— У нашей матери ноги белые-пребелые, как хлопок. А у тебя ноги — черные. Ты не наша мать, — сказали ярочки Айше и Фатьма и не открыли дверь волку.
Тогда волк пошел на мельницу и сунул ноги в мешок с мукой. Вернулся волк снова к двери Айше и Фатьмы и закричал тоненьким голосом:
— Ярочки Айше и Фатьма,
ноет мое вымечко,
отоприте дверь, я дам вам молока.
— Покажи свои ноги, — ответили ярочки.
Волк просунул ноги в дверную щель, Айше и Фатьма увидели, что они, как хлопок, белые-пребелые. Тогда ярочки подумали, что пришла их мать, и открыли дверь. Тут-то волк и съел Айше и Фатьму и косточки их здесь же бросил.
К вечеру вернулась домой овца и сказала:
— Ярочки Айше и Фатьма,
ноет мое вымечко,
отоприте дверь, я дам вам молока.
Из дома не донеслось ни звука. Овца снова позвала ярочек, но дверь так и не открылась. Тогда она ударила рогами в дверь и сама открыла ее, смотрит — а в доме разбросаны косточки Айше и Фатьмы. «Кто же мог это сделать, кроме проклятого волка?» — подумала овца, вышла из дома и отправилась по следу волка. Глядь, а волк невдалеке лежит на спине и облизывается.
— Братец волк, — сказала овца, — мои Айше и Фатьма умерли. Я устраиваю поминки, приготовлю пилав и зерде. Приходи попозже, поедим.
То-то волку радость! «Хорошо», — сказал он. А овца тотчас же вернулась домой, вырыла в саду яму, набросала на ее дно дров, хворосту и подожгла их. Потом она закрыла яму хворостом и ветками, а сверху положила большую подушку.
Наступил вечер. Пришел волк.
— Братец волк, пожалуй сюда, сядь на эту подушку, — пригласила овца.
Только волк сел на подушку, как тут же провалился в яму и стал гореть.
— Ой, мои уши! — закричал волк.
А овца ему на это отвечала:
— Ты говоришь: «Ой, мои уши!» А хорошо тебе было есть моих ярочек Айше и Фатьму?
— Ой, мои лапы! — снова закричал волк.
— Ты говоришь: «Ой, мои лапы!» А хорошо тебе было есть моих Айше и Фатьму? — отвечала овца.
— Ой, моя голова!
— Ты говоришь: «Ой, моя голова!» А хорошо тебе было есть моих Айше и Фатьму?
Вот так волк кричал: «Ой, мои глаза!», «Ой, мои брови!..», пока не сгорел дотла и не превратился в пепел.
А овца родила еще двух ярочек. Теперь, избавившись от волка, они зажили счастливо.
То ли было, то ли не было, жил один ворон Как-то раз ему в ногу вонзилась колючка. Вытащил ворон колючку и отнес ее к одной старухе.
— Бабушка, побереги мою колючку, — попросил ворон.
Старуха взяла колючку и положила ее сверху на очаг. День ждала она ворона, два ждала, а ворон все не идет.
Однажды вечером стала старуха зажигать лампу и увидела, что в лампе запал фитиль. Старуха взяла колючку, стала вытаскивать ею фитиль, тут колючка вмиг и сгорела. В это время послышалось: «Фыррт!» — прилетел ворон.
— Бабушка, отдай мне мою колючку, — сказал ворон.
— Ах, сынок, я доставала твоей колючкой фитиль в лампе, и колючка сгорела, — ответила старуха.
— Ну не-е-е-т, — сказал ворон, — я хочу забрать свою колючку.
Сел ворон на окно и стал кричать:
— Или колючку, или лампу!
Или колючку, или лампу!
Ворон кричал так целыми часами. Наконец старухе это надоело, и она сказала:
— Забери лампу!
Ворон взял лампу и улетел.
После этого ворон отправился к другой старухе.
— Бабушка, побереги мою лампу, — попросил ворон.
— Ладно, сынок, — отвечала старуха.
Ночью собралась старуха доить корову и подумала: «Возьму-ка я лампу ворона, чтобы подоить корову».
Пошла она, взяла лампу ворона, поставила ее позади коровы и начала доить. Тут корова как лягнет лампу — та и разбилась. Не прошло и минуты, появился ворон и спросил:
— Бабушка, а где моя лампа?
— Сынок, я взяла твою лампу, чтобы подоить корову. А корова лягнула лампу, и лампа разбилась.
— Отдай мою лампу… — пристал к старухе ворон.
Что только старуха ему ни говорила, но он ее не слушал, а сел на окно и стал кричать:
— Или лампу, или корову!
Или лампу, или корову!
У старухи разболелась голова. Не зная, как иначе избавиться от ворона, отдала старуха ему корову.
Ворон отвел корову к третьей старухе и попросил:
— Бабушка, побереги мою корову, я потом вернусь и заберу ее.
Старуха ждала ворона день, ждала три дня, а его все нет.
Тем временем старуха собралась женить сына и подумала: «Зарежу-ка я корову ворона да угощу гостей». Зарезала она корову, наготовила дармовой еды и скормила ее гостям. Съели гости всю корову без остатка. А проклятый ворон словно только того и ждал. «Фыррт!» — явился он на свадьбу.
— Бабушка, я пришел за своей коровой! — сказал ворон.
— Помилуй, сынок, ты все не шел и не шел, — отвечала старуха, — я и подумала: «Зачем ворону корова? А у меня свадьба». Вот я и зарезала твою корову.
— Ну не-е-е-т, отдай мне мою корову… — привязался к старухе ворон.
Старуха сначала не обращала внимания на ворона, но тот уселся на окно и принялся кричать:
— Или корову, или невесту!
Или корову, или невесту!
Устала старуха от этого крика, и все на свадьбе устали, не могли больше его вынести. Отдали они ворону невесту и так от него избавились.
А ворон забрал невесту и отправился дальше. В горах ворону повстречался пастух. Он играл на дудке.
— Братец пастух, — сказал ворон, — отдай мне дудку, а я отдам тебе невесту.
Посмотрел пастух: невеста разодета-разукрашена. Забрал пастух невесту, а дудку отдал ворону. Взял ворон дудку и заиграл на ней. Вот он играет и песенку поет:
— Ту-ру-ру, ту-ру-ру, ту-ру-ру.
Отдал я колючку да взял лампу.
Отдал я лампу да взял корову.
Отдал я корову да взял невесту.
Отдал я невесту да взял дудку.
Ту-ру-ру, ту-ру-ру, ту-ру-ру.
9. Навозная жучиха
То ли было, то ли не было, жила навозная жучиха. Как-то раз она подумала: «Надоело мне жить в этом бренном мире одной. Пойду-ка поищу себе муженька».
Шла навозная жучиха, шла, и повстречался ей кот.
— Куда идешь, навозная жучиха? — спрашивает ее кот.
— Разве меня зовут навозная жучиха? — отвечает она.
— А как же тебя зовут?
— Меня зовут госпожа Бюрюмджекли Бюрдже, госпожа Ти-ринджекли Тирдже 1. Ты должен был спросить: «Куда идешь, Коралловая госпожа?» Вот как!
— Ах, я и не знал. Госпожа Бюрюмджекли Бюрдже, госпожа Тиринджекли Тирдже, куда идешь, Коралловая госпожа?
— Иду искать себе муженька.
— Иди за меня, — сказал кот.
— Нет, за тебя не пойду, у тебя хвост длинный, ты меня побьешь, — ответила навозная жучиха.
— Ну, тогда желаю тебе удачи, — сказал кот и ушел.
Навозная жучиха отправилась дальше. Шла она, шла, и повстречался ей еж.
— Куда идешь, навозная жучиха? — спрашивает ее еж.
Навозная жучиха снова рассердилась:
— Разве меня зовут навозная жучиха?
— А как же тебя зовут?
— Меня зовут госпожа. Бюрюмджекли Бюрдже, госпожа Тиринджекли Тирдже, Коралловая госпожа.
— Ах, я и не знал. Госпожа Бюрюмджекли Бюрдже, госпожа Тиринджекли Тирдже, куда идешь, Коралловая госпожа?
— Иду искать себе муженька.
— Иди за меня, — сказал еж.
— Нет, за тебя не пойду, у тебя иголки. Как только обнимусь с тобой, они в меня вопьются, — ответила навозная жучиха.
— Ну, тогда желаю тебе удачи, пусть Аллах подарит тебе счастливую судьбу, — сказал еж и ушел.
Навозная жучиха снова пошла по дороге. Шла она, шла, и повстречался ей мышонок.
— Куда идешь, навозная жучиха? — спрашивает мышонок.
— Разве меня зовут навозная жучиха? — отвечает она.
— А как же?
— Госпожа Бюрюмджекли Бюрдже, госпожа Тиринджекли Тирдже, Коралловая госпожа.
— А я и не знал. Госпожа Бюрюмджекли Бюрдже, госпожа Тиринджекли Тирдже, куда идешь, Коралловая госпожа?
— Иду искать себе муженька.
— Иди за меня, — сказал мышонок.
— Нет, за тебя не пойду, у тебя хвост длинный, ты меня побьешь, — ответила навозная жучиха.
— Разве женщин бьют? — удивился мышонок. — Я не стану тебя бить. Вот скоро у сына бея будет свадьба, я принесу тебе рисового пилава и сладостей.
— Ладно, тогда я пойду за тебя, — сказала навозная жучиха.
Мышонок тотчас же отправился за имамом и старостой. Заключили брак.
И вот навозная жучиха с мышонком живут вместе и добывают себе на пропитание.
Однажды у сына бея забили барабаны. Мышонок и говорит:
— Жена, я пойду на свадьбу, принесу тебе оттуда рисового пилава и баклавы.
— Ладно, пока тебя не будет, я схожу к роднику, — ответила навозная жучиха.
А у навозной жучихи было корыто из скорлупы грецкого ореха и кружка из скорлупы лесного ореха. Она их взяла и пустилась в путь, но по дороге упала и покатилась вниз с Кадынлар Атла-маджи. Корыто из скорлупы грецкого ореха накрыло ее.
В это время через мост Коджа Кёпрю ехал на свадьбу сына бея, всадник на чалом коне. Ему послышался чей-то голос, который доносился с Кадынлар Атламаджи. Всадник остановился, прислушался и понял, что кричат:
— Эй, всадник на коне чалой масти,
на коне с кольчугой на задней части,
езжай на свадьбу — прибавь ходу,
скажи, что длинноволосая упала в воду!
Всадник на чалом коне прискакал к дому, где была свадьба, и сказал:
— Послушайте-ка, друзья, с Кадынлар Атламаджи раздается голос, кричат:
— Эй, всадник на коне чалой масти,
на коне с кольчугой на задней части,
езжай на свадьбу — прибавь ходу,
скажи, что длинноволосая упала в воду!
Мышонок услышал, что сказал всадник, и подумал: «Это моя жена». Тотчас же мышонок бросился бежать по дороге. Прибежал он, глядит, а навозная жучиха барахтается в воде под корытом из ореховой скорлупы.
— Дай руку, я тебя вытащу, — говорит ей мышонок.
А навозная жучиха отвечает:
— Нет, я на тебя уже три дня сержусь…
Мышонок снова и снова повторяет: