— Понятно. — Ему очень хотелось погладить её по щеке, и он погладил. И… что-то случилось. Вопреки предупреждениям Умника, что-то случилось, тело отозвалось, выходит, не всё «сгорело»? И Мерона улыбнулась сквозь слёзы.
— Отвечай, — потребовала она. — Я тебе нужна или нет? Если нет, через час ты полетишь обратно. А появишься здесь снова — умрёшь. — Она смотрела ему в глаза, и Майер видел — сделает. Сделает, что обещает.
— Я искал тебя. — Он снова погладил её по щеке. — Меня все отговаривали. А я просто хотел тебя найти. Ты нужна мне.
Она долго смотрела ему в глаза.
— Тевейра! — позвала, не отводя взгляда. Прошло пять секунд, и вот Тевейра стоит рядом, вопросительно и с почтением глядя на хозяйку. — Займись нашим гостем.
И отбыла. Вроде бы и не бежала, не подобает ей носиться, но прошло ещё секунд пять, и вот они уже одни.
«Она в тебя влюбилась». Доктор посмотрел в глаза девушки, и та смутилась, правда быстро взяла себя в руки.
— Что я могу сделать для вас, теариан? — она улыбнулась, поклонилась ему.
Лет тридцать назад он сказал бы, что. Ни капли не смущаясь. Ну да, липнет к нему противоположный пол, обычная химия организма, и что теперь, уходить в отшельники?
— Есть место, где можно посидеть, послушать хорошую музыку, выпить хорошего кофе?
— Конечно, теариан!
— В вашей компании. И зовите меня по имени, пожалуйста.
Она снова смутилась и снова взяла себя в руки. Так приятно смущается… Нет, Майер, уймись, Рони не шутит. С неё станется пристукнуть.
— Спасибо, доктор Майер!
— Без «доктор».
— Спасибо, Майер. — Она тоже протянула руку, и тоже замерла в нерешительности. Доктор её же жестом подтвердил — можно. Приятная ладонь… даже если забыть на минутку, что «кошечки» полностью и без фальши всё чувствуют, и живут жизнью каждого клиента, и влюбляются, если нужно. Одной Владычице Морей ведомо, чем они за это платят, кроме того, что у них нет и быть не может нормальной личной жизни.
— Ой, Ассе! — Тевейре помахали рукой две молоденькие девушки. — Снова работа, да? Мы на пляже!
— Ассе? — улыбнулся доктор. Тевейра переоделась в более современный наряд, по сути тот же тефан, но из цельного куска ткани. Название у него то же. Традиционный тефан, из трёх частей, называют «настоящим». Этот, стало быть, игрушечный.
— У меня много имён. — Тевейра улыбнулась в ответ и помахала девушкам рукой.
— Настоящее вы мне не скажете?
— Не хочу вас обманывать, доктор Майер, — поправила она тёмные очки. — Я могу назвать любое имя, и убедить вас, что оно настоящее, но не буду, ладно?
Она права. У каждой из них много легенд для разных клиентов. И как это Мерону угораздило так круто изменить профессию и всё прочее?
— Тогда давайте так. Не нужно легенд. Просто не говорите ничего, если нельзя.
— А если вы спросите? — рассмеялась она. — Всем же интересно! Почему я такую работу выбрала, и что об этом родители думают, и сколько мне нужно заплатить, чтобы «ушки подставила»…
— А я не спрошу. Вы же про меня читали? Доктор Майер обожает рассказывать о себе. Он любит себя больше всего на свете, и ему дела нет до других. Я могу рассказывать о себе все эти две недели.
— Это неправда. — Тевейра сняла очки. Нет, определённо, её причёску делал гений — такой цветок, что глаз не оторвать. — Простите! — она тут же встала и поклонилась. — Вы любите её, — заключила она, глядя в глаза доктору.
— Да, — согласился он в итоге. — Вы правы. А потом уже я люблю себя любимого.
— Расскажите! — Она пододвинулась, подъехала на своём кресле, взяла его за руку. — Расскажете? Как это было? Это же вы тогда расчищали Лес! Воевали с роботами!
— А взамен? — не выдержал доктор. Нет, Тевейра, я не буду требовать от тебя того, о чём мечтают все остальные твои клиенты. Рони права. Это должно быть навсегда.
— Что хотите, — шепнула она. — Только скажите.
— Что хочу — не скажу, — пояснил он, — не то она меня убьёт. Вы же знаете официальную биографию, а там сказано, что я…
— Сердцеед! — Тевейра рассмеялась. И снова поднялась, поклонилась. — Простите, доктор!
— А вы знаете, за что она нас с вами не убьёт?
Девушка кивнула с серьёзным выражением лица.
— Тогда одёргивайте меня, когда я буду выходить за рамки.
— Вы, правда, этого хотите? — Майер кивнул ей с серьёзным видом. — Обещаю! — Тевейра придвинулась ещё ближе. «Чую, — подумал доктор. — Что-то со мной происходит. Я уже привык, что практически не различаю запахов, что зрение мне улучшают вживлённые модули, что прочие органы чувств тоже сами по себе почти не действуют. А теперь я её чую, и придётся сдерживать себя. Изо всех сил».
— Расскажете?
— Расскажу. Что вы обычно делаете по вечерам?
— То, что вы захотите, доктор Майер.
— Вот по вечерам и буду рассказывать. А кто вы по профессии? Официально?
— Экскурсовод и переводчик, — показала Тевейра свою визитку.
— Вот и замечательно! Сегодняшний день весь мой. Скажите, что бы вы показали мне из здешних видов? Чтобы к вечеру уже быть в отеле.
— Плавучие острова, — тут же отозвалась Тевейра. — Радужный водопад, лесного великана.
— Это всё можно увидеть до вечера? — недоверчиво посмотрел Майер.
— Да, доктор Майер. Есть ещё Чаща Шорохов, но…
— Но?
— Не всем нравится. Там бывает жутковато. А мне очень нравится!
— Тогда с неё и начнём. Счёт, пожалуйста! — он помахал официанту. — Скажите, а как теперь дают чаевые?
— А вот пункт в меню, видите? На карточке у сотрудника код, набираете код и заказываете вот это блюдо. Всё просто, — улыбнулась она.
— Я вас всё-таки спрошу, Тевейра. Простите моё любопытство! Сколько вы получаете официально?
— Две с половиной тысячи руэл, — пояснила она охотно. Доктор присвистнул. Его степень, да выслуга лет, приносили ему три тысячи. А сносно жить, без роскоши, в столице можно на восемьсот. Если жить не в самой роскошной квартире. — Ну, ещё бывают премии, иногда получается вдвое больше.
— А неофициально?
Тевейра взяла с подноса крохотное пирожное с взбитыми сливками, и написала на креме число — зубочисткой. Вернула пирожное на место.
Доктор только головой покачал, насчитав пять нулей.
— Я выбрал не ту профессию, — признал он, положил пирожное в рот и разжевал. Датчики помогли понять, что это сладко, а воображение — что это вкусно.
Тевейра засмеялась, взяла его за руку.
— Знаете, доктор, тысячи людей мечтают хотя бы раз в жизни увидеть вас… и сделать хоть капельку того, что вы успели сделать! Правда! А деньги… вам их не хватает? Только честно!
— Хватает, — признал доктор Майер. — На всё, что могу придумать.
— Вот видите! Да, я собираюсь, лет через десять.
— Что, простите?
— Вы хотели спросить, собираюсь ли я оставить мою профессию. Лет через десять я оставлю, лет на пять, а потом вернусь, когда дети уже будут большими. — Она не засмеялась, только улыбнулась.
— Вы знаете, чего хотите. — Доктор пожал ей руку, чем снова смутил девушку. — Тевейра, последний шанс избавиться от меня. Я и в самом деле такой ужасный, как пишут биографы, и рассказывает Мерона. А может, ещё хуже. Я буду приставать самым неприличным образом, и буду говорить только о себе любимом, я могу вас просто не замечать. Это правда.
— Приставайте, — согласилась Тевейра. — Будет, о чём рассказать детям. Если только не прогоните, я не уйду. И…. — Она встала, наклонилась к его уху. — Мама о вас не говорила ничего плохого. Только хорошее! И знаете, она вовсе не думала, что вы умерли! Все говорили, что вас больше нет, а она не верила. И я тоже.
— Тогда ещё вопрос, Тевейра. Вы сами выбрали меня сегодня?
— Нет, — покачала та головой. — Мы никогда не выбираем. Мама выбирает. Я неделю назад немножко простудилась… да, мы тоже иногда болеем. По глупости! Я не думала, что выйду сегодня на работу. Вышла, и мама меня сразу же вызвала. Вот… остальное вы знаете.
— И вас не удивило сочетание «доктор Майер»?
— У нас бывает по сто Майеров в месяц, из них половина доктора, — рассмеялась Тевейра. — Нет-нет, мы даже не подумали. Правда! У меня было несколько Майеров, — сообщила она, понизив голос, — и я тоже каждый раз думала, вдруг вы! Ой, простите… — она заметила, как изменилось лицо доктора. — Спросите меня, я отвечу!
— Вы с кем-нибудь были, Тевейра? Вы поняли, о чём я. Ничего, что я спрашиваю?
— Для вас это важно, доктор Майер. Нет, ни с кем. Я нетронутая, — добавила она шёпотом и подмигнула. — Трудно поверить, да?
— Я уже во что угодно поверю, — махнул рукой доктор, и поднялся на ноги. — Слушайте, едемте в Чащу Шорохов! Только скажите, где можно купить воды на дорогу.
— Просто воды? — удивилась Тевейра, также поднимаясь.
— Я не ощущаю вкуса. Датчики есть, они сообщают мне, что я такое ем или пью. И всё. Остальное в воображении.
Тевейра взяла его ладонь в две своих, и легонько сжала. Придвинулась.
— Доктор Майер, я люблю вас, — шепнула она ему на ухо. — Я больше не скажу это, никогда. Просто хочу, чтобы вы знали. Вы сильный! Идёмте, наш поезд через семь минут.
2
— Как красиво, — признался доктор. И впрямь тут красиво. «Сколько я здесь не был? Сколько мы здесь не были? Двадцать шесть лет. Два года я считался если не мёртвым, то безнадёжным, меня чинили и по кусочкам собирали из того, что осталось после „пожирателя“. Потом Умник возвращал мне способность видеть, слышать и чувствовать всё остальное, а потом, когда я встал на ноги, то ушёл в работу с головой, потому что кроме работы у меня ничего не осталось. Странно было работать в собственном учреждении, где тебя все считают давно умершим. И зачем я взялся искать Мерону? Зачем нацепил значок с настоящим именем? Думал, что все кинутся ко мне, и будут наперебой просить автограф?».