»
Иван сделал ещё одну долгую затяжку.
— Примерно ясно. Однако я вижу воспоминания не из прежней жизни, а из этой.
«Твой разум подтягивает информацию так, как будто ты находишься в режиме мозгового штурма. Так, как если бы ты был в критической ситуации и от анализа окружающего пространства зависело твоё выживание. Через несколько месяцев эти видения должны исчезнуть полностью, а пока в ситуациях полного спокойствия возможны некоторые неудобства.»
Мужчина хмыкнул.
— Нда. Посттравматическое расстройство. Хорошо себя чувствую только при угрозе жизни. Иронично, — Иван затушил докуренную сигарету. — Ты упоминал, что странники постоянно лезут в неприятности, так как это в их природе. Может быть, всё дело в этом механизме? Им тоже некомфортно в спокойствии?
«Отчасти это верно, но, насколько мы могли изучить вопрос, всё несколько сложнее. Когда ты осознал свои способности, то стал свободнее. Многие вещи, сковывающие сознание обычного человека, для тебя исчезли. Ты воспринимаешь своё существование, как длинный путь в сотню и более лет, как возможность сделать многое, на что прочим не хватит и несколько жизней. Сейчас ты постепенно осознаёшь, что на этой жизни твоё существование не оборвётся, даже не прервётся перерождением. И в таком ракурсе попытки Бабищевых испортить тебе жизнь воспринимались не более чем смешной вознёй.»
Иван задумался, частично он признавал правоту Зевса.
— Так. И что из этого следует?
Он уже понял, что это только начало логической цепочки.
«Вспомни себя на эсминце Чосона. Любой обычный человек сдался бы. Ты — нет. Ты иначе воспринимаешь угрозы. Иначе оцениваешь опасность. А у странников эти чувства обострены ещё сильнее. Это первый момент. Второй — опыт и мышление. Странники зачастую видят последствия решений окружающих людей ещё тогда, когда люди решение принимают. Странникам намного проще оценивать сложные ситуации, с вовлечением сотен людей и их интересов. Странников в меньшей степени сковывает мораль. Не потому, что они аморальны, а потому что быстрее оценивают последствия. И точно знают, что последствия будут.»
Зевс снова замолчал.
«Представь, что тебе нужно уничтожить в городе опасный вирус, являющийся вышедшим из-под контроля биологическим оружием. У тебя нет времени, карантин поставить не успеют. Единственное доступное решение…»
— Ядерная бомба, — догадался Иван.
«Верно. Усугубляется всё тем, что твои близкие находятся в городе и с большой вероятностью уже заражены. Человека будут терзать сомнения. Вдруг всё же можно поставить карантин. Как-то убедить людей не разбегаться, не покидать город. Придумать что-нибудь ещё. Странник будет абсолютно уверен, что ничего сделать нельзя. Потому что у него уже будет опыт, такой же, или подобный. Он уже проходил такие ситуации со сложным выбором. Он знает, что промедление обернётся многократно более страшной катастрофой. И потому не будет сомневаться. Но в то же время, если будет призрачный шанс спасти своих близких — он этим шансом воспользуется, и с большой вероятностью удачно. А если будет шанс спасти город, тоже призрачный, то он поставит бомбу на таймер. На случай если у него не получится. А потом попытается сделать невозможное. И из всего этого выходят некоторые черты характера, свойственные всем странникам.»
Иван попытался представить себя в такой ситуации и понял, что пока к подобному не готов.
«Все странники болезненно воспринимают роль подчинённых и ведомых. Потому что обычные люди кажутся им слишком медлительными в принятии серьёзных решений. Слишком уязвимыми для моральных терзаний, слабыми. А ещё странники раздражаются, когда люди при принятии решений делают очевидные, для странников, глупости. Просто, потому что люди, это люди. С этим ничего не сделаешь. И странники подсознательно понимают, что лучше принимать решения самим, чтобы всё сделать правильно. Как результат, получаются опасные, сильные, умные и подчас харизматичные создания, стремящиеся к власти, решительные, смелые. Хотят они этого или нет, конфликты всегда их находят.»
Мужчина улыбнулся.
— Мне такая перспектива нравится. Определённо нравится.
Глава 8
Когда раздался звонок в дверь, Иван ожидал увидеть Петра. Однако Зевс предупредил, что гостем является неизвестный, к тому же вооружённый. Молодой мужчина, прикинув так и этак, решил, что это новый куратор из ИСБ. Больше никто вооружённый и в одиночку к нему пожаловать не должен был.
Открыв дверь, Иван увидел мужчину лет тридцати пяти — сорока. В глаза сразу бросилась пижонская борода, в остальном же он мало чем отличался от обычного прохожего с улицы.
— Иван, — с располагающей улыбкой обратился к временному хозяину квартиры гость. — Фёдор Гриднев, будем знакомы.
Строить святую наивность и задавать неуместные вопросы Иван не стал, кивнув:
— Приветствую. Я не силён в дворянских фамилиях… — он отошёл, давая гостю место.
Гриднев вошёл, повесил котелок на вешалку, сбросил туфли.
— О, не волнуйся об этом, я всего лишь граф. На фоне бесконечных князей настолько теряюсь, что можешь не тревожиться о титуловании.
— Как скажешь. Выпьем за знакомство?
Фёдор улыбнулся шире.
— А ты мне уже нравишься!
Они прошли на кухню.
— Коньяк? Новгородский? Уважаю! Лёд есть?
Некоторое время новые знакомые устраивались. Фёдор легко хозяйничал на кухне. Отстранив от этого Ивана, он нарезал закуски, для удобства сбросив сюртук. Пистолета в кобуре под мышкой гость нисколько не стеснялся. Ивану этот мужик тоже начинал нравиться.
— Дай угадаю — по заслугам? — спросил Иван, намекая на титул.
Фёдор не был похож на потомственного аристократа, но щеголял военной выправкой.
— Почти, — улыбнулся Гриднев. — Отец мой титул заслужил, моряк он, крейсером командовал, разбил пиратскую эскадру. Он у меня мужик суровый. Я хотел по его стопам пойти… За новых друзей!
Выпили. Иван достал пачку сигарет.
— Не против?
Гриднев разрешающе махнул рукой.
— Так вот хотел я тоже, как отец. Но на первом же походе сломал ногу, аж на большую землю эвакуировали. А там, пока лежал, пришли ко мне с интересным предложением. И вот я здесь, — улыбнулся в бороду Фёдор.
— Работаешь с иностранными агентами. Потому что они, нехристи иноземные, ничего не понимают в общении с княжескими особами, — закончил мысль Иван.
Фёдор крякнул.
— Ты так-то, прав, конечно. Но упаси тебя боже ляпнуть такое при ком-то другом.
Иван закурил, открыв форточку. Ситуация его забавляла.
— Я, когда узнал, что ты от Бабищевых съехал, перекрестился от облегчения. Ей-богу, Анну Алексеевну я бесконечно уважаю, но прости грешного, разговаривать с ней не могу.
— Могу понять, — хмыкнул Иван. — Тогда всё складывается в лучшую сторону.
Безопасник закинул в рот кусок сыра, покивав:
— Ещё как! Не знаю, говорила тебе или нет Ольга Александровна…
— Про тренировки и навыки практика? — понял Иван.
— Да, об этом. Здесь выходит маленькая, так сказать, заминка.
Гриднев отодвинулся от стола, переходя к делу.
— В Москве нет наших инструкторов. Видишь ли, оперативники при поступлении на службу либо уже обучены всему необходимому, либо отправляются в… — Фёдор покачал головой. — На тренировочную базу, где проходят подготовку наши боевые отряды. Но! Когда нужно подготовить кого-то вроде тебя, внештатного сотрудника, не посвящённого в нашу внутреннюю кухню, нанимают внештатного же специалиста. По всяким специфическим штучкам тебя я натаскаю сам, спасибо всевышнему, не обделён навыками. Но никаких секретных и тайных техник практиков тебе передавать не собираются. Поэтому подойдёт любой специалист, вообще способный обучать кого-то твоего круга.
Иван заинтересовался.
— Я знаю, что будет дальше. С этим нанятым специалистом будет какая-нибудь сложность. Или пикантная особенность. Это будет женщина-инструктор в закрытой школе благородных девиц?
Фёдор укоризненно погрозил пальчиком.
— Не шали. А то я сам молодой, знаю, в какую сторону мысли движутся.
Иван расплылся довольной улыбке.
— Значит, я угадал. Был бы это мужик, что натаскивает офицеров Московского Сыска, не было бы в этом никакой заминки.
На что офицер ИСБ вздохнул.
— Что-то мне подсказывает, мой новый друг, что ты вознамерился воспользоваться таким стечением обстоятельств. А?
Но Бобров отрицательно покачал головой:
— Нет, не собираюсь. Рассказывай, с кем мне предстоит иметь дело. Не щади меня.
Фёдор ещё несколько секунд пристально смотрел в глаза Ивану, будто бы пытался таким способом смутить и вывести на чистую воду, но Иван стойко сопротивлялся. Тогда Гриднев вернулся к закускам.
— Если ты сам не помнишь или вообще не знаешь, но на территории княжества Московского есть только высшие учебные заведения гражданского уклона. Лучший Его Величества Георгия Кадетский Корпус расположен в Петрограде. Корпус Владимира Святителя в Екатеринбурге. Гардемаринский Преображенский Корпус в Севастополе. И все они — мужские, обучают настоящих русских витязей.
Иван кивнул:
— Да, я знаю. В империи всё ещё не приветствуются женщины-практики.
— Всё так. Однако они есть, и некоторые из них обладают впечатляющей силой. Ольга Александровна тому пример. Где-то обучаться им надо.
Бобров хмыкнул:
— Как я и сказал — институт благородных девиц.
— Но-но-но! — вновь пригрозил пальцем Фёдор. — Её Высочества Принцессы Екатерины Павловны Специальный Женский Колледж. И никак иначе.
Бобров покачал головой:
— Сколько пафоса. К счастью, я очень уж условный подданный Его Величества. Да и практически мещанин…
— А вот здесь ты неправ. Этого, конечно, афишировать не стоит без особых обстоятельств, но ты — сотрудник Имперской Службы Безопасности.
— Внештатный, — уточнил Иван с улыбкой.
— Формальность, — и глазом не моргнул Фёдор. — Обязанность защищать честь и достоинство Императорской Семьи с тебя никто не снимал.