– Ну да, а я хожу весь изжеванный…
Манмурт поклонился и пошел к выходу, жаба из его рук одарила Мрака негодующим взглядом.
Выехали засветло, ибо драконьи конюшни находились не просто далеко за городом, а вообще далеко от столицы. Ближайший драконий питомник высоко в горах, башня магов на вершине горы денно и нощно неусыпно охраняет все подступы к долине.
Кони несли по утренней прохладе споро. Кроме охраны поехал еще и Червлен, сам вызвался. Как Мрак понял, Червлен раньше занимался драконами сам, а потом его взяли за какие-то заслуги во дворец, где он и вырос до управляющего. Аспард весело и с подъемом начал рассказывать, как они в тот раз сумели-таки завалить оленей больше, чем за два прошлых раза, что значит – олени не переводятся, хотя браконьеров развелось видимо-невидимо, Мрак оживился на свежем воздухе, быстрая скачка горячила кровь, он хохотал, кричал диким голосом, швырял в воздух секиру и ловил ее на полном скаку.
Аспард и пара придворных, включая Червлена, смотрели остановившимися глазами. Мрак, спохватившись, сказал степенно:
– Да, в детстве так развлекался, помню… Но теперь мы, к счастью, взрослые. Эх, звезд не видать… Ну да ладно, я все равно помню, где какая звезда. Щас я вам расскажу о звездах. О каждой в отдельности, а их знаете сколько?…
Он оглянулся, увидел посеревшие лица, отчаяние в глазах. Аспард выпрямился, словно всем видом говорил: вот я, убей меня, приношу себя в жертву, но только не надо, не надо, не надо про эти звезды, будь они трижды…
– Дык детство, – промямлил он, – Ваше Величество, у вас было хорошее детство… Мы, ваши подданные, не хотим ничего пропустить из вашего рассказа, Ваше Величество! Потому начните с начала…
– С начала? – удивился Мрак. – Ну, в Начале, говорят, ничо не было. Потом появилось Яйцо, из Яйца Бог, а он уже начал отделять Свет от Тьмы, а потом творить зверей, мух и людей…
Аспард окаменел лицом, потом явно решил, что даже это лучше, чем звезды, до звезд дело дойдет не скоро…
– Ваше Величество, – перебил он с мужеством отчаяния, – а когда вы вот так секиру… к родным вам небесам, вы толчок даете на рукоять или же благосклонно переносите на обух?
– Ха, – сказал Мрак саркастически, – это умом не понять!.. Тут надо вдохновление иметь, и хорошо иметь!.. Вот когда ты смотришь на звездное небо, ты воссоединяешься с этим миром, сливаешься, а там происходит всякое разное и неведомое… Умом – это долго, а через вдохновление – р-р-раз! И усе. Уже все умеешь. Как какой-нибудь поганый волк, что нюхом берет то, что мы никогда не сможем, хоть на рукоять, хоть на обух…
Кони резво несли по зеленой долине, потом дорога повела в горы. Не круто, но кони с лихого галопа вскоре перешли на рысь, а потом и вовсе иноходью. Мрак, помня своего огненного коня, досадовал на медленность, ибо после летающих Змеев, Руха, крылатых коней из преисподней, колдовских вихрей Олега – все остальное ну просто черепахи…
Он велел пересесть на заводных коней, сам, забывшись, перескочил на скаку, услышал удивленный «ах», но не стал оглядываться, теперь все идет по накатанной дорожке, обязательно вспомнят какого-нибудь прапрадеда со стороны степняков-артан, для которых вот так перескакивать с коня на коня – привычное дело.
К обеду забрались настолько высоко, что воздух здесь заметно посвежел, стало прохладнее, а солнце светило намного ярче, напекло голову. Горы здесь уже не горы, а только верхушки гор, много верхушек, сплошной каменный частокол, а внутри уютная зеленая долина, наполовину заставленная огромными зданиями.
– Старый Город, – прокричал Аспард восторженно, – сколько здесь ни бываю, а всякий раз… ну, такое вдохновление, что просто, просто… надо будет попробовать топор бросить!
– Это Святой Город, – поправил Червлен. – Святой.
– Да-да, – торопливо согласился Аспард. – А и говорю, что вот так, глядя на Святой Город, я могу бросить топор, не глядя, и поймать не глядя!..
Мрак сам с изумлением рассматривал Старый Город, в самом деле старый, древний, безумно древний, словно бы выросший прямо из гор. И понятно, почему с Барбуссией так трудно бороться: сюда могут отступить войска и все население, ибо это не город даже, а огромная территория, отгороженная от мира отвесными стенами головокружительной высоты, а сверху вдоль обрыва еще и толстая крепостная стена, где веками хранятся камни для сбрасывания на головы штурмующих. Крепостная стена окружает не город, как он всегда видел раньше, а целую долину, где сам Старый Город занимает уголок меньше половины.
Но когда приблизились, Мрак убедился, что город совсем не маленький. Правда, уступает Барбусу по размерам, но зато превосходит в роскоши: стены, крыши и двери большинства зданий украшают не только изысканно выкованные из серебра и меди металлические пластины, но даже драгоценные камни. Мрак, не веря глазам своим, рассмотрел россыпи опалов на дверях, множество рубинов на крышах.
Немало домов было выстроено из редких пород дерева. Но хозяева совсем не выглядели богатыми людьми, напротив – Мрак назвал бы их бедняками…
Очень много каменных исполинов, не то странных зверей, не то уродливых людей. Аспард с готовностью сообщил, что это основатели города – древние боги.
Город казался слишком близко к небу, тучи цепляются за непомерно длинные острые шпили. Слышен треск, дальше плывут рваные, а белесые клочья медленно тают, растворяются в синеве.
И все-таки город казался не просто древним, но и запущенным, постаревшим настолько, что уже не поднимется, в будущем здесь будут только руины, по которым начнут прыгать горные козы.
Даже в городе сильно пахло рыбой, но теперь Мрак уже многое знал о драконах. Когда проехали в восточную часть города, запах усилился. Его не мог перебить даже запах навоза и конских каштанов, что почти закрывали вымощенную булыжником мостовую.
Узкая и кривая улица медленно поднималась в гору еще выше, там угадывалась площадь, а еще дальше высились приземистые строения из серых каменных глыб. С той стороны рыбой несло особенно сильно.
Усталые кони несли их из последних сил. Город охватил со всех сторон, они въехали в центр, Аспард затих, Червлен пробормотал нечто благодарственное богам. Мрак удивленно озирался. Не то чтобы от изумления челюсть отвисла до пояса, но все же место поражает воображение. Храмов больше, чем жилых домов, и каждый храм явно строили и украшали не одну сотню лет. От уходящих в землю плит и до самых кончиков шпилей все покрыто барельефами, изображающими забытых богов, неведомых чудовищ, странных людей с птичьими головами и чудовищ с человечьими.
Большинство жителей попадалось с чисто выбритыми головами и короткими бородами, в то время как в Барбусе Мрак за все время видел не больше десятка бородатых, да и то либо чужие купцы, либо послы других стран.
Правда, с усами здесь многие, как бородатые, так и безбородые.
Их ждали возле самого крупного разноцветного здания, странноватого уже тем, что встречали обычные барбусийцы, одетые как и жители Барбуса, только здание поражало обилием куполов, башен и башенок, разновеликих окон, закрытых железными решетками. Стены испещрены барельефами, но и те не рассмотреть: колонны выстроились стеной, тоже разные по толщине и даже длине, неизвестно для чего поставленные, ибо крыши начинались чуть дальше.
Это единственный дом, где камни из цветного мрамора, из красного и коричневого гранита, а гранитные изваяния стоят прямо на улице, по обе стороны от входа. Тоже странные изваяния, подумал Мрак. Таких зверей и на свете нет. А если и были, то так давно, что даже и непонятно, кто их высекал из камня.
Часть толпы опустилась на колени, другие же просто склонили головы. Эти в длинных балахонах, головы и даже лица закрыты капюшонами. Дескать, на колени становимся только перед богом, да и то не перед всяким. Перед своим – да, а чужим от ворот поворот, а не сладкие жертвы.
Мрак выждал полагающееся время, милостивым жестом разрешил встать, изволил сказать державным голосом:
– Ну что, морды, трясетесь?.. Щас все здесь пересмотрю, перетряхну, а виноватых повешу!
Червлен сказал за спиной обеспокоенно:
– Что за бесцельная трата человеческих жизней, Ваше Величество?.. Нет у вас совершенно уважения к истинным ценностям. Как можно вешать, когда рядом драконы? Им же свежее мясо надобно, кровь надо чуять для обучения…
– Слышали? – громыхнул Мрак.
Один из встречающих низко поклонился. Лик его оставался светел и чист, как у безгрешного и безвиновного.
– Все слышали, Ваше Величество, – заверил он. – Мы долго добивались, чтобы вы посетили нас.
– Зачем?
– А нам есть чем похвастаться, – ответил тот скромно.
– Ну-ну, – сказал Мрак. – Тебя как кличут?
– Кличут Рваным Крылом, но зовут Герцем.
– Ого, – сказал Мрак с уважением. – Герць – это здорово. Твой дед был знатный поединщик?
– Прадед, – скромно ответил Герць. – Потому и стали мы зваться Герцями. Ваше Величество, там, прямо в храме, для вас накрыли стол. Если изволите…
– Изволю! – прервал Мрак. – Еще как изволю!.. Ты что ж тянешь, злодей? Ждешь, что я своего коня начну есть?
В храме было убрано, воздух свеж, на каменных плитах медленно исчезают мокрые пятна. Половина гигантского зала заставлена столами. Пока Мрак и его сопровождавшие слезали с коней, разминали кости, в храм спешно несли узорчатые скатерти. А когда Мрак с эскортом изволил войти, столешницы уже ломились от множества блюд. Но так как Мрак запретил высылать вперед тцарских поваров, местные исхитрялись сами, так что было подано не меньше двух десятков блюд только по-разному жаренного мяса, а кроме того, от ближайшего озера постоянно доставляли удивительно нежную рыбу, жарили, пекли, тушили, а также подавали и сырую, обильно сдобренную жгучими травами.
Вино подавали по большей части куявское, хотя и свое, как считал Мрак, ничуть не хуже, если не лучше, но в чужой тарелке всегда кусок мяса кажется больше. Холодное куявское горячило кровь сильнее жареного мяса с перцем, а густое красное вино из Вантита ощущалось как ласковые руки понимающей женщины, что нежно проходятся по всему телу, разминая мышцы, помогая им отдохнуть, успокоиться, набраться силы для нового рывка, для скорой схватки…