Но вот она стоит перед ним, немного чувствующая себя не в своей тарелке, опять напряженная, пытается язвить и выпустить свои колючки, но при этом вроде как делает вид, что ничего и не произошло. И даже не пытается набить себе цену, оправдываясь тем, что она обычно не позволяет мужчинам иметь себя – а именно это Роман с ней и делал – на второй день знакомства, но тут что-то с ней такое непонятное случилось, она сама не поняла, что это было, и все в таком роде.
Пока Островский думал над ее странным поведением и прикидывал дальнейшие варианты развития событий, Ольга прошла все пять стадий принятия неизбежного. Отрицание с мыслью: «Это случилось не со мной, мне все приснилось». Гнев: «Да что этот чертов интеллигент себе позволил?» Торг: «Надо будет договориться, как мы станем дальше работать, если это еще уместно». Депрессия: «Но я такая идиотка, ничего уже не хочется». Смирение: «Гори оно все синим пламенем! Подумаешь, трахнул меня симпатичный мужик, да и сама я не больно-то сопротивлялась, зато доставили друг другу удовольствие».
Обычно на это требуется больше времени, как у Наташи, когда та расстается с очередным обоже, но все эти мысли пронеслись в голове слишком быстро.
Роман немного вытянул руку с чашкой в понятном для застолий жесте, Ольга повторила его движение, и с легким звоном керамическая посуда соприкоснулась.
- Что отмечаем?
- Плодотворное сотрудничество, – ответил Островский.
- А плодотворным сотрудничеством ты называешь совместную работу с бонусом в виде секса со сценаристом? Может, Олег добавил этот пункт в договор и забыл меня предупредить? – Ольга даже не пыталась скрыть свой сарказм.
Они оба понимали, что это некое подобие защитной реакции, маска, которую она носила, боясь показаться слабой. И Роману так понравилось ее снимать – и интеллектуально, и эмоционально, и физиологически. Он сделал шаг к ней, Ольга только иронично изогнула одну бровь, но при этом вжалась в хлипкий старый подоконник так, что было непонятно – то ли он первый сломается, то ли ее копчик. Островский поставил чашку на стол, сделал еще шаг и поставил руки на многострадальный подоконник по обе стороны от ее тела. Нагнулся к самому уху и тихо сказал:
- Я тебя сейчас еще раз отымею прямо на здесь, а если и это не поможет сбить с тебя всю спесь, то уложу грудью прямо на кухонный стол и отымею еще раз.
Ольга едва не выронила чашку от этих слов, кровь хлынула к лицу и к животу, ноги опять начали подрагивать, но она так же тихо и таким же тоном ответила:
- Придется сильно стараться, господин писатель.
Если это и была окончательная проверка со стороны Островского, то она ее прошла. Роман посмотрел на Ольгу, не уловил на ее лице никаких признаков иронии, она в свою очередь увидела в его выражении небольшое удивление и недоумение. А в следующую минуту они почти одновременно рассмеялись. И Рубикон был пройден, и пали стены Иерихона от этого смеха.
Ольга поняла, что каждый носит свои маски, и Островский был самым обычным человеком, не высеченным из камня, не эмоциональным инвалидом, не холодной глыбой льда.
Глава 8
Игры, в которые играют мужчина и женщина, между которыми нечто неуловимое, поначалу непонятное проскальзывает, часто затягиваются. Почему? Потому что не комильфо сразу падать в постель. Стереотипы... Он будет думать, что она легкодоступная, она – что ему только одно и надо. Или же, отбросив все каноны, следовать негласной договоренности ни к чему не обязывающих отношений. И если мужчины могут просто трахаться, то женщины, как будто следуя генетической предрасположенности, со временем начинают все же требовать любовь.
Роман сейчас этого не боялся – он уедет через пару недель, и эта женщина останется приятным воспоминанием. Она не будет лить слезы, умоляя остаться, она не приедет к нему со словами «дорогой, это я», она понимает, что это может стать лишь своеобразным курортным романом.
Ольга точно сейчас не думала об отношениях: «недобрак» с Олегом, Андрей, стремящийся к серьезному, – это все отбило охоту, и залетных любовников она вспоминала уже почти с ностальгической нежностью. Обычные человеческие игры, к которым Ольга привыкла и тоже следовала правилам, но у Островского они были свои. Она даже не понимала, была ли его фраза про то, как «я тебя отымею», шуткой или просто манерой общения того, другого человека.
Но между ними рухнула стена, а, может, просто треснула, потому что до сих пор оба не были собой. Не были настоящими. Некоторое спавшее напряжение разрядило маленькое кухонное пространство, хоть и не принесло полного взаимопонимания. Но два-три шага они к этому сделали.
Может, достигли бы и большего, но разрывающийся телефон Ольги оборвал эту невидимую нить. Она вздрогнула и снова отвела взгляд, опять суетливые движения руками, пока пыталась справиться с пуговицей кармана пиджака. Посмотрела на дисплей и мысленно послала Олега к дьяволу.
- Что? – спросила, опустив приветствие.
- А что мы такие злые? Работа не клеится?
- Черт, – выругалась Ольга. – Сейчас сбросим.
- Сбросим? – спросил Олег. – Ты до сих пор с Островским? – она проигнорировала вопрос. – Либо ты стала трудоголиком, либо действительно трахаешься с ним.
В данный момент она уже проклинала не Самойлова, а динамик своего телефона, потому что усмешка Романа дала понять, что он прекрасно слышал каждое слово.
- Не ревнуй, дорогой, – в привычной манере общения с Олегом ответила Ольга. – Ты же знаешь, что люблю я только тебя и даже готова прощать блондинок в твоем кабинете. Жди.
Когда она повесила трубку, Островский заметил:
- Странные у вас отношения. Любовь прошла, а привычка осталась?
- Мы друзья, – коротко бросила Ольга, но сама поняла, что произнесла это оправдательным тоном.
- Бывшие любовники, ставшие друзьями и периодически оказывающиеся в одной постели?
И опять этот ровный будничный тон, которым был задан такой каверзный вопрос, смутил и разозлил Ольгу. И можно было невооруженным глазом увидеть, как стена, давшая трещину, вновь восстанавливается по кирпичику.
- Да пошел ты! – раздраженно ответила ему и подошла к ноутбуку. Отправила Олегу первые две сцены и листы, хлопнула крышкой, возможно, слишком сильно и собиралась направиться к выходу, но Роман беззвучно подошел слишком близко, поэтому, подняв голову от компьютера, Ольга почти столкнулась с ним лбами. Машинальный шаг назад – но Островский перехватил ее за талию и притянул к себе.
- Так куда мне пойти? – спросил тихо, а потом засунул язык Ольге в ухо. – Может, сюда? – Проделав языком линию от уха к губам, слегка прикусил за нижнюю. – Или сюда? – Взгляд опустился ниже и остановился где-то в районе бедер. – Или?..
Ольге казалось, что его руки оказывают на нее нервно-паралитическое воздействие. Как медузы своим ядом обеспечивают неподвижность жертвы, так и прикосновения Романа не давали ей пошевелиться. Тонкая трикотажная ткань спортивных брюк не скрывала того, куда, по крайней мере, одна часть его тела готова была отправиться прямо сейчас.
- Ты извращенец? – выдавила из себя Ольга, стараясь, чтобы голос не дал понять, что ее уже тоже распирает от возбуждения.
- Я творческий человек, – ответил Островский и, нарвавшись на недоуменный взгляд, добавил: – Секс – это искусство.
- Искусство? – переспросила Ольга заинтересованно, надеясь, что гений пера объяснит ей, что он имел в виду.
- Ну вот смотри, – начал он, так и не отпустив ее. – Ты можешь взять кисть в руки и водить ею по холсту, но это не значит, что ты будешь Ван Гогом или Пикассо; можешь складывать слова в предложения, предложения в абзацы, рифмовать слова, но это не сделает из тебя Толстого или Пушкина; можешь выучить ноты и попробовать создать свое музыкальное произведение, но это не значит, то ты станешь...
- ...Шопеном или Моцартом, – закончила Ольга. – Но как это соотносится с сексом?
- Каждый может лечь в постель с человеком противоположного пола, хотя не всегда противоположного, делать ритмичные движения на одной ноте и думать, что он гуру секса. Как в каждом человеке от рождения есть какие-то задатки к определенному виду деятельности, которые потом можно развить в способности, затем в талант, так абсолютно у всех есть задаток к сексу, но развивать его никто не хочет.
- Странная философия. А как же женская фригидность, мужская импотенция?
- Импотенция на пустом месте не возникает, а во фригидность я не верю.
- Странный разговор получился, – заметила Ольга.
- Откровенный, – поправил Островский. Он заметил, что ей было интересно слушать его сравнения, пусть она явно была с ним не совсем согласна, но, судя по всему, немного расслабилась, а то стояла, как статуя, когда Роман прижал ее к себе.
- Все-таки я, наверное, не соглашусь. Но каждый имеет право на свое мнение, – сказала Ольга.
- Хочешь, изменю твое? Могу тебя прямо сейчас довести до оргазма хоть членом, хоть языком, хоть пальцами...
- Точно извращенец, – уже как факт констатировала Ольга, но почувствовала, как при этом загорелись щеки.
- Вот! – протянул Островский. – Именно так почему-то и принято думать, считая секс чем-то постыдным, в том числе и разговоры о нем.
Он сделал несколько шагов вперед, продолжая прижимать Ольгу к себе, так что ей пришлось попятиться и упереться спиной в несчастный подоконник. Рука его уже привычно скользнула под платье, только бедро на этот раз осталось без внимания, сразу скользнув под кружевные стринги, а пальцы принялись за дело.
«Только держи себя в руках, не доставляй ему удовольствия насладиться своей правотой», – призвала себя Ольга, но меньше чем через минуту уже уперлась лбом в плечо Романа, чтобы он не видел ее выражение лица, вцепилась ногтями в его руки и мысленно умоляла не останавливаться. Но как бы она не пыталась держать зубы сцепленными, в конце все равно не смогла сдержать тихий стон, и звук собственного голоса вернул ее на грешную землю. То, что делал с ней этот мужчина, не поддавалось никакому объяснению, и от этого становилось страшно. Так что пора снова выпускать свои колючки.