Константин БояндинТуманные тёмные тропы
Предварение
Всё началось в конце двенадцатого века эры Великих Домов, когда встретились, на один только день, девять детей на мало кому известном острове, близ границ Империи Роан — встретились, как считали они сами, случайно, чтобы никогда уже не увидеться вновь. Весь день они играли в одну и ту же игру — игру, которая никак не могла наскучить.
В 1214 году В.Д. оказалось, что встреча была не случайной, и уж точно не последней. Всего за несколько недель оставшиеся живых игроки до неузнаваемости изменили политическую карту мира, и предотвратили самую масштабную угрозу человечеству в целом: всё, что запомнил мир — разрушение города Тессегер-Лан на юго-западе северного континента, Шеам, внезапно проснувшимся вулканом.
Поначалу казалось, что угроза планете в целом миновала; однако рассеянные повсюду «семена хаоса», осколки тайных знаний, спящих в сознании невольных участников событий 1214-го года, начали всходить. Правительство одного из крупных государств принялось разрабатывать новейшии виды оружия, не замечая подлинной причины происходящего и не обращая внимания на побочные эффекты. Дети и знакомые тех, кто предотвратил конец света в 1214, сумели предотвратить новую глобальную угрозу существующей цивилизации — попутно выяснив, что привычный им мир, возможно, является чьей-то моделью — невольной игрушкой в беззаботных руках.
В конце тринадцатого века двое из оставшихся в живых участников давешних событий обнаружили, что игра, приведшая ко множеству бед, не завершена. Так же, как не устранена сама возможность манипуляции привычной им реальностью — возможности и перспективы управления окружающим миром оказались столь заманчивыми, что не в силах человеческих было устоять перед подобным соблазном.
Как минимум одному участнику пришлось пройти сквозь нижний мир, владения подлинной Тени, чтобы завершить оставшиеся незаконченными дела — чтобы раз и навсегда устранить самую возможность манипуляции реальностью и новой партии той самой игры — способной стереть людей с лица планеты.
Прошло ещё сто с лишним лет. Мало кто помнит происходившее два столетия назад; человечество успешно осваивает дальний космос, на самом Шамтеране найдены порталы, ведущие в пригодные для жизни человека планеты — хотя никто не в состоянии оценить, где же именно они находятся, и откуда взялись те самые порталы. Но уклад жизни — Великие Дома, сверхдержавы и их соперничество за контроль над ресурсами — практически не изменился. Традиции, которым много веков, выдержали испытание временем и новыми технологиями.
Часть 1Надежда
1
— Слушаю вас, теариан, — услышал доктор. Замечтался. Немудрено — после перехода между мирами многие забывают всё на свете. Стоит только увидеть своими глазами Стемран, Мир Великого Леса. Именно так, с трёх заглавных букв.
— Простите? — поднял он взгляд.
Кто-то из отеля. Не старший менеджер, но и не горничная. Среднее звено, (смотри-ка, всё современно!) — униформа вместо положенной традициями Империи одежды — тефана, а голову явно украшает «шлем». По ту сторону портала на Шамтеране, который здесь зовут Старым Миром (и тоже произносят оба слова с заглавной буквы), это устройство запрещено. Почти повсеместно. А здесь можно пользоваться всеми веяниями и поветриями прогресса.
Девушка улыбнулась.
— Вы сказали, что один, и хотели бы найти себе интересную компанию.
Однако! Говорил, мельком — и не здесь вовсе, а дома, в туристическом бюро. Уж как его отговаривали от визита на Стемран! «Вам так хочется в отпуск в космос? В дальний хочется? Право, Стемран — место интересное, но не настолько, чтобы отдавать такие деньги! — заявил сотрудник турбюро, оформляя его поездку. — Что вы, я не отговариваю, но ведь именно к нам вы потом придёте с жалобой».
— Есть немного. — Доктор поправил значок. Там значилось: доктор Майер, ниже, мелким шрифтом — Майер Акаманте эр Нерейт, экзобиолог. Здесь модно носить значки и представляться громко, сообщать всем, что ты знаменит. Ещё бы. При такой стоимости билетов.
— Экскурсии, вечерняя жизнь, массаж, эскорт, или…
— Или, — посмотрел он в глаза девушки. Та улыбнулась вновь, достала блокнот.
— На всё время пребывания? — уточнила она. Никаких посторонних эмоций — клиент всегда прав. Здесь, как и в Старом Мире можно найти себе «кошечку» — простите, в приличном обществе так не говорят; найти себе девушку для дозволенного законом времяпрепровождения можно почти всегда и везде. Но нельзя говорить прямым текстом.
— Да, на всё, — подтвердил доктор. Может и не сработать. Это экспромт — интуиция, если хотите. Не сработает — что ж, посмотрим, каковы здешние «кошечки». Сможет ли она справиться с…
Девушка написала на блокноте — едва заметно — несколько цифр и показала клиенту.
— В день, — пояснила она вслух.
«Ого! — подумал доктор. — Конечно, ему по карману. Но сейчас за всё платит институт. Когда шеф увидит основную статью расходов… Интересно, как это оформить? Как представительские траты?»
— Ваш багаж уже в апартаментах. — Девушка спрятала блокнот, и на лице её появилось Стандартное Выражение Младшего Управляющего. Подчёркнутая вежливость, улыбка, обнажающая клыки (так сейчас модно), сложенные у груди ладони (а это осталось неизменным). Не упростилось, не пропало — кое-что пережило стремительный бег прогресса. Как любил говорить Умник, прогресс сначала сбросит седоков, а потом вернётся их растоптать. Добрый он, Умник.
Ну да ладно — вот ключ, карточка то есть, вокруг полно незнакомых людей, гости сплошь богатые лентяи-туристы. Горничная открыла перед ним дверь в номер. Какой сервис! Может, они и салфетки подают, когда соберёшься чихнуть?
— Дом, милый дом, — произнёс доктор рассеянно, бросил небрежно шляпу на вешалку. Попал.
— Я рада, что вы назвали отель домом, — услышал он из-за спины. Горничная. Вот незадача, как сейчас выглядят чаевые? Наличные здесь уже изжиты, как ей зачислить скромный подарок? Надо было читать все брошюры и рекомендации.
Дверь мягко закрылась, едва слышный щелчок.
— Я Тевейра, — услышал доктор. Обернулся. Горничная провела ладонью по униформе, та расстегнулась, упала к её ногам (доктор непроизвольно сглотнул). Под костюмом оказалось не что-нибудь, а тефан, традиционная имперская одежда. Из трёх частей! И не лень было! Светло-зелёный с серебряной каймой, на ногах её такого же цвета туфли — зелёные с серебром. Вот это да! — К вашим услугам, теариан. Разрешите рассказать вам, кто я? — Она набросила на голову капюшон.
— Я знаю. — Голос не сразу вернулся. Тевейра улыбнулась, глубоко поклонилась. Выпрямилась, склонив голову. Стройная, смуглая — зелёные глаза и рыжие волосы — неотразимое сочетание. А голос… может, она и не из Империи родом, но говорит чисто, и даже ощущается «городской налёт», так говорят на главном архипелаге Империи в главном его городе.
— Я в вашем полном распоряжении, теариан. Но есть единственное условие — вы не прикасаетесь к тому, что сейчас под одеждой.
Она почти вся под одеждой. Включая голову — капюшон хоть и просторный, но голову закрывает. Шутка, точно.
— Это обязательное условие?
— Обязательное. — Она снова поклонилась. — Пока я сама не разрешу.
— Тевейра, тогда расскажите мне о Стемране, об отеле, о себе.
— Слушаюсь. — Она улыбнулась — уже не так ослепительно, но куда теплее. — У вас болит печень, теариан. Присядьте, я постараюсь что-нибудь сделать.
— О, началось! — подумал он. «Кошечке» положено продемонстрировать свои познания в медицине, в психологии, вообще во всём, о чём только ни зайдёт разговор. А печень и впрямь болит. «Она теперь у тебя почти вся искусственная, — говорил Умник, — смирись. А мои импланты не позволят тебе пить и есть всякую гадость. Болит печень — значит, съел что-то неправильное. Доктор, который всегда с тобой».
— Можно? — Она усадила гостя на стул, сама встала за его спиной.
«Посмотрим, что они умеют здесь», — кивнул доктор и ощутил слабое покалывание в висках, когда Тевейра приблизила ладони к его голове. Она усадила его так, чтобы он мог видеть её в зеркале напротив — тоже старинный обычай — недоуменно посмотрела и… рассмеялась.
— Теариан, — шепнула она на ухо. — Вам обязательно держать ваш «шлем» включенным?
Она права и неправа одновременно. «Шлема» нет. После реабилитации эндокринные системы настолько разболтались, что Умник вживил ему несколько управляющих контуров. Они похожи на «шлем», но действуют иначе. Действуют прямо наоборот: позволяют хоть каким-то активным точкам работать, хотя бы не в полную силу.
— У меня нет «шлема», — пояснил доктор. — Это последствия травмы.
— Ой, мне так жаль… — искренне, вполне искренне сочувствует. «Да что я, — подумал доктор, — столбу понятно, что она обязана быть совершенно искренней, даже если мы оба знаем, что я — просто один из клиентов. Конечно, ей жаль. Если я без шлема и столь „глух“, значит, у меня всё наперекосяк в организме, и многие радости жизни недоступны. Так и есть. Посмотрим, Тевейра, что ты будешь делать».
— Разрешите, я… осмотрю вас внимательнее? Если вы никуда не торопитесь.
— Совершенно никуда не тороплюсь, — заверил доктор. — Что от меня потребуется?
— Раздеться. — Она присела так, чтобы смотреть ему в лицо, откинула складку тефана, «капюшон». Как забавно она выкрасила волосы, в разные оттенки рыжего, словно лепестки подсолнуха. — Если не боитесь, — улыбнулась она, придвинулась. Да… действует, «духи» действуют, невзирая даже на «онемение», так Умник назвал такое состояние. Когда кожа чувствует прикосновение, температуру и всё такое, но глуха к любой ласке. Как дерево.
— Командуйте. — Он поднялся на ноги, Тевейра встала перед ним, прикрыла глаза. Доктор машинально протянул руку к её щеке… замер. Девушка едва заметно кивнула — можно. Он прикоснулся…