— Но почему в музее?! Товарищ полковник! Разве в городе не осталось ну ни единого сомнительного места? — спохватившись, встревожился молодой опер. — Совсем-совсем ни одного?
— Не беспокойтесь, лейтенант, — улыбнулся Степанов. — Злачных и прочих подозрительных заведений хватит на наш с вами век. Если его раньше времени не прервёт вражеская пуля. — Тут он вновь посерьёзнел: — Поэтому и для меня сие остаётся загадкой: почему заказчик для явки выбрал такой необычный объект? Как правило, преступники стараются держаться подальше и от музеев, и от прочих центров культуры, освещённых и естественным, и ярким духовным светом. А тут нате вам — всемирно известная галерея!
Признание Степанова прозвучало для молодого опера прямо-таки ошеломляюще. Он-то думал, будто для его шефа уже не осталось тайн. И вот — поди же! — нашлась!
— И вам, лейтенант, предстоит найти ответы: почему Третьяковская галерея? И при чём тут картина Репина?
— И какая именно из них? — завершил тем временем Степанов свою мысль.
— Товарищ полковник! Сергей Максимович! Я правильно понял? Это задание вы поручаете мне? — не поверил Телков своим чутким ушам — предмету восхищения врачей-лоров и, ожидая ответа, жадно впился взглядом в грубое крестьянское лицо своего начальника, которое ввело в заблуждение уже не одного матёрого уголовника. «Хорошо, что я это знаю», — удовлетворённо подумал молодой опер.
— Больше некому, лейтенант. Остальные наши коллеги ему, Моржовому, известны будто близкая родня, нелюбимая только. А вы пришли в отдел уже после его бегства, — очень просто пояснил Степанов. — Сам я сегодня в ночь отбываю на шотландское озеро Лох-Несс.
— То самое, где был замечен доисторический ящер Несси?! — невольно воскликнул Телков.
— Есть такая версия, сынок. Вот меня и попросили расследовать это дело, — сказал, вздохнув, полковник. — Есть Несси или он — игра очень азартного воображения.
Да, после того случая, когда шеф вычислил и задержал в горах Памира несуществующего снежного человека по имени Йети, Степанову не стало покоя от учёных.
— Сергей Максимович, расследуйте спокойно! Я этого Моржового… Он от меня не уйдёт! — горячо пообещал Телков. — Мне бы только его фото! Ну хотя бы словесный портрет. Пусть даже не совсем точный!
— Вот в этом и закавыка, — посуровел Степанов. — У нас его фотографий на пухлый семейный альбом. «Моржовый в молодости», «Моржовый в зрелые годы». Но ныне от них никакого прока! Моржовому сделали пластическую операцию. И теперь он похож на себя, того прежнего, как я на мисс Марпл, — горько усмехнулся Степанов.
— Товарищ полковник! Надо найти хирурга, который его изменил. И тот нам опишет, ну, то, как Моржовый выглядит теперь, — подсказал молодой опер, не робея перед солидным авторитетом своего начальника.
— Разумеется, я об этом подумал, — улыбнулся Степанов. — И тотчас вместе с капитаном Деняевым отправился к хирургу в его косметический салон. Но хирург уже был мёртв. Как, впрочем, это всегда и случается с ценными свидетелями. Он скончался при весьма странных обстоятельствах. Захлебнулся сладким чаем. Хотя, как уверяет его секретарша, покойный был утончённым чаеманом и принимал этот налиток не торопясь, изысканно, смакуя каждый глоток… Лейтенант, а что вы получали по истории в школе? Какие отметки? — вдруг и будто бы совсем неуместно поинтересовался полковник.
— Тройки, — признался Телков, виновато, по-ученически, опустив голову.
— С вашей стороны, лейтенант, это было явным и, как теперь выясняется, служебным упущением, — вздохнул полковник. — За покойным хирургом помимо чая числилось ещё одно, и к тому же любопытное, хобби. Он увлекался нашей Российской историей. Притом весьма необычно. Превращал своих пациентов в копии известных государственных деятелей. Нами были уже арестованы три Павла Первых, два генерала Ермолова и одна княжна Тараканова. На какую-то знаменитость теперь похож и наш Моржовый. Вот только на какую?
— Товарищ полковник! Но однажды я получил четвёрку! Честное слово! Может, именно за того самого исторического деятеля? Ну, который сейчас Моржовый! — вспомнил Телков. — Сергей Максимович, раз надо, я всё равно его узнаю. Даже если это был другой деятель и за него мне поставили двойку! И тут же его возьму.
— На каком основании? — улыбнулся полковник. — У него, как вы догадываетесь, документы на иное имя. И уж совсем другая личина. Нам не за что зацепиться. Нет, мы Моржового возьмём с поличным. А пока ваша обязанность: выявить и проследить. Зарубите это на своём носу. Не в прямом смысле, конечно, — добавил он, учитывая похвальную исполнительность молодого подчинённого. — И учтите, Моржовый тоже будет присматриваться к окружающим. Этот опытный волк нас, милицию, чует за километр. Придётся вам, лейтенант, подумать о маскировке. Под кого же вам сработать? — Степанов отклонился в угол сиденья и оттуда оглядел Телкова как бы со стороны.
— Ты что-то, Максимыч, затянул свой инструктаж. Будто какой-то зануда. Мы уже в который раз проезжаем мимо нашего управления, — не оборачиваясь, вмешался старшина-водитель. Он ездил со Степановым без малого тридцать лет, спасал ему жизнь и потому по-свойски резал правду-матку.
— Ладно, Федотыч, заезжай в ворота. Пусть лейтенант сам пошевелит мозгами, — добродушно уступил полковник.
В отделе их ждали понурые участники погони. И лишь довольно потирал руки подполковник Лаптев. Он был заместителем Степанова и аккуратно раз в квартал подавал на своего начальника рапорт: де, тот со своим вольнодумством прёт против инструкций и потому наносит вред.
Сам же Лаптев, как подозревали в отделе, не прочёл ни единого детектива и не ведал, что такое фильм-боевик. У него и вид-то был такой, будто его играл специально загримированный артист, — острые злые скулы и маленькие, вечно насторожённые глазки, сведённые к самой переносице.
— Мы их упустили. Что и следовало ожидать при таком руководстве, — доложил он Степанову, не скрывая сарказма.
— Вот и прекрасно, что упустили. Значит, всё идёт как надо, — благодушно ответил полковник, относясь к наскокам своего заместителя с присущим ему юмором. — Если мы будем уголовника брать в сей же момент, преступность вскоре исчезнет. И нас за ненадобностью разгонят ко всем чертям. Даже вас, подполковник.
Все, кроме Лаптева, поняли, что это, разумеется, шутка. И также догадались, что их начальник на самом деле знает нечто важное, пока неизвестное остальным.
Пошутив и тем самым подняв боевой дух приунывших было подчинённых, полковник провёл совещание, без чего немыслима полнокровная оперативная работа. Где ещё потешить свою разудалую фантазию, обрушив на коллег вагон самых смелых версий?! После того как фантазёры наговорились досыта, Степанов произнёс кратчайшее заключительное слово:
— В загадочном и явно неравнобедренном треугольнике «заказчик, киллер Моржовый и жертва» самым важным является последний угол. Как мне подсказывает интуиция, это фигура глобального масштаба. Недаром для его убийства вызван Моржовый — первейший ас в таком мерзком деле. Раскрыв тайну жертвы, мы получим ответ на очень важный вопрос, который, я чувствую, волнует миллионы людей. Учтите это, Телков.
После этого он взял сумку с дорожными вещами и отбыл в международный аэропорт. Его подчинённые, не мешкая, разошлись по домам. Чтобы было кого в связи с новым преступлением вытащить из постели пронзительным телефонным звонком.
Пришёл в свою крохотную однокомнатную квартирку и молодой опер Телков. И ещё с порога услышал неистовый зов телефона. «Даже не дали раздеться и лечь под одеяло. Кому-то так и не терпелось ограбить, а может, и совершить убийство», — подумал лейтенант и, забыв в спешке захлопнуть дверь, кинулся к аппарату.
— Уф, Люся, хорошо, что это ты! А я-то решил, вызывают в отдел. Но значит, на этот час в городе все живы и здоровы. Ты, Люсь, прямо как добрый вестник, — с облегчением произнёс Телков, услышав в трубке знакомый женский голос. И тут ему вдруг стало обидно: — Люсь, а почему ты ещё не сказала ни разу: «Всё! Я так больше не могу! Я устала ждать каждый день, вернёшься ты домой живой или мёртвый. Телков, мы должны развестись!» У нас, в отделе, всем жёны давно проели плешь. И только я будто какой-то ненормальный.
— Телков, ты меня озадачил. До самых каблуков. Ну посуди сам: как может честная и воспитанная девушка настаивать на разводе с человеком, за которого она даже не вышла замуж? У нас с тобой и намёков-то не было на эту тему.
— Разве? — поразился Телков, озирая свою аскетическую холостяцкую квартиру. Скудная мебель и подоконник были покрыты девственным слоем пыли. Ни единого на всём отпечатка пальцев рачительной хозяйки. — Люсь, извини! Мы зашиваемся на все корки. В голове сплошной винегрет. Представляешь? Преступность за последнее время выросла на два и семь десятых процента!
— В газетах писали на восемь, — возразила девушка. — А мы с тобой, Телков, в сущности только дважды сходили в кино. И оба фильма были сплошные детективы.
— Вот именно, детективы! — радостно подхватил Телков. — Люсь, ты что? Не поняла? Значит, это и было моё предложение. Я бы кого попало на сеанс не позвал. Сечёшь? Я как бы тебе сказал тем самым: «Люсь, ты для меня что надо!»
— Но поди догадайся, — растерялась Люся.
— А следовало догадаться и по-дружески подсказать: мол, тогда пора в загс. Ну что? Теперь подскажешь?
— На той неделе, — подумав, уступила Люся. — На этой у меня финансовый отчёт.
— Я потерплю, — пообещал Телков. — Распишемся, а через месяц-другой ты потребуешь развода. Ну, как у всех наших!
— Сначала распишемся, а там посмотрим, — строго ответила Люся.
«А что она, собственно говоря, хочет увидеть?» — недоуменно подумал Телков, положив трубку на место. Но тут его взгляд наткнулся на входную дверь, и оперу стало не по себе. Он поступил крайне легкомысленно, бросив её приоткрытой. И загляни сейчас кто-нибудь в квартиру, он или она непременно бы наткнулись на его остывающий труп. Так бывает всегда, когда ты, увидев приоткрытую соседскую дверь, суёшь в неё свой нос. Потом бежишь к телефону и звонишь: мол, милиция, убит наш сосед! Но на сей раз ему повезло. Все соседи в эту минуту сидели у телевизоров, и он остался жив. «Наверное, смотрят какой-нибудь многосерийный детектив», — не без зависти предположил Телков, укладываясь в постель на всякий случай прямо в одежде.