— Быть живыми и быть вместе. Это всё, чего я хочу.
Глава 3 — Не уходи
Похороны Элис в местечке Сидар-Рапидз, штат Айова, состоялись в следующее за крушением рейса № 232 самолёта компании TWA воскресенье. Джин прилетел в субботу около полудня после краткой остановки в Далласе, где к нему присоединилась Марсия Хорн, они раньше жили с Элис в одной комнате и частенько летали в одном экипаже. Высокая, элегантно одетая чернокожая женщина со светящейся кожей и выступающими надбровными дугами, получившая диплом об окончании экономического факультета Южного методистского университета, Марсия недавно вышла замуж за своего возлюбленного из колледжа и вернулась в Форт Ворс, свой родной город.
— Я очень любила Элис. Она была самой лучшей подругой, — тронув Джина за руку, сказала Марсия, когда они уже были в воздухе. — Она была доброй и никогда не шепталась у тебя за спиной, как остальные девчонки. В работе она всегда хотела сделать больше, чем была должна. Она не позволила бы никому быть лучше её и сама говорила об этом. Она ведь была девушкой с характером, правда?
Джин медленно кивнул. Марсия сжала его руку, и когда он взглянул на неё, то, к своему удивлению, обнаружил, что в её чувственных зелёных глазах стояли слёзы.
— Она всё время говорила о тебе, — сказал Джин.
— Мы были как сестры. Мы менялись одеждой и любили одну и ту же еду, — рассказывала Марсия, открывая свою сумку и доставая из неё конверт. Внутри конверта лежали фотокарточки, сделанные поляроидом, на которых они с Элис стояли на берегу. Они держались за руки, на губах застыли одинаковые улыбки, и на обеих были одинаковые купальники. За ними голубое небо прорезали длинные облака, подобные белым перьям.
— Эти фотографии были сделаны в Кей-Уэст на прошлогоднее Рождество.
— Перед тем как мы встретились.
— Да.
— Спорю, что вы сводили ребят с ума, — улыбаясь, сказал Джин, всё ещё внимательно разглядывая фотографию. Марсия взглянула на Джина, но не улыбнулась в ответ. Напротив, в её глазах засветилась какая-то невысказанная мысль. — Что-то не так?
Марсия отвернулась и посмотрела в окно самолёта. Под ними, на огромных неогороженных полях, засеянных зерном, с то и дело мелькающими яркими красными фермами, паслись стада коров и овец размером с муравьев.
— Я буду скучать по ней. И по тебе тоже, — сказала она. И тут она сказала то, от чего у Джина перехватило дыхание.
— Ещё мы были любовницами, — быстро произнесла она, украдкой взглядывая на Джина. — Это продолжалось буквально несколько недель. А началось всё тогда, во время поездки в Кей-Уэст.
Несколько минут Джин молчал. Затем он тихо спросил, почему она только сейчас рассказала ему об этом.
— Не знаю. Думала, что тебе надо это знать. Это было ошибкой, — сказала она, опустив голову. — Мне очень жаль.
Джин кивнул, но выражение его лица не изменилось.
— Ладно, — сказал он. — Это не имеет никакого значения.
— Когда вы начали встречаться, всё кончилось.
Джин посмотрел в сторону, стараясь сохранить спокойное выражение лица, но его воображение рисовало ему Элис и Марсию, которые лежали обнажёнными в объятиях друг друга, целовались и занимались любовью.
— Ты ревнуешь?
— Нет, — ответил Джин, и череда картинок, сменяющих друг друга в его воображении, оборвалась, он почувствовал стыд и нарастающее возбуждение в области бёдер.
Через несколько минут их самолёт оказался в воздушном пространстве над Сидар-Рапидз, загорелась табличка с надписью «не курить», и Джин сделал глубокую затяжку, прежде чем потушить сигарету. Затем он обернулся к Марсии и спросил, хорошо ли она знала Теда Стюарта, старшего пилота в том самолёте Элис, что разбился над густыми лесами недалеко от Гринкасла, штат Индиана. Она ответила, что он был женат, воспитывал троих детей и служил в военно-воздушных силах во время вьетнамской войны.
— Его взяли в плен, — сказала Марсия перед тем, как их самолёт коснулся земли. — Он провёл четыре года в лагере под Ханоем. Я где-то читала, что его собираются похоронить со всеми военными почестями.
Эта информация одновременно и удивила и огорчила Джина; они благополучно приземлились и доехали до терминала, прежде чем он заговорил:
— Ты ведь знала, что он был пьяницей?
Марсия достала расчёску из сумочки и быстро провела ею по своим крашеным в красный цвет волосам. Затем она отстегнула ремень и тяжело вздохнула.
— Я не хочу говорить об этом, — сказала она, вставая, чтобы достать пальто с полки над головой.
— Будет проведено расследование.
— Возможно.
— Конечно, будет, — сказал Джин. Он стоял в проходе за Марсией, ожидая, пока пассажиры, стоящие впереди, начнут двигаться в сторону выхода. — Мы должны знать, что произошло.
— Ты уже знаешь, что произошло. Самолёт потерпел крушение, все пассажиры погибли.
— Но…
— Ошибка пилота, механическая неисправность, воля Господа Бога, не всё ли равно? Они все мертвы, — сказала Марсия, и на секунду Джин был удивлён жёсткостью, звучавшей в её голосе. — Помни о прошлом и живи дальше.
— Элис боялась летать с ним, особенно по ночам. Она дважды говорила, что заболела, когда должна была лететь ночным рейсом в Майами.
— Он был героем войны. У него была безупречная репутация.
— Потому что никому не хватило смелости сказать что-либо, — сказал Джин, выходя следом за ней из самолёта. — Ни тебе, ни Элис, никому.
— Не хочу больше ничего слышать об этом, — оглянулась Марсия, когда они шли по проходу. Они вошли в небольшое, почти пустынное помещение. — Пусть бедная девочка покоится с миром.
Джин взял машину, и они поехали в «Бест Вестерн Инн» между 157-й и 40-й улицами. По пути они проехали мимо Школы Святого Сердца, женской средней школы, где в середине 60-х училась Элис. Джин удивился, увидев огромный, колышущийся на ветру зелёно-золотистый бан-нер, растянутый между красным кирпичным строением и главным зданием. На нём было написано: «Памяти Элис Ларсон — пусть она покоится с миром».
— Прямо как я сказала, — прошептала Марсия, и Джин встряхнул головой, отвернувшись от её лица, на котором застыло упрямое выражение.
Они зарегистрировались в отеле. Марсия заказала номер для некурящих на втором этаже, окнами во двор, так что она оказалась в другом крыле гостиницы. После этого Джин позвонил Хэлу Ларсону, отцу Элис. На этой неделе он уже говорил с Ларсоном, и они договорились вместе пообедать вечером в субботу, когда он прилетит. Теперь Джин хотел подтвердить это и назначить точное время. Он ждал десять звонков, Ларсон не ответил, и Джин повесил трубку.
Джин никогда не видел её отца, но на фотографии, которая стояла на туалетном столике Элис, был изображён крупный шарообразный человек с толстыми руками и массивной, абсолютно лысой головой. До того как он вышел на пенсию несколько лет назад, он был профессиональным слесарем и держал лавку железоскобяных изделий в Маунтин-Верноне, небольшом городке чуть к востоку от Сидар-Рапидз.
— У него начали выпадать волосы, когда ему было лет пятнадцать, — рассказала Элис Джину, в первый раз достав фотографию. — Когда он женился, он уже был абсолютно лысым.
Джин сказал, что её отец кажется ему сильным человеком.
— Он занимался борьбой в старших классах школы. Когда он учился на последнем курсе института, он выиграл первенство округа в Айове. Продав свой магазин, он устроился на неполный рабочий день в Бенджамин Маккинли, где стал тренировать спортсменов. Кроме этого, работа в саду и посиделки с друзьями целиком занимают его время.
Рядом с «Бест Вестерн» находилась торговая площадь, солидности которой придавало здание «Джей-Си-Пенни»[43] и многозальный кинотеатр. Чтобы убить время, Джин отправился на дневной сеанс смотреть фильм «Маленькая барабанщица», снятый по мотивам романа Джона Ле Карре[44], с Дианой Китон в главной роли; она играла британскую актрису, мечтающую о мести и сочувствующую Палестине. Прототипом наверняка послужила Ванесса Редгрейв. Хотя он и не читал книги, фильм был настолько неинтересен и предсказуем, что Джин ушёл, не посмотрев и половины. По пути в гостиницу за столиком в кофейне он увидел Марсию Хорн. Она посмотрела на него, он помахал ей и улыбнулся, и Марсия показала ему номер местной газеты. На первой странице красовался портрет Элис. На ней была форма, она улыбалась, а снизу шёл заголовок, который гласил: «Жительница нашего города погибла при крушении самолёта».
Джин купил газету на лотке рядом с кофейней. Когда он шёл вдоль автомобильной стоянки по дороге, посыпанной гравием, высоко стоящее солнце светило ему в спину. Он читал некролог, а из открытого окна до него донёсся дерзкий женский смех. Вдруг его ноги стали ватными, а сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.
— Бог мой, её больше нет, — прошептал он в пустоту, сдержал рвущийся наружу крик, и вновь по лицу его потекли слёзы.
Хэл Ларсон позвонил Джину около шести. Он сказал, что днём играл в гольф.
— Обычно по субботам я играю в гольф. Я думал отменить игру, но потом решил, что мне лучше не прекращать заниматься своими обычными делами. Мне становится плохо, когда я слишком много думаю, — сказал он и извинился, что забыл включить автоответчик. — Я о многом забываю в последние дни. Я схожу с ума.
Джин молчал. В трубку он мог слышать, как Дэн Разер вёл вечерний выпуск новостей. В номере мотеля телевизор не работал и не горел свет.
— Ты любишь жареное мясо, Джин?
— Конечно.
— Хочу пригласить тебя в «Смокиз». У них подают лучшего барашка в штате. Я заеду за тобой около половины восьмого.
— Как ты узнал, где я остановился?
— Просто позвонил. В городе не так много мотелей. Прежде чем разговор кончился, Джин рассказал Ларсону, что он прочитал статью, посвященную Элис, в «Сидар-Рапидз Гэзетт». Стараясь не показаться обиженным или огорчённым, он спросил, почему в статье его имя ни разу не упоминалось.