За свою долгую жизнь Рэйху успел схоронить не только родителей, не только всех многочисленных братьев и сестер, но и их детей тоже. И я уже не говорю о его женах и сыновьях — ни один отца так и не пережил.
— Не знаю, что уж они там придумали, — говорил Рэйху, вспоминая причины нашей свадьбы, — но уверен, что ничем хорошим тебе это не выплеснется. Поэтому не вздумай никого из них пускать во Двор, пока Рой с печатями не вернется!!
— Рэйху! — корчила жалобные рожицы я. — Ну, зачем вы опять? У нас еще столько времени впереди!! Успеем еще об этом.
Как выяснилось, времени было не так много, как нам обещали лекари. А еще выяснилось, что полностью подготовиться к смерти невозможно. Я знала, что Рэйху очень старый. Знала, что уже совсем скоро мне придется его похоронить, и все равно, когда однажды утром, за седмицу до второй Новорожденной Звезды, которую мы должны были встречать вместе, я вбежала в его спальню, чтобы вместе позавтракать и приступить к учебе, и увидела Роя и семерых его братков — именно так рабы называли друг друга, братка Рой, братка Ной, братка Аффа — которые омывали и заворачивали в белые простыни то, что еще восемь часов назад было моим мужем, а сейчас стало пустой оболочкой, бездушным телом, я вскрикнула и впервые в жизни потеряла сознание. В себя пришла уже в своей комнате. Рядом Лийэна, перепуганная до бледноты, и зеленоватый от волнения Рой.
— Хозяйка… — выдохнул он, не скрывая облегчения, когда я открыла глаза. — Вы нас так напугали…
— Лийэна, выйди, — велела я, принимая сидячее положение. Горничная, она же учительница и самая близкая подруга, посмотрела обиженно, но покинула комнату без возражений.
— Рой, ты знаешь что делать, — шепнула я, щелкая пальцами в безуспешной попытке выстроить заглушку.
— Вы позволите? — старший раб перехватил мою руку и помог правильно сложить пальцы. — Хозяин меня уже лет сорок учит, но магии-то все равно нет. Зато все фигуры помню наизусть… Хозяйка, вы спрашивайте, я… помогу.
Я зажмурилась от тоски и боли, и кивнула. А затем, как была в ночном платье, подскочила к корзине с рукоделием и достала веретено Мэя.
— Рой, иди сюда, мне нужна капля твоей крови.
— Конечно, — он невозмутимо протянул мне руку и даже не поморщился, когда я уколола его острым концом.
— Прости.
— Мне не больно.
— И все же, — не согласилась я. — Как думаешь, мы хорошую заглушку поставили?
— Я не думаю. Я знаю, хозяйка.
И добавил, заметив мой удивленный взгляд:
— Вам ли не знать, что я слышу желания всех обитателей Двора, если мне не запрещают этого делать. Сейчас абсолютная тишина.
Я улыбнулась.
— Вот и славно. Тогда я тебе спокойно спряду амулет для защиты… Тебе ведь в Ильму ехать. К Наместнику.
Минут пятнадцать прошло в безмолвии, а потом, заметив мое волнение, Рой проговорил, следя за тем, как я завязываю нитку вокруг его запястья:
— Три дня — и я буду дома, хозяйка.
— Возьми с собой двоих, — попросила я, не желая признаться в том, что боюсь оставаться без ставшей привычной защиты старшего раба. — Мне так спокойнее будет.
Рой кивнул и отбыл в Ильму в тот же день, а я занялась похоронами.
В первую очередь нужно было оповестить жрецов, Адо-са-Куули (фактически, он все-таки числился за родом Куули, хоть Рэйху и не оставил ему ни чешуйки) и Двор моего отца. Именно батюшка первым постучал в главные ворота.
— Прикажете впустить? — спросил мальчик-привратник.
— Не спеши, — я покачала головой. — Его один раз пустишь, потом поганой метлой не выгонишь.
Поднявшись на крепостную стену, я наклонилась, чтобы лучше рассмотреть родителя. За полтора года, прошедших со дня моей свадьбы, он не очень сильно изменился, разве что седых волос в медной гриве прибавилось.
— Что привело тебя в мой дом, отче? — спросила я, а когда Дафу-на-Йо запрокинул голову и отыскал меня взглядом, поняла, что правильно я решила не открывать ему ворота. Уж больно много было жадного, нетерпеливого огня в его взоре.
— Вели слугам, чтобы впустили меня, — крикнул батюшка, ни секунды не сомневаясь в том, что я, не раздумывая, выполню приказ.
— Хорошая жена не принимает у себя посторонних мужчин, пока тело ее мужа не предано земле, — чинно ответила я и отвернулась, не обращая внимания на разъяренный рев:
— Эстэри!!! Моржье отродье!!
Вслед за батюшкой явился другой родственник, но тут меня дворовые даже тревожить не стали, разумно предположив, что если хозяин Адо-са-Куули не особо жаловал, то и хозяйка его видеть не захочет.
Четверо жрецов из Храма пришли, как им и положено было, ближе к закату, перевязали завернутое тело моего мужа красными хайу[30] и под завывание всего Двора унесли Рэйху-на-Куули в его последнее путешествие.
Остаток вечера и всю ночь я сидела за осиротевшим письменным столом и ревела, как рыба-плач.
Если бы в день моей свадьбы мне кто-то сказал, что я буду плакать, узнав о смерти мужа, я бы рассмеялась. Теперь же я готова была весь свой смех отдать коварным веям, лишь бы Рэйху не умирал.
Но он умер, а я осталась наедине со своими страхами и проблемами, которые никто кроме меня не смог бы решить.
Начать с того, что жрецы назначили прощание с Рэйху на первый день после Новорожденной Звезды, и я без подсказок Роя и советов мужа поняла: что-то здесь нечисто. С чего бы иначе храмовникам тянуть с погребением восемь дней, когда обычно церемонию проводили в течении ближайших суток?..
Не успокоило меня и то, что после своего визита ни батюшка, ни Куули-са не вернулись, чтобы вновь попытаться проникнуть в мой Двор. Кроме того, время шло, а Рой с обновленными печатями и грамотой от Наместника все не возвращался.
Чтобы не думать и не бояться, я дни напролет решала какие-то немногочисленные хозяйские дела или, будто в наказание, зубрила историю люфтов. В общем, старалась занять себя чем угодно, а вечером седьмого дня, часа за четыре до Новорожденной Звезды, зачем-то — даже не помню зачем — зашла в спальню мужа, да так и замерла на пороге.
Рэйху-на-Куули сидел в своем кресле с таким выражением лица, будто ему удалось провернуть какую-то удивительно каверзную штуку, как тогда, когда он вывесил над крышами Двора простыню, измазанную карфьей кровью.
— Рэйху? — я прижала руку к груди, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. — Вы…
Полтора года замужней жизни приучили меня не задавать глупых вопросов. Уж что-что, а глупостей мой муж не прощал, откровенно высмеивая их. Вот и сейчас я не знала, что сказать и как поступить. Спросить о чем?
— Рэйху, это вы? — самый глупый из всех возможных вопросов.
Конечно, это он! При всем желании никто не смог бы подделать замысловатую сеть морщин на красивом когда-то лице и причудливо торчащие в разные стороны, всегда всклокоченные, жесткие, как шерсть хорда, белые от старости волосы. И глаза. Глаза бы точно меня не обманули, потому что никто и никогда не смотрел на меня так, как Рэйху. С легкой насмешкой, признательностью и прямо-таки согревающей гордостью.
— Вы живы? — еще хуже.
Конечно, он умер. Жрецы забрали его в Храм и, полагаю, давно совершили обряд, вот только земле еще не предали. Ждут чего-то. Возможно, дозволения Наместника…
— Что происходит?.. — ну, тут мне и самой следовало бы догадаться. — Как это возможно? Я ведь не одна из говорящих с призраками.
Вот бы был сюрприз! Говорящие не были такой редкостью, как пряхи, но тоже очень ценились. Чаще всего они вертелись в Ильме, промышляли сыском или работали на королевских шерхов. Я одной из них совершенно точно не была, ибо за всю свою жизнь не встретила ни одного призрака, хотя, если верить сплетнице-Маарит, их в Озере было полным-полно.
— Ты — нет, — проговорил Рэйху после того, как я нашла в себе силы, чтобы подойти к столу и, протянув руку, дотронуться до плеча мужа. Хотя бы попытаться, потому что пальцы, не встретив на своем пути препятствия, прошли сквозь бесплотное тело призрака, ухватившись за пустоту. — Да и я тоже, хотя с одним призраком я разговаривал довольно долго и вполне себе регулярно.
Он усмехнулся своим мыслям и, видя мое недоумение, все же сжалился:
— Мой отец. Бывший глава рода. Меня, если честно, уверяли, что это проклятие. А оказалось, что благословение.
— Я не понимаю, — прошептала я, хотя, если быть до конца честной, все-то я поняла еще до того, как увидела призрак Рэйху. И то, почему Рой до сих пор не вернулся, и почему батюшка и Адо не требуют моего внимания и не пытаются проникнуть во Двор. Может, всех подробностей я и не знала — да и откуда? — но какие-то подозрения у меня были. Пугающие и неутешительные, нo до того, как призрак мужа их озвучил, они были всего лишь подозрениями…
— Мы зря недооценивали твоего отца, — проговорил Рэйху. — Как выяснилось, он знал о том, что ты пряха.
— О, нет…
— Не вини себя, Эстэри, дети вообще плохо умеют держать что-то в тайне, но ты старалась. Просто он догадался.
— Догадался… — я сжала руки в кулаки и зажмурилась, потому что на миг показалось, что мир вокруг меня покачнулся, а стены спальни растаяли, превратившись в жесткие прутья клетки, из которой мне не выбраться до скончания дней.
— Не смей падать в обморок, Эстэри! — грозно окликнул меня муж. — У тебя нет на это времени.
Хотелось возразить, что как раз теперь-то мне спешить некуда. Если батюшка рассказал о моем даре Наместнику — мои дни на свободе сочтены.
— Я говорил тебе много раз. Повторю снова: безвыходных ситуаций не бывает и иногда, чтобы выйти из комнаты, стоит воспользоваться входом.
Я моргнула. Иногда Рэйху говорил уж слишком заковыристо. Какой, к моргам, вход?
— Твой отец продал тебя дважды: один раз мне и один раз Адо-са-Куули. По их замыслу, после моей смерти тебя бы выдали за ублюдка, и не думая интересоваться, хочешь ты этого или нет…
— Но…
Но был же закон! Закон, который защищал вдов от подобных действий. За этим следили очень строго и показательно карали преступников. Не для этого ли при каждом Храме находился посланник Короля…