— Вздёрнуть чернокожего на эту рею! — И он указал пальцем на дерево.
Пираты подхватили Юрку на руки, набросили на его шею петлю и, похохатывая, потащили к пальме.
— Боря! — истерически закричала Мила.
— Рыжий Пёс, не смей! — Я задыхался от волнения. — Слышите, не смейте!.. Ох, если бы у меня были свободными руки!
Я это крикнул так громко, что меня услышали все пираты и расхохотались. Вообще, как я заметил, они хохотали по всякому поводу и даже без повода.
Ко мне подошёл Одноглазый и больно потянул за ухо:
— Уж не думаешь ли ты, птенец, что если бы у тебя были свободными руки, то ты поколотил бы его превосходительство нашего губернатора?
— И ещё как поколотил бы!
Они, конечно, не могли отнестись к моим словам всерьёз и опять захохотали, хватаясь за животы и приседая.
— Ваше превосходительство, — давясь смехом, с трудом выговорил Кошачий Зуб, — вам сделали вызов! Бокс! Восемь раундов!
У Рыжего Пса от смеха выступили слёзы. Он вытер глаза кулаком и поднёс его к моему носу:
— Тысяча чертей и одна ведьма! Мне это нравится! Клянусь брюхом акулы, это будет самое весёлое представление в мире! Ну-ка, развяжите птенцов.
Потирая затёкшие руки, я незаметно махнул волшебным платком и прошептал: «Хочу быть сильным и непобедимым!»
Пираты, посмеиваясь, расчищали от сучьев площадку, а Мила и Юра в это время шептали мне:
— Ты сошёл с ума, Борька!
— Он тебя убьёт одним ударом!
— Посмотрим! — сказал я и пошёл навстречу Рыжему Псу.
— Внимание! — пробасил капитан. — Сейчас начнётся представление! Мальчишка! Слышишь, мальчишка? Знаешь ли ты, что в Лос-Анжелосе и в Рио-де-Жанейро я дважды побил Шестипалого Джека?
— Знать не знаю никаких шестипалых и не понимаю, зачем вы хвастаетесь, Рыжий Пёс! — сказал я, глядя прямо в его глаза. — Наверное, вы боитесь, что я вас побью?
— Я боюсь? — взревел Рыжий Пёс. — Смотри сюда, мальчишка!
Плечистый, рыжеволосый, он подошёл к большому, величиной с одноэтажный дом, замшелому камню. Этот камень словно врос в землю на краю обрыва. Напрягаясь и тяжело дыша, Рыжий Пёс попытался сдвинуть его с места плечом. Конечно, это было ему не под силу. Однако он сказал, вытирая пот с красного лица:
— Ты видишь, этот камень сдвинулся с места. Неужели тебе не страшно, мальчишка?
— Что же тут особенного? — пожал я плечами и, засучив рукав, показал пиратам свой указательный палец. — Вы видите этот палец? Так… Теперь смотрите…
Я подошёл к обрыву и совсем легонько ткнул камень пальцем. Земля зашевелилась у нас под ногами — это камень вывернул целые пласты песка и глины. Сначала медленно, словно нехотя, камень перевернулся два раза вокруг себя, а затем с оглушающим грохотом, сбивая и увлекая за собой другие камни, полетел в океан. Было слышно, как внизу всплеснулись волны и каскад брызг взметнулся до самой площадки.
— Ха! — сказал в наступившей тишине Одноглазый.
— Вот это волшебство! — тихонько вскрикнула Мила.
Все пираты были в замешательстве. Но тут Кошачий Зуб крикнул:
— Случайность! Самая обыкновенная случайность, уверяю вас! Губернатор сдвинул камень, и он уже держался на волоске!
— Конечно, случайность, ваше превосходительство, — подтвердил Рваное Ухо. — Разве по силам птенцу опрокидывать скалы?
Рыжий Пёс наконец пришёл в себя от изумления:
— Тысяча чертей и одна ведьма! Если мальчишка действительно силен, то тем приятнее будет его поколотить!
— На ринг, на ринг! — хрипло закричали пираты.
— Держись, Борис! — шепнул мне Юрка подбадривающе.
Мила задержала меня и сказала умоляюще:
— Борик, может быть, лучше отказаться?
— Отказаться? — Я сжал кулаки. — Нет уж, тысяча чертей и одна ведьма!
Все умолкли. Мы сошлись с Рыжим Псом в самом центре площадки и, как это делают настоящие боксёры перед началом боя, пожали друг другу руки. Когда я протягивал ему руку, то видел над собой могучую гору в полосатой тельняшке, увенчанную рыжей растительностью. Но вдруг эта гора присела и завизжала:
— Ай-яй!.. Не могу! Ой, больно!.. О моя бедная рука! Отпусти же мою руку, мальчишка!
Я отпустил его руку, и он отпрянул от меня, пританцовывая от боли и дуя на пальцы.
— Что случилось, Рыжий Пёс? — спросил кто-то из пиратов.
— У этого мальчишки не руки, а клещи!.. Сейчас я его нокаутирую!
Он сделал молниеносный выпад, с силой ударил меня в левую скулу. Но, как ни странно, я не почувствовал этого удара, а Рыжий Пёс отлетел на несколько метров, словно наткнулся на стену.
Все безмолвствовали.
— Ничего не понимаю… — бормотал Рыжий Пёс, потирая кулак.
— Ты боишься его, Рыжий Пёс? — приложив руку к губам, зашептал Кошачий Зуб.
— Что? — заревел капитан. — Я его боюсь? Я сделаю сейчас из него медузу!
Как бык, наклонив голову и вращая налившимися кровью глазами, он двинулся на меня. Честное слово, я стукнул его совсем не сильно… Но Рыжий Пёс пролетел через всю площадку, сбив с ног Одноглазого, и плашмя грохнулся на камни. Я видел, как безмолвные, потрясённые пираты склонились над ним и разжимали ему стиснутые зубы, чтобы влить в рот глоток рома.
Мила подпрыгивала возле меня на одном месте, не в силах сдержать своего восторга:
— Ты самый сильный человек на свете, Борик!
Юрка изумлённо заглядывал мне в лицо:
— Как ты всё это делаешь, Борька?
Я не успел ответить, потому что услышал за спиной крадущиеся шаги и оглянулся. Вынув кривые ножи и свирепо сверкая глазами, на нас наступали четверо пиратов. Рыжий Пёс сидел в отдалении и указывал на меня пальцем.
Я смело принял этот неравный бой. Через несколько секунд четыре морских разбойника валялись на камнях.
— Ага, получили?! — закричала Мила.
Один за другим, трусливо оглядываясь, пираты уползли за обрыв.
ГЛАВА ШЕСТАЯ,с которой Кошачий Зуб предлагает мне быть капитаном пиратов
олная победа, ребята! Небось больше не явятся! — сказал я и, обняв Юрку и Милу, положил им на плечи руки.
А этого мне никак нельзя было делать, потому что оба они в ту же секунду полетели на землю.
— Чего вы? — обескураженно спросил я. Они поднялись, потирая плечи:
— Что ты положил нам на плечи?
— Руки…
— Это не руки, а какие-то железные рельсы!
Только теперь я начал понимать по-настоящему, что обладаю невероятной, нечеловеческой силой. Я пощупал свои пальцы, локти, мускулы — казалось, что всё было таким же, как всегда. В рассеянности я опёрся о пальму. Дерево затрещало и переломилось, словно спичка. Оно с шумом рухнуло на площадку, накрыв своими ветками Милу. Я хотел помочь ей подняться, но она живо вскочила на ноги и бросилась от меня наутёк:
— Борис, это невозможно!
— Да-да, Борька, так нельзя! — крикнул мне Юрка, высовывая лицо из-за скалы. — Не подходи ко мне, пожалуйста. Стань сначала таким, как прежде.
Я отлично понимал, что так продолжаться не может, и, превратив себя в обычного человека, бросил волшебный платок на ствол упавшей пальмы.
— Ребята, идите сюда, я теперь такой же, как всегда.
Они осторожно приблизились и ощупали меня.
— Да, теперь ты, кажется, похож на человека, — успокоенно проговорил Юрка. — Объясни, наконец, как ты всё это устраиваешь?
— Очень просто… — сказал я. — Но согласитесь сначала, что волшебником быть очень приятно!
Они помолчали.
— Чего вы молчите?
— Как бы тебе сказать… — задумчиво сказал Юрка. — Мне понравилось, как ты колотил… Но…
— Что «но»?
— Но ведь так бывает только в сказке.
— Совершенно правильно, — оживилась Мила. — А в настоящей жизни до всего надо доходить вот этим, — она показала на свой лоб, — и вот этим, — и она показала на свои руки.
— Да ну вас! — рассердился я. — Смотрите, какие птицы полетели!
Это была стая красивых длиннохвосток с разноцветными перьями. Они промелькнули над нами с певучим клёкотом и скрылись в лесу.
— Мы уже видели одну такую, — сказал Юрка. — Очень похожи на павлинов. Наверное, у них вкусное мясо. Вот бы поймать и изжарить на костре!
Я полез в карман за волшебным платком, совсем позабыв о том, что он лежит на стволе пальмы.
— Пожалуйста… Сейчас эта птица свалится к твоим ногам.
— Стой, Борька! — остановил он меня. — Ты хочешь опять сделать какой-нибудь фокус? А что, если мы поймаем её, как самые настоящие робинзоны?
Мне показалось это интересным. Кому из мальчиков не хотелось быть Робинзоном!
— А как же мы поймаем эту птицу, Юрка?
— В силок.
Я отошёл в сторонку и начал придумывать схему силка. Но в это время Юрка крикнул:
— Вот и всё! — и показал мне небольшую верёвочку с петлей.
— Только и всего? — Я был разочарован. — Хм… У меня получается побольше.
Я показал Миле и Юрке свою схему, которую начал чертить на площадке. Они переглянулись и рассмеялись:
— В такой силок, Борька, надо ловить не птиц, а диких слонов!
— Смешной ты, Борик! — вздохнула Мила, с улыбкой глядя на меня. — Ничего-то ты не умеешь!
— Это я не умею? — взорвался я.
— Ты только не сердись… Я же по-дружески…
— Хватит! Надоели мне ваши нотации!
В эту минуту мы отчётливо услышали страшную песню пиратов и умолкли. Я подбежал к обрыву. Морские разбойники сидели на песке и отхлёбывали из фляжек. Океан был спокойным, как ягненок. Там, где недавно клокотал прибой, чуть-чуть шевелились ленивые и прозрачные волны.
Я видел, как Кошачий Зуб сделал какой-то знак Одноглазому и отполз в сторону. Одноглазый загородил от него Рыжего Пса.
— Кошачий Зуб опять лезет к нам, — зашептала возле моего уха Мила. — Боря, мне это надоело!
— Да, Борька, пора домой, — опасливо вглядываясь в приближающегося пирата, сказал Юрка. — Дома, наверное, уже беспокоятся…
— Погодите, ребята… Смотрите! В руках у Кошачьего Зуба белый флаг. Они предлагают нам мир!
— А ну их! — топнула ногой Мила.
— Нет, интересно, что они нам скажут. Давайте послушаем.