— Всё, сдаюсь, — поднял доктор обе руки. — Убедила.
— Мне спокойнее, когда она рядом с тобой. — Мерона встала. — Не покидай сегодня город, Умник может прибыть в любой момент.
— Спокойнее? — не выдержал Майер. Мерона вернулась, присела так, чтобы их глаза были на одном уровне и… улыбнулась. И погладила его по щеке.
— Ты так и не научился понимать женщин. Да, спокойнее. Не обижай её! — и поцеловала. В губы. Да так, что перед глазами Майера всё потемнело, а когда ясность чувств отчасти вернулась (датчики не давали покоя своей «перегрузкой»), он был один. Но вкус её губ не рассеивался, не проходил. «Я сволочь, — подумал Майер, — она права. Правда, иногда я похожу на приличного человека. Хорошие мысли приходят мне в голову в семьдесят восемь с хвостиком лет».
— Ой, доктор Майер! — Тевейра вбежала в зал, да не одна, с теми самыми девушками. — А мы тут веселимся! Идёмте с нами!
— Доктор придумал средство вечной молодости! — закончила Тевейра. — Знаете, сколько ему на самом деле? Сто лет!
Девушки рассмеялись. Тевейра представила доктора Майера как специалиста по омолаживанию и всему такому и рассказала про него много небылиц. Но таких, что очень походили на правду. Майеру поначалу было неловко, а потом он втянулся в игру, и стало весело. Действительно, почему нет? Стемран — курортный мир, сюда приезжают, как сейчас говорят, оттянуться в полный рост.
— Да ну, Ассе! — возмутилась светловолосая и светлокожая, видимо родом из Фаэр, её звали Шеммер. — Что я, ничего не чую? Доктор, можно? Я не притронусь!
— Можно, можно. — Нравы здесь настолько вольные, что потом, когда туристы возвращаются домой, частенько становятся жертвой привычки к такой вольности. Правда, Рони говорит, что если человек по-настоящему порядочный, его ничем не испортить, но отговорки всё это. Да. А если человек мерзавец по природе, то как?
Шеммер встала за спиной у доктора, осторожно склонилась, положив руки ему на плечи. Её дыхание на виске. Принюхивается… и принюхивается верхним чутьём. Совсем неприлично! Что с ней сделали бы в Империи, просто страшно подумать.
— Да ему и сорока нет… — ошеломлённо подтвердила Шеммер, выпрямляясь. — Доктор… до-о-о-ктор! Ну скажите, что она врёт, что вам не сто лет!
— Семьдесят восемь, — я буду говорить только правду, подумал Майер. — Вот мои документы.
— Останьтесь! — Шеммер и вторая девушка, Асве, воскликнули хором. — Ассе!
— Он мой, — надменно заявила Тевейра, взяв доктора за руку. — Я первая нашла!
Они рассмеялись все. «Да, — подумал, доктор, — иногда нужно делать, что хочешь».
— Но мы будем приходить, — смилостивилась Тевейра. Новый взрыв счастливого смеха.
— Доктор, вы нас научите? Научите, как оставаться молодыми? — Шеммер смотрит, и глаза подёргиваются дымкой…
— А взамен? — «Язык меня всегда подводил», — подумал Майер запоздало. Девушки переглянулись — не понять, то ли дурачатся, то ли…
— Что угодно! Только скажите!
— Нам пора! — Тевейра встала и потянула доктора за руку. И показала подругам язык. И снова смех…
— Доктор, мы будем ждать! — им помахали вслед. Майер оглянулся — Тевейра улыбалась, довольная и весёлая.
— Вам нужно переодеться, — она указала в сторону лифта. — Я вам потом такое покажу! Тут по отелю можно неделю ходить!
Едва они вошли в номер, и дверь закрылась, как Тевейра дала ему сильную пощёчину. И ещё одну. Убежала в комнату и уселась там на кровать.
Доктор прижал ладонь к месту последнего удара. «Спасибо, Тевейра», — подумал он. Не нужно быть прорицателем, чтобы понять — сидит и плачет.
— Не подходите, — сумела произнести она почти без всхлипов. — Не надо.
Но он подошёл. И уселся на пол перед ней.
— Можно ещё раз? — осведомился он. И получил ещё раз. И ещё раз, и ещё. А потом Тевейра соскочила с кровати, уселась рядом и обняла его. Он прижимал её к себе и чувствовал себя необыкновенно хорошо. И одновременно ему стало стыдно. Кому сказать — не поверит!
— Простите, доктор! — Тевейра отстранилась, поднялась и учтиво поклонилась. — Я вела себя недостойно.
Он поднялся на ноги. Откуда бодрость?!
— Простите меня, Тевейра, — прикрыл он глаза. — Само получилось.
Она улыбнулась сквозь слёзы, снова поклонилась. Доктор вернул поклон.
— Ещё пять минут, и они бы подставили вам всё, что можно подставить! А я не верила…
— Во что, Тевейра? — Он взял её за руку. Она на самом деле очень сильно обиделась.
— Что вы так действуете на женщин! Я от вас теперь не отойду!
— Скажите, — закрыл доктор глаза, — а можно ещё одну пощёчину?
— Сделайте так ещё раз, и получите!
— Нет, прямо сейчас. Хорошо приводят в чувство.
— А если так? — Она обняла его. Мягко, но твёрдо не позволила прикоснуться к своей голове. «Чувствую… чую… что же такое происходит? — пронеслось у него в голове. — Ведь снаружи я был бревно бревном!».
— Так тоже помогает. — Она засмеялась и убежала умываться. А доктор вернулся к окну, и думал, много думал.
4
— Это правда, что по отелю можно ходить неделю? — он знал, что Тевейра стоит позади. Молча стоит, и смотрит туда же, куда и он — в окно.
— Даже больше. Тут столько всего! Вы любите страшилки? Я обожаю!
— Простите? — доктор повернулся.
— Ну страшилки! Знаете, подземелья со скелетами, всё такое. Там классно!
«Как она умеет преображаться, — подумал доктор. — Всё меняется: и вид, и походка, и лексикон».
— Никогда не был, — признался он. — Думаете, испугаюсь?
— Проверим? — улыбнулась она. — Если испугаетесь, исполните моё желание! Не бойтесь, ничего неприличного!
— А если не испугаюсь, то вы моё?
— Да!
— А как узнаете, что испугался?
— Почую, — понизила она голос. Фыркнула, оттолкнула доктора, засмеялась. — Как не стыдно! Я не об этом!
— Я подумал, что уж точно не обделаюсь, — усмехнулся доктор. И получил лёгкую пощёчину-шлепок. — За что?
— Следите за языком! Я не люблю гадких слов!
— Так вы и мысли читаете, да?
— Иногда, — призналась Тевейра. — Ну не читаю, угадываю. Это легко, доктор. С вами — особенно, — прошептала она. — Идёмте? Там правда интересно!
— Боитесь! — прошептала Тевейра, когда вагончик-тележка, условно прикрытая рваным тентом, неожиданно остановилась. Впрочем, неожиданно ли? Фантомы-чудовища были очень реалистичны, и если бы обоняние и всё прочее работали бесперебойно, пробрало бы до костей. Тевейра пугалась, но очень мило пугалась, с восторгом. А когда тележка встала, то испугался и доктор. Не за себя. На какой-то момент ему показалось, что всё вокруг стало реальным. Что вон там, поодаль, действительно бродят людоеды, что оборотни вот-вот вернутся и сожрут их.
— Вы боитесь! — рассмеялась она тихонько, обняла его за шею. — Да?
— Да, — признался доктор. Не буду нажимать на кнопку, подумал он. Не буду звать на помощь. Хотя было страшно, не за себя — за неё.
— Вы мне должны желание, — взяла она его за руку. «Она сидит слишком близко, — подумал доктор, — и отодвинуться некуда. Да и не хочу. Вот ведь дожил, человеку почти восемьдесят, а переживает, как будто только двадцать!».
— Вы не старик, — шепнула она. — Да? Не нужно! Не убеждайте себя, что вы старый!
— Тевейра, можно спросить?
— Конечно.
— Что будет через две недели?
— Не знаю. Будет что будет. Мне всё равно! Вы же не уедете в Старый Мир, да?
— Почему вы так думаете?
— Мама ни за что не уедет. А вы не сможете уехать от неё.
— Но…
Она ладонью прикрыла ему рот.
— Мама говорила правду. — Она поцеловала его в щёку. — Вы обожаете задавать глупые вопросы. Майер, я сейчас счастлива, понимаете? А завтра будет завтра, и неважно, что будет!
Свет вновь вспыхнул, и тележка покатила дальше. Трое фантомов-оборотней стояли совсем рядом и смотрели на «добычу», оскалившись.
— Вы не уедете, вы останетесь здесь. А я буду знать, что вы рядом и в надёжных руках. — Она улыбнулась. — Не спрашивайте меня о будущем, ладно? Я его не боюсь.
— Мама! — воскликнула Тевейра в восторге, когда они вошли в номер доктора. И осеклась. На лбу у мамы собрались морщины — мама злая, как никогда. Но на кого?!
Мерона улыбнулась ей взглядом, и едва заметно указала бровями — подожди снаружи. Тевейра коротко поклонилась, и выскользнула за дверь. Майер оглянулся, уже хотел выйти и что-то спросить, как…
— Майер, не прячься, — смешок. — Надо поговорить.
Умник!
— Не будем тратить время на церемонии. — Умник нарядился в белый халат, и, единственный из них выглядел на восемьдесят лет. Впрочем, брюзгой он был и тогда, и ещё двадцать лет тому назад. Ничего не изменилось, просто стал морщинистым и тощим. — Сядь, Майер. — Сам Умник сидел на вычурном деревянном стуле. С собой принёс, что ли? Вот точно псих!
Мерона стояла поодаль; когда Майер уселся на стул напротив гостя, подошла и встала рядом.
— Как в добрые старые времена. — Умник достал из кармана тонкий пузырёк и выпил таблетку оттуда. Старомоден. Сейчас уже никто не пьёт таблеток. Всё или в питье, или через нуль-шприцы — доставляют препарат точно туда, куда нужно за долю секунды. — Майер, какого такого ты притащился сюда?
— Тебя не спросил, — пожал тот плечами. — Ты-то здесь что делаешь?
— Здесь? Смотрю на ваши довольные физиономии. Ну как, Рони, наш старичок ещё в состоянии пригладить ушки?
— Ублюдок, — коротко заметила Мерона, положив ладонь на плечо Майера.
— Стараюсь, — пожал плечами Маэр эс Темстар, для своих — Умник. — Ты уже ему рассказала, сколько людей провело с тобой ночь? А?
— Я знаю. — Майер не ожидал, что сможет говорить спокойно. — Ты явился, чтобы говорить гадости?