– Так, а ну прекратили, а то кто-то сейчас отправится к директору, он недалеко! – сказала учительница. – Продолжайте, пожалуйста, товарищ экскурсовод.
– Ребята! – продолжила экскурсовод. – Если вы даже и не слышали фамилии художника, то, по крайней мере, видели вот это!
И она торжественно указала детям на картину «Утро в сосновом лесу».
– Ух ты! – восторженно выдохнули дети.
– Какой большой фантик… – протянул Хомяков. – Пашка, Шишкин, неужели это ты нарисовал?
– Не-а, я бы так не смог… – серьёзно отозвался Шишкин. – Это ж какая конфетища должна быть, чтобы её в такой огромный фантик завернуть.
И Шишкин облизнулся.
– Детки, простите, но это – не фантик, – натужно улыбаясь, объяснила экскурсовод. – Это знаменитая картина «Утро в сосновом лесу», написанная в тысяча восемьсот…
– Да ладно Вам! – перебила Надя Лапшина. – Что ж мы, по-вашему, конфет не ели? Это просто большой фантик от конфеты «Мишка косолапый». Ну все же знают!
– Да-да, все знают! – подтвердил Гриша Бойко. – «Мишка косолапый!» По лесу идёт!
– Шоколадно-вафельные! – добавила Вера Козлова. – Вкуснятина!
Экскурсовод растерянно переводила взгляд с картины на делегацию.
– Ну как же так… Да, это произведение использовалось в конфетной промышленности, но… в первую очередь мы видим гениальное полотно! Иван Иваныч его не для конфет, извините, писал! – разозлилась она наконец.
– А для чего он тогда его писал? – запальчиво крикнул Пашка Шишкин.
– Для искусства! – рявкнула экскурсовод. – А конфеты – это уж, извините, без его участия!
– Такая большая – а детей обманываете, – грустно подытожил Сева Хомяков. – Фантики вместо картин показываете.
– Это полотно!
– Фантик!!!
– Шедевр!!!
– Да не волнуйтесь вы так. Кто ж спорит, что не шедевр? – успокоила экскурсовода добрая Таня Смирнова. – Шедевр, конечно! Как в магазине увидишь – так сразу целое кило купить хочется, честно-честно!
– Это – не фантик! – завопила экскурсовод. – Это – картина! А вы… вы… маленькие невежды! Товарищ педагог, как Вы можете спокойно стоять и слушать это безобразие?
– Простите, я засмотрелась… – вздрогнула учительница.
– Вот видите, неучи, учительница-то ваша в искусстве – понимает! – обрадовалась экскурсовод.
– Да… – вздохнула учительница мечтательно. – Бывало, в детстве развернёшь такую конфету, а фантик с мишками приклеишь на дверь туалета… Теперь уже мне шоколадных конфет нельзя… Зубы берегу.
– Боже! – экскурсовод воздела руки к небу. – Боже! Если ты видишь… Прости этих современных безграмотных людей! Когда искусство столько лет вытравляли из наших душ… Чего хочу я? Прости и ты их, великий Шишкин!
– Да ну… Какой я великий… – смутился Пашка Шишкин. – Двоечник, прогульщик… Надьке Лапшиной кузнечика в портфель подложил…
– Где?! – взвизгнула Надька и в ужасе отшвырнула свой портфель подальше.
– Так! – гаркнула учительница. – А ну прекратили, или кто-то сейчас опять в зал авангардистов пойдёт в наказание!
Экскурсовод схватилась за сердце.
Но в это время к делегации подошёл директор школы.
– Господа, что за шум? – спросил директор тихо и строго.
Все испуганно смолкли.
– Мужчина, Вы кто? – тяжело дыша, спросила экскурсовод.
– Разрешите представиться, – вежливо, но с достоинством ответил директор. – Григорьев Николай Арсентьевич, директор школы, где учатся эти гаврики. Решил вместе с ними, так сказать, приобщиться к прекрасному. Что опять натворили?
– Уважаемый товарищ директор! Скажите Вы им: что это? – и экскурсовод трагическим жестом указала на мишек.
– А что это? – в свою очередь спросил у экскурсовода директор.
– Это я Вас спрашиваю – что это? – парировала экскурсовод.
– Неужели Вы сами не знаете? – расстроился директор. – Странно слышать такое от экскурсовода.
– Да я-то знаю, а они – нет!!!
– Ах, вот оно в чём дело… – огорчился директор. – Ай-ай-ай, ребята… Как не стыдно? Ведь это же «Утро в сосновом лесу» Шишкина.
– А!!! – экскурсовод запрыгала от радости. – Что я говорила? Значит, не фантик? Не фантик?! Спасибо вам, товарищ! Остались ещё образованные люди в нашей стране!
Экскурсовод с чувством пожала интеллигентную, но крепкую руку директора и умчалась за валидолом.
Директор сурово оглядел смущённых детей и не менее смущённую учительницу.
– Эх вы, пещерные люди. Довели экскурсовода! Как же можно великую картину – фантиком называть? А Вы, Анжелика Борисовна? Ведь учитель рисования всё-таки! Понимаю, что только после института, но элементарные знания должны же быть… Стыдно мне за вас! Стыдно!
Все понурились. Даже медведям с картины, казалось, стыдно стало…
– Ну ладно! – улыбнулся директор. – Я сегодня добрый, так что всех прощаю… Кстати. Нашёл тут один зальчик, пойдёмте покажу: там такая огро-о-омная конфетная коробка висит – не поверите! Помню, в детстве объедался!
Директор облизнулся и потащил успокоенных детей и учительницу к картине великого русского художника Васнецова «Богатыри».
Любовь
Сидел я за партой с Викой Семёновой. Месяц сидел, другой сидел, третий… И вот чувствую, что, кажется, влюбился в неё. Не в парту, конечно, а в Вику Семёнову. Потому что думаю о ней и думаю. И когда домашнее задание делаю – особенно думаю. Потому что списать не у кого: не в школе же… И когда засыпаю – думаю. Потому что башка болит, по которой она мне пеналом треснула на перемене. За то, что я у неё всё время списываю. И когда просыпаюсь – думаю. Потому что надо у кого-то домашнее задание до начала урока быстро списать, а у кого, как не у неё, такой замечательной?
Долго я не знал, с кем поделиться своими мыслями. Наконец решился. Есть у нас такой в классе – Славик Пахолков. Он хоть и ехидный, но в целом очень понимающий товарищ. Его мама психологом в нашей школе работает.
Мы к ней всегда приходим, когда какие-то психологические проблемы начинаются:
– Тамара Аркадьевна, что-то мне как-то некомфортно стало в школе. Какую-то тревогу испытываю. На нервной почве. Учителя прямо ужас как раздражают… Особенно по математике… Может, мне это… завтра дома посидеть, отдохнуть?
– Понятно, Грушкин. Завтра контрольная по математике?
– Ага, Тамара Аркадьевна. Какой Вы замечательный психолог! Вам бы в институте работать, а не с нами мучиться.
Или, скажем:
– Тамара Аркадьевна, у меня что-то с головой. Как наклонюсь, так и кружится… А разгибаюсь – и разогнуться не могу. Спина болит. Это всё на нервной почве, я знаю. У меня в роду все такие были. Как некомфортно становится – сразу и голова, и спина… Мне рассказывали: прабабушка моя однажды вот так согнулась, разогнулась и померла. Представляете, какое горе? Совсем молодая ведь была, всего-то девяносто шесть лет… Может, мне завтра дома посидеть, в себя прийти?
– Понимаю, Грушкин. Завтра опять общешкольная уборка территории?
– Тамара Аркадьевна, какой Вы всё-таки проницательный психолог! Вам бы книжки писать, а не с нами мучиться…
Ну, к Тамаре Аркадьевне с такими личными проблемами как-то неудобно идти. Вот я и решил к Славику обратиться. Всё ж таки сын психолога, как-никак… Рассказал ему о Вике Семёновой, о том, как люблю её и жить без неё не могу, а он и говорит:
– Да вы и так с ней не разлей вода: и за одной партой сидите, и из класса вас учителя всегда вместе выгоняют… Как в тот раз, на уроке рисования, когда тема была «Домашние животные». Помнишь?
– Ага, помню, – смущённо улыбаюсь я.
Мы тогда с Викой нарисовали очень симпатичного поросёнка и назвали картину: «Заведующий отделом городского образования Картошкин В.В.» Ну, он правда похож, мы ж не виноваты. В смысле, поросёночек на заведующего. Мы, в принципе, с него и срисовывали. Портрет заведующего у нас на первом этаже висит, между Пушкиным и Ломоносовым…
– Ну вот, – говорит Славик. – Так чего тебе ещё надо?
– Ну, понимаешь, – отвечаю, – мне надо… Надо, чтобы Вика на меня какое-то особое внимание обратила, что ли.
– Она и так на тебя особое внимание обращает, – не сдаётся Славик, – гляди, как пеналом излупила. Скоро живого места не останется. А бьёт – значит, любит. Известная народная мудрость.
– Нет, ну это не такое внимание…
– Так ты сам первый ей внимание окажи! – сердится Славик. – Она же всё-таки дама. Пригласи её в кино там, в зоопарк…
– Откуда у нас в городе зоопарк? – удивился я.
– Ну, тем более тогда в кино пригласи, раз зоопарка нет, – отвечает Славик. – Цветы там купи, пирожное…
– А где ж мне на это деньги взять? – удивляюсь я.
– Ты мужчина. Заработай, – говорит Славик.
Тоже мне, психолог!
– Где ж я денег заработаю? – кричу я ему.
– Думай, – говорит.
В общем, пришёл после уроков домой, стал думать. Думал-думал, ничего не придумал. Пошёл к маме на кухню.
– Мам, – говорю, – а ты не знаешь, где можно денег заработать?
– Не знаю, – вздыхает мама. – А тебе зачем?
– Да так… – говорю.
– Что значит «так»? – забеспокоилась мама. – Что случилось? У тебя кто-то деньги вымогает?
– Нет-нет, мам, не волнуйся. Никто ничего не вымогает. Просто проблемка небольшая возникла, – отвечаю. И скорее в комнату, к папе.
– Пап, – говорю, – где бы мне денег взять немножко?
– Влюбился, что ли? – спрашивает папа.
Я аж остолбенел от удивления.
– А ты откуда знаешь?
– Да ладно, – усмехается папа. – Как будто я школьником не был. Первая любовь, цветы, мороженое, кино, вино… Ой, – осёкся папа. – Про вино забудь, что я сказал… Короче – сколько тебе денег-то надо, Дон Жуанович?
Итак, деньги нашлись. Осталось только набраться храбрости и пригласить Семёнову в кино.
Всю ночь мне снились кошмары. То – будто бы контрольная по математике, а я, как всегда, ни в зуб ногой. А Семёнова будто бы заболела и списать не у кого… То – заведующий отделом городского образования Картошкин В.В…. В общем, сплошные ужастики.