Мила ТарнавскаяЦып, цып, цып, хвостатенький!
Глава 1
— Возду-у-у-ух! — истерично завопил кто-то на колокольне.
Беспорядочный звон разнесся над деревней, буквально взорвав мирную тишину обычного дня.
— Драко-он!!! — испуганный бабий визг перекрыл даже тревожный набат.
Крестьяне, дружно сажавшие огороды, хорошо знали, что это значит. Потому и медлить не стали — бросились врассыпную, стараясь как можно быстрее укрыться от налетчика.
Дракон, конечно, свой, местный захватчик. Много лет столуется у них в деревне, к крестьянам привык, огнем понапрасну не плюется. Однако, дикий совсем. Ведь всем известно, что с хищниками шутки плохи: если голодный, цапнет, не присматриваясь, свой или чужой перед ним. Поздно потом будет доказывать, что вы с ним — друзья.
К тому моменту, когда налетчик, размеренно помахивая крыльями, приблизился к деревне, на улицах уже никого не было.
— Что-то он еле летит! — ехидно крикнул со своего чердака дед Ковыль. — Так и до вечера к нам не доберется.
— Разжирел! Вон, брюхо-то какое надутое, — отозвался пастушок Фелька из окна голубятни.
— Ты б слезал оттуда! — нахмурился дед. — Зацепит дракон ненароком — слетишь вместе с башенкой. Гляди, крылья у него какие! Полдеревни одним взмахом снести может.
Пастушок послушно исчез из окна, но спускаться не стал, затаился за стеной. Ага, так он и послушался коварного деда! Пусть и хлипенькая голубятня, но где еще такой обзор найдешь? Все хорошие места, небось, уже заняты. Кто же из деревенских пропустит такое развлечение как прилет дракона?
Опасения деда Ковыля оказались напрасными: на этот раз ящер до них не дотянул, рухнул раньше, на площади перед местной корчмой.
— Гр-ра-а-ау-у-у! — раздался тоскливый вой, когда клубы поднятой пыли наконец улеглись.
Оторвав голову от земли, зеленый гад судорожно дернулся и слабо полыхнул сгустком пламени. Кусты, растущие слева от корчмы, густо задымились.
— Эй! Полегче там! — возмутился из окна староста, а по совместительству — хозяин корчмы. — Устроишь нам пепелище, не посмотрим, что огнеплюй, хвост живо надерем!
— Да ты разве не видишь, что он лыка не вяжет? — храбро высунулась из-за сарая бабка Сакуниха. — Снова драконьего кактуса нажрался, аспид проклятый!
— Тяфф! Тяфф!!! — из-под бабкиных ног выскочила мелкая, очень длинная собачонка, странного зеленоватого окраса.
— Такся! Назад!!! — взвизгнула Сакуниха. — Зажарит ведь гад!
— Тяфф-тяф-ф-ф! — настырная моська не слушала свою хозяйку, рвалась в бой.
Храбро подбежав к носу дракона, собака отважно лаяла прямо ему в ноздрю.
Налетчик недовольно поморщился. От неугомонной несло болотом: тиной, разлагающейся травой и прочими, давно почившими в воде, останками. Похоже, столь нетипичный оттенок ее шерсть приобрела именно там.
— Га-ар-р-р-р-чхи! — не выдержал агрессор.
Мощным потоком воздуха собачонку снесло обратно, к бабке. Испуганно тявкнув, Такся нырнула под длинную юбку хозяйки и там затихла.
— Ладно, выходим, — распорядился староста. — Раз псинку жрать не стал, значит, совсем ему худо. Не хватало еще, чтобы сдох на центральной площади.
Из погребов, из-за домов и сараев начали показываться крестьяне. Площадь быстро заполнялась народом, спешившим полюбоваться на безвредного дракона.
— Да сколько же это будет продолжаться?! А? — первой подала голос Сакуниха. — Который раз он уже так прилетает? Что мы ему — шпиталь, что ли? Скажите, бабоньки, права я али нет?!
«Обижаться за жизнь» бабка умела, да и соседей подбить на «притензийи старосте» ей ничего не стоило. Вот и сейчас толпа сразу же отозвалась, возмущенно загомонила-зашумела.
— И кто же это удумал вокруг его пещеры кактусов насадить? Поотрывать бы ему всё, этому кактусятнику! — не унималась Сакуниха.
— Да какой-то же забулдыга, небось, и постарался! — донеслось из толпы. — Мало того, что сами, чуть что, глаза заливают, и животинку безвредную споить решили!
— Не кричи, старая! Щас разберемся!
Дед Ковыль проворчал это негромко, через плечо, даже не обернулся к бабам. Но его послушались, толпа притихла на несколько минут, с уважением глядя на деревенского знатока.
Ковыль с деловитым видом обошел вокруг страдальца, особое внимание уделив беспокойно подрагивавшему хвосту. По хмурому лицу деда Фелька понял, что выпад против алкоголиков старику не понравился. Бабам дай только повод — будут еще неделю мужикам головы грызть да пьяным драконом глаза колоть.
Умело прощупав выпиравшее из-под ребер брюхо, дед Ковыль недовольно поморщился:
— Да-а-а, дела… Помочь бы ему надо, а то ведь окочуриться может. Пусть и зверь дикий, но всё одно — невинная тварь. Дракон-то он не плохой, никогда не наглел, брал по-божески. Да и не место ему здесь лежать — еще дурно станет, гадить начнет прямо на площади.
— Поможем, конечно, — охотно согласился староста. — Как не помочь? Всё-таки столько лет к нам прилетает.
— Только не тут!!! — неожиданно громко завопила старостиха. — Вначале оттащите его куда-то! Иначе сами деревню отмывать будете!
— К огородам его отволокём, — прогудел подоспевший дьяк. — Если что, на удобрение пойдет. Хоть он, хоть его отходы.
Мужики дружно загоготали в ответ: налет дракона превращался в бесплатное развлечение.
— А что с ним, дяденьки? — любопытный пастушок осторожно потрогал драконий хвост.
— Обдуло его, да и набрался прилично. Небось, с самого утра, натощак, кактусовые бутоны жрать начал. Мокрых, с росой да с колючками, нахватался, вот желудок и стал.
— А как мы его лечить будем?
— Ты — никак! — рыкнул староста. — Тебе стадо пора выгонять. Забыл, что ли, что коровы голодные стоят?
Фелька поспешно скрылся в толпе, подальше от сердитого головы. На душе у паренька было радостно: в кулаке он уносил драгоценную добычу — незаметно отковырнутую чешуйку дракона. Сегодня пастушок и так не в накладе остался, а на то, как лечат драконов, можно будет и в следующий раз посмотреть.
Когда отрезвленный всем миром дракон прокашлялся и про… избавился от кактусового яда, его долго гоняли по лугу, заставляя взлететь. Уставший и ослабевший налетчик так и норовил прилечь где-нибудь в кустах, но бабы строго-настрого приказали не оставлять в деревне похмельного буяна. Мало ли что!
Лишь только лениво взмахивающая крыльями тушка скрылась за лесом, к «ароматным» кучам, щедро разбросанным по лугу, начали подтягиваться крестьяне с мешками и тележками. Драконье удобрение всегда высоко ценилось, а кактусовым разжиться считалось огромной удачей. Вредители его специфический запах на дух не переносили, даже просто покропить им огород бывало достаточно, чтобы очистить грядки от нахлебников.
— А дракону-то нашему долго не жить, — сказал дед Ковыль, помогая старосте укладывать на телегу мешки.
— Ага, — поддакнул тот. — Видел, как летает? Низко-низко, на бреющем. И дышит тяжело, аж посвистывает.
— Ожирение. И алкоголизм в ранней стадии, — деловито подтвердил дед. — Он же не бывает нигде. Нажрется с утра пораньше и дрыхнет.
— Так он все продрыхнуть может! И набег, и чужого дракона, и разбойников…
Староста даже остановился, испуганный внезапной догадкой. «Ихний» дракон столько лет охранял деревню, что жители успели расслабиться, забыть, как это — прятаться от очередных «гостей» по лесам, а потом возвращаться на дымящееся пожарище.
— Надо срочно что-то делать… — почесал в затылке Ковыль.
Ночью дракону спалось плохо. Крестьяне чем его только не заливали, пытаясь запустить желудок, отказавшийся переваривать колючие бутоны. Судя по мерзкой отрыжке, и теплым рыжейным маслом, и прогорклым коровьим, и какой-то особо вонючей дегтярной смесью. После всех надругательств есть не хотелось, живот все еще болел, язык сох, из-за чего приходилось то и дело вставать, чтобы хлебнуть воды.
Уснуть несчастному страдальцу удалось только под утро. Обессилевший, он проспал до самого обеда.
— Бр-р-р? — вопросительно проворчало где-то на дне живота, лишь только ящер открыл глаза.
Дракон внимательно прислушался к собственным ощущениям. Ура! Нигде ничего не болело, и отрыжка прошла.
— Бр-р-р… Ик!
Живот был абсолютно пуст, и это агрессору не понравилось — есть хотелось все сильнее.
До зарослей кактуса, самого быстрого и самого доступного перекуса, дракон не дошел. Его внимание привлекли запахи, доносившиеся с площадки для жертвоприношений. Похоже, кто-то недавно приходил к нему с дарами. Гора плодов и какая-то туша не могли появиться здесь сами по себе.
Завтрак удался на славу! Мясо, принесенное непрошенными гостями, было нежным, жирненьким, а моченые яблочки и тыквы, хоть и прошлогодние, но вкусные. Дракон не удержался, подчистил все, что было, и снова лег спать.
В следующий раз огнедышащий страж проснулся от дикого шума. Спросонья ему показалось, что он все еще лежит на лугу у деревни, в окружении орущих людей, пытающихся влить в него какое-то мерзкое варево.
Не раздумывая ни минуты, дракон вскочил и, отчаянно взмахнув крыльями, взмыл практически вертикально вверх — лишь бы подальше отсюда. Уже в воздухе он вспомнил, что давным-давно добрался домой и успел не только отдохнуть, но и плотно пообедать. Пожалуй, даже чересчур плотно…
Ну зачем он только пожадничал, умяв все сразу?!
В животе так сильно закрутило, что дракон даже перевернулся в воздухе, надеясь унять неприятное ворчание. Жаль, остановиться и приземлиться никак нельзя было! С высоты ящер хорошо видел, что в зарослях у его пещеры затаились крестьяне. Снова им что-то нужно, не дадут спокойно в кустах посидеть!
Потому избавляться от лишнего «груза» пришлось прямо на лету.
— А ведь все получилось, как задумывали! Теперь даже искать ничего не придется — сейчас он прямо здесь «сокровище» и сбросит, — довольно сказал дед Ковыль, наблюдая, как улепетывает дракон, на ходу метя свой путь увесистыми лепешками.