Стас оглядел комнату. Ничего подходящего. Но на ногах у парня были ботинки со шнуровкой… Стас присел на корточки и стал расшнуровывать ботинок.
Парень ничего не чувствовал. Шлем вира-контакта исправно подавлял ощущения от реального тела, заменяя их на игровую симуляцию. Вытащив шнурок из ботинка, Стас подергал его в руках. Хороший шнурок: узкий, прочный.
Пора поработать.
Стас склонился над парнем и обвил шнурок вокруг его шеи. Затем отключил вира-контакт.
Шлем пошел вверх, парень недовольно открыл глаза.
– В чем дело?! – возмутился он ломающиймся голоском. – Я же сказал, что на пять часо…
Парень замолк. Стас так стянул шнурок, что лицо парня налилось кровью, а из раскрытого рта вывалился язык. Парень задергался, попытался отбить руки, даже пару раз брыкнулся – но это не помогло. Стас навалился на него всем телом и еще сильнее стянул шнурок.
Глаза у подростка полезли из орбит, лицо надулось, стало как спелый помидор, – вот-вот брызнет кровью.
Но просто так убить парня Стас не мог.
Цензоры исследуют игру на жестокость. А оценка жестокости напрямую связана с реалистичностью и длительностью страданий игрового персонажа. Выработана даже специальная шкала для оценки жестокости игры, есть свои единицы измерения – лембеды.
Порог, за которым игра будет запрещена – пятьсот лембед. А простое убийство безоружного – всего десять лембед. Да и то, если уровень реалистичности в игре неотличим от реальности. А это еще надо определить.
Нет, просто убить этого парня он не мог.
Стас замахнулся и врезал ему в пах. Еще раз. Парень беззвучно взвыл, выпучив от боли глаза. Заметался в кресле, извиваясь под Стасом, но не смог ничего сделать. Он был гораздо слабее и уже задыхался. Вот-вот потеряет сознание.
Стас отпустил шнурок. Левой рукой прижал голову парня к подголовнику, чтобы лицо не моталось – и воткнул указательный палец ему в правый глаз.
Палец с чмоканьем воткнулся под яблоко, глаз лопнул.
Желудок подпрыгнул к самому горлу. Стас закрыл глаза – но тотчас же заставил себя открыть их. Его профессия требовала: он должен оценить реалистичность игры.
Десяток лет назад игровые персонажи были манекенами без внутренностей. Теперь персонажи все больше напоминали виртуальные пособия для студентов-медиков. Чем выше правдоподобие, тем дороже оценивается каждая жестокость и убийство.
В этой игре правдоподобие было на уровне. Все, что он сделает, будет оценено по максимуму.
Парень молотил руками, с хрипом втягивая воздух. Стас снова натянул шнурок, чтобы парень не заорал.
– Любишь зарплату, люби и людишек потрошить! – пробормотал Стас, подбадривая сам себя. Но как же он не любил свою работу…
Он зажмурился от отвращения – и нажал пальцем на второй глаз…
Через пять минут Стас выглянул из кабинки. Изувеченный труп парня дал ему пятьдесят две лембеды.
Точнее, принесет. При условии, что Стаса не арестуют и не убьют за десять игровых минут. Если уж движок игры дает игроку возможность убивать и мучить, – тогда сценаристы должны позаботиться, чтобы в игре была неотвратимость наказания. Чтобы никакой маньяк, привыкнув к собственной безнаказанности в неотличимой от реальности игре, не начал резать людей и в реале. Если же игра дает возможность замучить без всякого возмездия – таких игр точно не должно быть. Цензоры для того и нужны, чтобы отбраковывать такие поделки.
Стас огляделся. Пока тревоги нет.
Неплохое начало. Если он сможет набрать пятьсот лембед, то игрушка будет запрещена, а он останется на работе. Но для этого надо постараться.
Третья комната была пустой, а в следующей был здоровый мужик. Лицо заросло сизо-черной бородой, огромные волосатые лапы – как чудовищные клешни.
Голыми руками с ним не справиться. Нужно какое-то оружие.
Стас вернулся в коридор и прокрался в конец, противоположный холлу с охранником. Осторожно выглянул за угол. Две кадки с пальмами, двери в туалетные комнаты. Замечательно.
Он зашел в мужской туалет и плотно закрыл дверь. Подошел к зеркалу над умывальником и подергал его. Зеркало подалось – висело на шурупах. Стас снял его, замахнулся и грохнул зеркало на пол. Стекло гулко лопнуло, в стороны брызнули осколки.
Стас сморщился от оглушительного звука. Вся надежда только на звукоизоляцию и сладкую дрему охранников.
Он выбрал длинный острый осколок – тридцать сантиметров, почти кинжал. Только без ручки. Так всю руку в нарезку превратить можно.
Стас выглянул в коридор. Все тихо. Звукоизоляция действительно отменная. Охранник в том конце коридора ничего не услышал.
Он вернулся в комнату с трупом подростка. Снял с него замшевую курточку и обмотал ею конец осколка. Теперь можно было колоть и рубить, не боясь поранить руку.
Стас прокрался в комнату с волосатым кавказцем. Здоровый бугай. Лучше бы просто его убить, но… простое убийство взрослого сильного мужчины семь лембед. Дополнительные лембеды идут за зверства, за страдания… пусть даже и игровых персонажей.
Стас подошел к мужику, прикинул, куда бить. Замахнулся – и только теперь ткнул клавишу отключения вира-шлема. И едва шлем сполз с бородатого лица – рубанул осколком по бедру.
– А-а-а-а! – заорал мужик.
Удар получился классный: осколок вошел глубоко, распоротые мышцы развалились, как сочный бифштекс. Из перерубленной артерии брызнула кровь алый фонтанчик прямо в потолок.
Мужик, не переставая орать, сумасшедшими глазами смотрел на свою разрезанную ногу, не веря в происходящее. Прямо как живой. Наконец перевел взгляд на Стаса – и тут же получил осколком зеркала в живот.
На этот раз Стас ударил несильно. Нужно было выжимать страдания, а не просто убить этого здоровяка.
И зря. Мелькнул здоровый волосатый кулак – и Стасу показалось, словно на него налетел грузовик. Перед глазами вспыхнули и замелькали ослепительные искры, в затылок с хрустом что-то ударило.
Стас помотал головой, приходя в себя. От удара его отбросило к стене. На несколько секунд он вырубился, – кавказец, рыча от боли и пережимая артерию на ноге, успел вывалиться из кресла и полз к двери, отчаянно матерясь.
– Ах ты… – зарычал Стас и бросился за ним.
Кавказец пытался приподняться, дотянуться до ручки. Он слабел на глазах. Но упрямо полз в коридор за помощью.
Стас рубанул ему по щиколотке.
Мужик заорал с новыми силами, перевернулся, лягнул Стаса ногой. Несильно, но болезненно – прямо в пах.
– Ты меня достал, мужик, – зашипел Стас и стал профессионально шинковать грудь кавказца…
Когда кавказец затих, Стас слез с него. Он весь был в крови. На черных джинсах и рубашке кровь казалась обычными пятнами от воды. Но пропитанная кровью одежда коркой присыхала к телу.
Ладно, это все не в реальности. Можно и потерпеть.
Теперь не мешало бы засейвиться.
– Сейв, – приказал Стас.
Ничего не произошло.
– М-мать… Save! – тщательно выговорил Стас. – Сохранить игру!
Без разницы. В чем дело?
Пару минут Стас перебирал различные формулы выхода – но все безрезультатно. Неужели в этой недоделанной игре нельзя засейвиться на этом этапе? Тогда он зря радовался. Полигон удачный – для цензора, – но без промежуточных сейвов будет очень трудно. Не сможет он набрать нужные пятьсот лембед…
– Чтоб вас всех! Выход!
Никакой реакции.
Стас заморгал глазами.
– Escape!
Опять ничего не произошло.
– Дьявол! Я что, и выйти не могу с этого дурацкого полигона?! Безрукие программеры! Локализацию без глюков сделать не могут!
И что теперь делать? Черт с ними, с сейвами… Выйти-то ему как? Почему нет выхода?
И вдруг вспомнился практикант, с байкой об американском цензоре, который проверял игру и не заметил, как вышел в реал…
По спине промаршировали мурашки.
А что, если он действительно так и не вошел в игру, а ходит по реальному вира-клубу? Что, если аппаратура вира-контакта сглючила, и он «вышел» из вира-шлема не в игре, а в реале?..
Под ложечкой предательски засосало.
– Бред! – одернул себя Стас. – Не может такого быть! Просто безрукие программеры!
Но что он скажет шефу, если не сможет завалить эту игрушку? Черт… уволят, точно уволят… Он обессилено рухнул в кресло.
– Неужели я должен подохнуть на этом полигоне, чтобы выйти?! возмутился он.
И захлопал ртом. После слова «выйти» все вокруг подернулось пеленой, перед ним мерцало меню.
Надо было просто сесть в кресло, и уже потом вызывать меню.
– Пр-ри-идурки! – оценил Стас разработчиков игры.
Засейвившись, он вернулся в игру.
Выбрался из кресла, тщательно вытер ноги о палас, чтобы не оставлять следов, и выглянул в коридор.
И сразу же услышал цоканье каблуков.
Стас замер. Цокало в холле перед туалетными комнатами. Потом смолкло. Женщина зашла «попудрить носик».
Замечательно! Женщина в игре – это не только рисованная смазливая мордашка, но еще и в полтора раза больше лембед, чем с мужика!
Стас бесшумно двинулся по коридору. Но успел пройти всего два шага. Опять раздался стук каблуков – но теперь сзади. Далекий, приглушенный, – но шаги приближались. Кто-то спускался по лестнице с первого этажа. Наверно, игровая техничка.
Стас нервно сглотнул. Если она сейчас войдет в коридор, и увидит его замызганную кровью одежду, испачканные руки и словно сочащийся кровью осколок стекла… Криков будет много. А в холле у лестницы охранник с пистолетом. И еще один на первом этаже.
Не было никаких сомнений, что игра действительно до мелочей имитирует обстановку реального клуба. А в реальном клубе два охранника с пистолетами.
В холле тихо переговаривались.
Ага. Техничка пришла поболтать с охранником. Может, и не только поболтать… Да что угодно, только бы она не выглянула в коридор!