— Много взяли?
— Не счесть! На всю жизнь Покровский обеспечен. И еще внукам хватит. Не знаю, сколько их у него, — похабно рассмеялся чернявый Аким.
Впрочем, разговор скоро ушел от недавнего ограбления. Как всегда в подобных случаях, он принялся скакать от одной темы к другой, хотя вернее было бы сказать — он шел ни о чем. Так, вечная игра мужчин и женщин перед тем, как заняться совсем иными делами.
— Как вы в таком виде на службу-то пойдете? — невзначай спросила Оля.
— Нам на службу токмо к завтрашнему обеду. Времени хватит и напиться, и похмелиться, и на многое другое, — последнее Сильвестр произнес с намеком.
Намек был понят. Во всяком случае, подруги захихикали.
— А мы как раз думали — кто нас до дома проводит? Темно же, а люди могут попасться всякие, — тоже со значением сказала Ольга.
— Как кто проводит? А мы? — воспрял Аким.
И долго ли идти, спрашивать не подумал. Какая разница? Вряд ли женщины вышли на промысел слишком далеко от дома. У них конкуренция, свои районы. Опять-таки такие вещи делаются по договору с хозяином кабака.
Вообще, странная штука — время. Вроде и познакомились совсем недавно, а на деле несколько часов прошло. Незаметно, будто минуты. Ладно темнота, на то и зима, но уже и света в большинстве окон нет.
Разумеется, район был окраинным, когда-то еще говорили — рабочий. В те времена, когда еще работали какие-то фабрики и мастерские. К другим районам солдаты и не привыкли. Каждому — по средствам его.
С собой было взято. Выпитое согревало, потому мороз совершенно не чувствовался. Шли весело, предвкушая продолжение гулянки, и дорога показалась короткой.
Какие-то переулки, двухэтажный дом, скрип калитки, дворик и, наконец, короткий общий коридор, еще одна дверь…
— Проходите, — кивнула Ольга.
Плохо быть невежливым и не пропускать женщин вперед. Но уж кто как воспитан. Или — не воспитан.
Мужчины шагнули в темноту и тут же почувствовали, как их подхватили крепкие руки. Сильвестр попытался дернуться и сразу почувствовал прикосновение чего-то холодного и острого к шее.
— Не рыпайся, — предупредил мужской голос. — Целее будешь.
Да уж!
— Проходи, чего встали?
Приглашающе открылась еще одна дверь, и гуляк не то втолкнули, не то ввели в большую комнату.
На столе тускло горела керосиновая лампа. Плотные шторы прикрывали окна. Немудрено, что снаружи дом казался сонным и темным.
Народу в комнате оказалось довольно много — считая с подкараулившими в коридоре — семь человек.
В кресле прямо напротив двери сидел мужчина с загнутым по-птичьи носом. Взгляд темных глаз был пронзительным, так что сразу становилось не по себе. Как-то сразу чувствовалось — главным у налетчиков он.
Остальные стояли, и в руках по крайней мере троих были револьверы.
— Здравствуйте, господа, граждане, товарищи или как вас там? — не без издевки произнес сидевший. — Мне передали, вы искали мою скромную персону. Что ж, чем обязан? Я — Покровский.
Солдаты вздрогнули. Даже хвастаясь, они всерьез отнюдь не желали встретиться с прославленным партизаном лицом к лицу.
— Вы садитесь, чего уж там! — Покровский кивнул на пару предусмотрительно поставленных табуретов. — Поговорим по-свойски, без чинов. Раз уж они у вас не приняты.
Покровский провел рукой по усам, будто выравнивая их. Бороды в данный момент он не имел.
— Садитесь, граждане каратели, — здоровый мужчина с черной, изрядно в проседи, бородой подтолкнул солдат к указанному командиром месту.
Сидящему труднее сопротивляться. Пока вскочишь на ноги… Да и вскочишь ли, если позади застыли партизаны?
— Итак, слушаю, — Покровский с видимой ленцой закинул ногу за ногу. Тускло сверкнул хром сапога.
— Были они там, Леонид Викторович, — откуда-то сзади послышался Ольгин голос. — Сами хвастались.
— Суки! — Аким попытался дернуться, но крепкие руки седобородого плотно ухватили солдата за шею.
— Сидеть!
— Граждане, я понимаю, трудное детство, жизнь в некультурной демократической стране, прислуживание иностранцам, но нельзя же ругаться при дамах! И уж тем более — оскорблять их, — протянул Покровский. — Я бы на вашем месте следил за языком. Подумайте, посидите. Сейчас Ванюша придет.
Названный не заставил себя ждать. Ванюша оказался мальчишкой лет тринадцати-четырнадцати. Чистенький, в новом полушубке, только глаза были грустными.
Мальчишка лишь взглянул на солдат, и лицо сразу перекосилось в ненависти.
— Виктор Леонидович! Они! Вот этот чернявый на моих глазах Фрола убил! Из винтовки. Да и второй там был!
Казалось, еще миг — и мальчишка набросится на недавних карателей. Даже более крепкий Сильвестр невольно попытался отодвинуться, вот только некуда было.
— Что скажете? Если не поняли — Ванюша был в той деревне, но ему повезло, и он сумел убежать. А уж потом мы его подобрали, — пояснил Покровский. — Интересно получается, представители якобы народной власти, а свой народ уничтожаете. Между прочим, там хорошие люди жили. Встретили меня, обогрели, накормили. Думаете, форму напялили, иностранцами прикрылись — и все можно? Фразу: «Мне отмщение и Аз воздам» помните?
— Нам приказали, — растерянно выдавил Аким.
— Приказы бывают разными. Короче, перечислите всех, кто там был. Сергей, записывай. Вдруг мы кого пропустили?
Один из партизан немедленно взялся за ручку.
— Вы говорите, не стесняйтесь. Американцев, если помните, тоже. Мы — интернационалисты, нам национальность преступника значения не имеет, — подбодрил Покровский.
Сильвестр невольно покосился на застывших рядом партизан. Если попытаться сбить с ног того, что справа, а затем вскочить… Однако накатившийся вдруг страх лишил сил.
Внезапно захныкал Аким. И вроде здоровый парень, смелый, если придется, всегда готовый подраться, а тут…
— Я слушаю, — рассеянно напомнил Покровский.
Впрочем, слушал ли он, было непонятно. Знаменитый атаман просто разглядывал свои ногти. Зато примостившийся за столом Сергей действительно записывал, еще и уточнял.
— Все? — уточнил Виктор Леонидович, когда солдаты умолкли.
— Кажись, — выдохнул Сильвестр и едва выдавил: — Жить оставьте.
— А зачем? — равнодушно спросил Покровский и кивнул своим людям.
Тотчас стоявшие по бокам вцепились в руки Сильвестра, а кто-то сзади набросил на горло удавку.
С Акимом поступили еще проще. Седобородый, по странной случайности — тезка солдата, схватил его за голову здоровенными ручищами и дернул. Хрустнули ломаемые позвонки.
— Ну, вот и ладненько, — Покровский поднялся. — Теперь оттащим эту падаль подальше. Сколько у нас еще в списке?
— Это ж кто их так?
Вопрос прозвучал риторически. Да следователь Николаев и не ждал ответа.
Было ясное морозное утро. Полдюжины разнообразно одетых милиционеров то соединялись в одну группку, то ходили взад и вперед. Невдалеке собралась небольшая толпа зевак. Еще бы, не каждое утро в районе можно обнаружить трупы. Как тут не посмотреть?
Двое в солдатской форме рассказать ничего не могли.
— Свидетелей не нашли? — спросил Николаев у своего помощника.
— Никто ничего не видел, — немедленно отозвался тот. — Видно, убили ночью, когда все спали. Одного задушили, другому вообще свернули шею. Наверняка оба даже не пикнули.
— Это уж точно. — Следователь еще раз нагнулся над телами. — Но как-то странно. Еще понятно — в драке. А тут… Подкараулили их, что ли?
— А в чем корысть? — Полноватый, несмотря на молодость, помощник пожал плечами. — Много ли у солдат заберешь? Да и не ограбили их. В карманах даже деньги остались.
— Это… Потому и говорю — странно. Зачем подкарауливать, душить-убивать?
Вновь лишь пожатие плеч в ответ.
— Еще вопрос — здесь ли убили? — после некоторого молчания спросил помощник. — Снег истоптать могли и свидетели. Да и мы сами.
— Ты намекаешь — прикончили где-то, а сюда лишь тела приволокли? — ухватил мысль худощавый Николаев. — Например, на какой квартире или еще где?
— Могло быть и так, — вздохнул помощник.
Но по-любому, свидетелей не было. Да и откуда? Обыватели ночью носа на улицу не кажут, соседи и подавно промолчат. Дело явно не обещало победных лавров.
— Это… — протянул следователь. — Довольно логично. Вряд ли кто-то подкарауливал здесь прохожих. Способ убийства говорит — дело не в банальной ссоре. Тут что-то серьезнее. Но все равно, ума не приложу, чем могли солдаты насолить неведомой банде? Что убийц было несколько, понятно. И это все понятное в данном деле. В одиночку двоих сразу не убить, да еще таким способом. Но что за банда и почему обрушилась на солдат? Что мыслишь, Суханов?
Помощник пожал плечами в очередной раз. Мол, ничего не мыслю, и вообще, дело темное до полной беспросветности.
Суханов отнюдь не был глуп и порою здорово выручал старшего и опытом, и летами начальника, подмечая кое-какие детали и делая из них весьма логичные выводы. Но сейчас он явно не хотел заниматься убийством.
— Думаю, раз это солдаты, то и заниматься должна военная прокуратура.
— Это… Потому они так и спешат. Даже тела не заберут, — прокомментировал следователь. — Не знаю, кто убивал, но зачем же тела на улице бросать? Могли бы в лес вывезти. И тогда до лета бы не нашли.
— Значит, им было все равно, найдут или нет. — Помощник зябко поежился.
Мороз прихватывал, и если двум лежащим военным было все равно, то этого нельзя сказать о милиционерах. Как тепло ни одевайся, все равно щиплет лицо. Хоть иди куда-нибудь грейся.
— Все равно — или не было времени переть за город? Сюда тела явно привезли на санях. Не тащили же на себе! А авто жители бы услышали.
— Да дались они вам, Лука Степанович! — тихо, дабы не слышали подчиненные, воскликнул Суханов.
— Это… С чего ты взял?
— Может, их кто из своих же и убил? Мало ли что солдаты между собой не поделили? Баб, награбленное что или просто зло затаили до поры до времени. Дождались увольнительной, да и расквитались. Говорю — пусть вояки сами разбираются.