Жар — втекает в ладонь и разливается по телу. Однако! Такое у них в Академии, умеют только мануалисты высочайшей квалификации, которых за глаза называют чародеями. И среди них была Мерона…
Тевейра, казалось, отошла всего на пару минут — но вот уже задёрнуты шторы, полотенца — на которые обычно садятся, когда приятно проводят время, да и не полотенца, настоящие ковры — уже расстелены поверх кровати, и курятся благовония. Когда только успела? Тевейра «командовала» быстро, не смущаясь, улыбаясь и держа, когда возможно, доктора за руку. «Как медсестра, — подумал тот, — я, конечно, давно разучился смущаться, но… Кто её так выучил?».
— Ложитесь! — Она помогла. Тефан доктор одевать не умеет, это сделала за него Тевейра, ловко завернув его в нижнюю часть одеяния. Пока ткань сложена должным образом, в Империи считают, что человек вполне прилично одет. Хотя всего-то завёрнут чуть ниже пояса в не очень широкий кусок ткани. То, что выше пояса и ниже колен ничего нет, в Империи никого не волнует. «У нас в горах, — подумал доктор, — за такой наряд влепили бы штраф и месяц уборки улиц. В лучшем случае».
— Закройте глаза, теариан…
Ему стало жарко — жарко стало голове, затем волна тепла прокатилась по всему телу, и рассеялась где-то в районе пяток.
— Теариан? — Ему показалось, что он заснул, выпал из реальности всего на пару секунд. — Теариан, вы меня слышите?
Он открыл глаза. Тевейра стоит у кровати, на лице — растерянность.
— Простите! — Она поклонилась. — Я… я не знаю, что и сказать, теариан.
— Со мной что-то не так? — поинтересовался доктор. «Посмотрим, девочка, что такое ты нашла».
— Вы мертвы, — глухо ответила Тевейра. — Я чувствую… ничто не отвечает, не откликается. Как будто вы мертвы… простите!
Доктор чувствовал, что сейчас Тевейре больше всего хочется вскочить, сбросить прочь образ невозмутимой и не теряющей оптимизма «кошечки», и бежать, бежать прочь отсюда.
Но как бодро он себя чувствует! Что бы там ни было, Тевейра сумела вернуть ему давно забытое ощущение бодрости. «Рискну, — подумал доктор».
— Тевейра, у вас есть старшая сестра?
Она подняла взгляд, кивнула. Вот теперь доктор чувствовал, что Тевейре хочется заплакать. На их языке вопрос означал, что клиент ею недоволен, и хочет увидеться с хозяйкой. Но ту не провести, и, если клиент неправ, или вёл себя неподобающе, «кошечке» ничего не грозит — а клиенту придётся расплатиться сполна. Но все останутся довольны, так заведено. Если клиент не посягал на «кошечку», конечно.
Доктор встал. Тевейра молча распустила тефан, помогла клиенту одеться в его собственную, аккуратно сложенную у кровати одежду. «Она ожидает наказания, — подумал доктор. — Она чувствует, что в чём-то ошиблась, и теперь ждёт наказания».
Тевейра застегнула последнюю пуговицу, молча поклонилась, отошла в прихожую и села там на коврик у двери.
И почти сразу же дверь открылась.
— Девочка моя! — «Кошечка» вскочила на ноги и бросилась на шею вновь вошедшей женщине. — Сядь, пожалуйста, вот так, хорошо. Теариан? Могу ли я хоть как-то…
Она сделала шаг, вышла из полумрака.
— Майер… — прошептала она. И доктор увидел её лицо. И его по-настоящему бросило в жар.
Она подошла к нему быстрым шагом. Не оборачиваясь, сказала несколько слов на непонятном доктору языке. Тевейра поднялась на ноги, глубоко поклонилась, подошла к ним.
— Ты вернулся… — прошептала Мерона. Доктор помнил её именно такой. Бронзовая кожа, гладкие чёрные волосы, вытянутое лицо… многие сказали бы — некрасивая, просто ещё одна дикарка, на этом севере они все такие страшные… — О Великий Лес! Тевейра, это Майер. Тот самый Майер.
Тевейра вытерла слёзы — всё-таки не удержалась, а ведь за такое им положено наказание — улыбнулась и поклонилась Майеру так, как кланяются коронованным особам.
— Зачем ты так с ней? — поинтересовалась Мерона. — Я должна теперь наказать её. Правила есть правила.
Тевейра вновь поклонилась, выпрямилась и замерла, сложив ладони перед грудью.
— Хотя… — Мерона хлопнула в ладоши, спросила у Тевейры что-то, на всё том же непонятном языке. Да, и здесь они соблюдают обычаи. «Кошечки», простите, Aenin Rinen, могут общаться так, чтобы клиент их не понимал. Тевейра посмотрела в лицо Мероны, с изумлением… а потом с радостью.
— Хорошо, — Мерона вновь хлопнула в ладоши. — Теариан, Тевейра будет с вами, пока вы пребываете у нас. Пока вы не скажете, что не имеете к ней более претензий, или пока не уедете. — Тевейра молча кивнула, склонилась и замерла. — Бесплатно, — добавила Мерона.
— Я не имею никаких претензий, — доктору начинало не нравиться всё это действо. Обычаи обычаями, но это не романтическая пьеса, а сейчас уже не бронзовый век. — Тевейра, я не имею к вам никаких претензий. Вы можете идти, если хотите.
— Niatta sa! — Тевейра неожиданно упала на колени. — Теариан… я хотела бы остаться с вами. Не прогоняйте! — она склонила голову.
Мерона посмотрела в глаза доктору. Если бы взгляд мог убивать…
— Хорошо. — Доктор присел, осторожно прикоснулся к плечу девушки. — Оставайтесь, если хотите.
— Выйди за дверь! — холодно приказала Мерона, и Тевейру как ветром сдуло.
— Ты всё так же неотразим, — усмехнулась Мерона и, неожиданно для доктора, залепила ему звонкую пощёчину. — Где ты был?! — и бросилась к нему на шею. Куда пропала невозмутимость и высокомерие хозяйки «кошечек»… Мерона расплакалась, а доктор, чувствуя её так, как никого уже не чувствовал с момента их последнего свидания, не знал, куда девать глаза.
— Где тебя носило?! Почему ты не давал о себе знать? — Она отошла на шаг, вытерла слёзы рукавом тефана. Очень, очень неприличный жест — Зараза… — и снова бросилась к нему. — Я ревнивая! — предупредила она. — Если у тебя с ней что-то будет…
— Рони, ты спятила?!
— К тебе весь прекрасный пол липнет, — сухо заметила Мерона, приводя одеяние и причёску в порядок. — Перечислить, с кем я тебя заставала?
— Это всё, что ты можешь сказать?
— Нет, — взяла его за руку. — Скажу в более интимной обстановке, — и, неожиданно, рассмеялась. — Майер… почему ты не давал о себе знать?
— Я давал, — возразил он. — Я искал и тебя, и остальных. И никаких следов, вы как сквозь землю провалились.
— Как ты догадался?
— Что ты пойдёшь в хозяйки «кошечек»?
— Aenin Rinen, — поправила она. — Услышу слово «кошечка», голову оторву!
— О да, простите, конечно! — воскликнул Майер. «Aenin Rinen — хозяйка Луны». Так они величают себя сами. — Интуиция, Рони. Старая добрая интуиция. Я заметил у девушки твою выучку. И манеру держаться.
— Ты, правда, искал меня? — Она взяла его за плечи, глядя в глаза. — Не вздумай лгать!
— Рони, я, правда, искал тебя. Но ты, похоже, не рада.
— Ты звонил, писал? Да? Не вздумай врать! — Рони выглядит разъярённой и, похоже, доктор тут ни при чём.
— По всем адресам, которые были. Пусто. Ни одного ответа.
— Маэр! — позвала Мерона, принялась ходить по комнате быстрым шагом, от стены к стене. — Ты меня слышишь! Отвечай!
— Маэр? — ошеломлённо повторил доктор. — «Умник»?! — Что за… ведь Умника давно нет в живых, и куча народу была на похоронах.
— Не кричи так, — голос Умника. Всё тот же… жёлчный, сухой. — Он нас слышит?
— Кто слышит? Отвечай, паразит, это твоя работа?! — Тушите свет, сейчас Мерона прибьёт каждого, кто подвернётся под руку.
— Майер. — Умник, похоже, отлично знает, кто рядом с Мероной. — Да, это я не позволял ему найти тебя. Майер, зачем ты приехал?
— Я искал Рони. — Майер невольно шагнул к Мероне, а та стояла неподвижно, воплощение ярости — раскрасневшаяся, руки сжаты в кулаки. — Ты уверен, что это тебя касается?
Вздох. Громкий вздох.
— Вам лучше уехать, — сообщил Умник. — Обоим.
Мерона тут же изобразила непристойный жест, буквально означавший иди, отдайся паршивой собаке.
— Прекрати, Рони. — Невидимый Умник снова вздохнул. — Хотя нет, ты права. Приезжайте ко мне. А потом уже катитесь, куда хотите.
— Здесь мой дом, — негромко возразила Мерона, и повторила жест. — Катись сам куда хочешь!
— Я отключаюсь. — Умник, несомненно, криво усмехнулся и покачал головой. Его любимый жест, когда с собеседником уже не найти тем для разговора. — Обними его от меня, Рони. Всё остальное при встрече.
— Голову оторву гаду, — пообещала Мерона, сорвала с запястья браслет — мобильник, он же камера, терминал связи и просто очень красивый браслет — и швырнула о стену.
— Я зря приехал? — поинтересовался доктор. Вот говорили умные люди: «Не вороши старую золу, раз вы с ней расстались, значит, в том был смысл. Не копайся, а то откопаешь что-то на свою голову». Похоже, откопал.
— Нет. — Она подошла, снова обняла его. — Скажи одно, у тебя был кто-то после меня? Честно!
— Не было, — честно ответил доктор — неожиданно для самого себя. А хотел было подразнить. — У меня вообще уже не может никого «быть».
«У тебя теперь почти все органы искусственные, — пояснил тогда Умник. — Ну, точнее, дублированы синтетической тканью. Не обижайся, старик, ты мой первый удачный опыт. Можешь считать себя киборгом. И… прости, но с противоположным полом тебе теперь ничего не светит. Во всех смыслах. И это не я так придумал. Просто всё сгорело, что могло сгореть, а я не всемогущий».
«Не обижайся». Альтернативой было остаться увечным, держаться на постоянных инъекциях и капельнице и умереть — после долгого и болезненного угасания. Года через два. А прошло двадцать пять лет уже…
— Я у тебя есть. — Мерона отошла и снова поправила причёску. — Если хочешь. Но на этот раз навсегда, Майер. Понимаешь? Попробуешь уйти, убежать, как раньше — убью. Тебя, потом себя.
— Рони…
— Молчи, зараза! — обняла она его. — Тевейра в тебя влюбилась, это ты понимаешь?! Ты для неё живая легенда. Чтоб тебе провалиться!
— А ты для неё кто?
— Мама я для неё. — Мерона вновь отпустила его, и вновь принялась поправлять причёску. Это невыносимо! Это и раньше доставало, её привычка постоянно приводить себя в порядок. — И хозяйка. А потом уже живая легенда. Понятно?