слышу в телефоне.
— Кому? — спрашиваю я.
— Конечно, мне.
— Прошу назвать вашу фамилию, — произношу я официальным тоном, хотя именно в этот момент начинаю что-то припоминать. Впрочем, и голос этот мне знаком.
— Ладно, хватит шутить. Пригласи меня на завтрак, у меня сумасшедший аппетит, — произносит телефон.
— Платить будешь ты?
— Заметано! Через час, ладно?
Стук опущенной трубки. Следую примеру моей собеседницы. Пумс в это время стоит у самой балконной двери, спиной ко мне. Играет со шнурком от шторы. Еще мгновение и потянет за него…
— Пумс, — кричу я. Девушка оборачивается.
— Я сваляла дурака, не сердитесь на меня за это, — говорит она.
— Мелочь, ничего страшного. Садись поудобнее.
Пумс усаживается в кресло. Не вижу выхода, придется посвятить ее в историю с трупом, я нуждаюсь в ее помощи.
— Что ты думаешь об этой седой идиотке? — спрашиваю я.
— Довольно милая особа, — отвечает Пумс.
— А как с этим трупом с неба?
— Загадочная история, я думаю, вам удастся разгадать ее, — произносит Пумс голосом киногероини.
— Не придуривайся, дело не такое уж веселое, — заявляю я. — Этот труп действительно существует. И надо придумать, что нам делать с ним.
— Но ведь его не было там, — протестует Пумс.
— Не было его там, потому что он находится уже в другом месте. Соседке все это не привиделось. Только в тот момент, когда она побежала звонить, кто-то вошел в ее квартиру и перебросил труп дальше. Теперь он вот тут…
Через плечо большим пальцем указываю на дверь балкона.
— То есть где? — уточняет Пумс.
— Открой штору и увидишь.
— Боюсь, — произносит Пумс.
— В обязанности моей секретарши входит умение ничего не бояться. Ты и так не очень высокая профессионалка, а если еще и труслива, то лучше верни аванс и беги записываться секретаршей в монастырь кармелиток, — заявляю я грозно.
— Какой аванс? — удивляется Пумс.
— Ладно, не в этом дело. Боишься или нет?
— Не боюсь, — говорит Пумс. — Что мне делать?
— Подойди к шторе и посмотри, что там за нею, потом продолжим наш разговор.
Пумс послушно направляется к балконной двери. Я отворачиваюсь. Отлично знаю, что она увидит там. И отнюдь не жажду увидеть это еще раз.
Тишина. Наконец шаги. На цыпочках возвращается Пумс в свое кресло. Смотрю на нее. Бледная, но спокойная. (Тоже кино.)
— Ну и как? — спрашиваю.
— Действительно, там труп, настоящий труп, — произносит Пумс тихо, но довольно решительно.
— Выкрутимся, но голову поломать придется, — подытоживаю я. — А вы, что бы вы сделали на моем месте?
— Не знаю, — произносит Пумс.
— Я тоже не знаю. Это не так просто. Труп этот свалился не с неба. Свалился он из моей квартиры, расположенной этажом выше. Я проснулся утром и обнаружил его на диване в моей квартире. Неожиданный приход уборщицы привел к тому, что я сбросил труп на балкон соседки из шестой квартиры. Потом спустился к ней, как раз в то время, как она побежала звонить в полицию, и переправил его именно в эту квартиру, где мы с вами сейчас находимся. Короче: из моей личной квартиры я переправил тело в мою адвокатскую контору. Что же дальше?
— Именно, что же дальше? — спрашивает Пумс.
— Самым простым выходом было бы позвонить в полицию, — говорю я.
— Нет, нет! — с неожиданным оживлением восклицает Пумс. — Не делайте этого!
— Почему?
— Вас будут подозревать. Полиция всегда всех подозревает.
— Это малоправдоподобно. Адвокаты, как правило, не убивают.
— От полиции можно ожидать любого свинства, — убежденно заявляет Пумс. Почему-то мне передается ее убеждение. И действительно, что стоит полиции подозревать и меня?
Голова раскалывается. Нужно приложиться, это определенно. Может быть, после этого хоть какая-нибудь разумная мысль проскользнет в мою голову.
— Я спускаюсь в бар, оставайся здесь и следи за конторой, — отдаю я распоряжение Пумс.
— Ни за что в мире не останусь с ним одна, разве что вы возьмете труп с собой, — решительно заявляет Пумс и хватается за свою сумочку в знак того, что в случае моего отказа готова немедленно покинуть поле боя.
— Боишься мертвой старушки? — издеваюсь я.
— Какой старушки? — удивляется Пумс.
— Ну, этой, — указываю на штору.
— Но ведь там мужчина, — говорит Пумс.
— Где, там?
— За шторой. Вы ведь сами велели мне полюбоваться этим трупом.
— Но ведь это женщина. Худая, правда, но женщина, тут не может быть двух мнений. Что тебе привиделось?
Пумс взирает на меня озадаченно. Я поднимаюсь и подхожу к балконной двери, отодвигаю штору… Ноги мои подкашиваются. Между шторой и дверью лежит что-то.
Это что-то — труп, причем труп мужчины, нет никакого сомнения. Бросаю взгляд на балкон. На балконе лежит еще один труп, так хорошо знакомый мне, особа в черном костюме. Но что, черт побери, делает здесь этот второй труп, труп сверх программы? В голове — туман. Все вместе это попахивает кошмарным гротеском. Никто ведь не находит в своей квартире один труп за другим, причем трупы людей совершенно неизвестных. Потому что этот тип, валяющийся у меня под ногами, тоже не встречался мне никогда раньше. Так же, впрочем, как и дама в черном, выбравшая себе для вечного успокоения место на диване в моей квартире.
Как вам это понравится!? Прелестная пара! Прелестная ситуация! О чем говорить!? Мне невероятно повезло!
И плюс ко всему голова просто раскалывается. Именно в таком состоянии происходят со мной самые нелепые истории. («А когда же им происходить, если ты пьешь, не просыхая», — говаривала обычно Нина).
— Ты права, Пумс, — обреченно соглашаюсь я. — Есть и мужчина.
— Ну вот видите!
— Но на балконе есть еще один труп. Женщина.
— Что за денек, — отзывается Пумс. — И тоже застрелена?
— А что, мужчина застрелен?
— Проверьте сами.
Наклоняюсь, присматриваюсь. Труп полулежит, опираясь головой и плечами о косяк двери. Пиджак распахнут, на рубашке — кровавое пятно.
— Прямо в сердце, — констатирую я. — Умер мгновенно.
— Прошу прощения, мне не совсем хорошо, — говорит Пумс.
Смотрю на нее и вижу, что лицо ее приобрело зеленоватый оттенок.
— Спустись вниз в бар и принеси бутылочку, — командую я. — Но пулей!
Пумс поднимается, идет к двери. Оборачивается.
— У меня нет денег.
— Возьми, — и я протягиваю ей один из банкнотов, полученных не так давно от нее. Пумс исчезает.
Я подхожу к столику, выдвигаю нижний ящик. Вынимаю револьвер, валяющийся там минимум несколько тысячелетий, проверяю обойму. Недостает двух патронов, ни больше, ни меньше. Вспоминаю, что совсем недавно один из моих гостей случайно наткнулся на револьвер в нижнем ящике, и мы попутно убедились, что обойма была набита полностью. Откладываю револьвер и высматриваю местечко, где можно было бы припрятать его получше. Затем набираю номер телефона. Отзывается мне уверенным: «Алло!»
— Хичкок? — спрашиваю я.
— Собственной персоной. Ты обязательно должен помешать нам?
— Кому? В чем?
— Привет, Монти. Как дела, старый пропойца? — отзывается женский голос.
— Салют, Ванда! — говорю я. — Давно приехала?
— Как было запланировано, сегодня в семь утра. Нашла моего супруга в состоянии полнейшего алкогольного разложения, думаю, что твое участие в этом было весьма заметным. А может быть, я ошибаюсь.
— Твой муж вел себя, как ангел, и только вчера дал уговорить себя на пару капель — в честь предстоящего появления любимой жены с юга. Разве это не вполне приличный повод? Как ты считаешь?
— Для вас каждый повод приличен. Невозможно выбраться из дому на пару недель, чтобы, вернувшись не найти руину на месте вполне еще приличного мужчины. И это Франк, никогда не пивший раньше. Что ты сделал с ним, прохвост?
— Без истерики, — отвечаю я. — Твой сладенький Франк раз в жизни решил приложиться к рюмке. И это, безусловно, моя вина. Будь же умницей и не цепляйся к нему. Дай ему трубку.
— Мы еще посчитаемся, — заявляет Ванда, и в трубке возникает Франк.
— Говори покороче. У меня тут буря!
— Ванда безумствует по поводу нашего вчерашнего выпивона?
— Мягко выражаясь, она не в восторге от него. Что у тебя?
— Мне нужно срочно увидеться с тобой.
— С ума сошел! Ты слышишь, что у нас происходит?
— Ты едешь на студию?
— Никуда не еду, хочу побыть с женой, которую не видел сто лет. Возможно, твой прирожденный цинизм мешает тебе понять это, но тем не менее это так. А посему — отвали.
— В моей конторе два трупа, — отвечаю я. — Нужно что-то делать.
— Что в твоей конторе?