– Спасибо, я в столовой пообедала, – ответила, хотя запах жареной картошки так и манил.
– Слушай, – заговорщически начал говорить сосед, – я же тебе вроде вчера оставлял бутылку. Принесешь?
– Ох, влетит же нам от тети Маши, если узнает.
– Не узнает, – подмигнул сосед. – Мы ей ничего не скажем.
Я пошла в свою комнату. Бутылка так и стояла на подоконнике, даже охладилась. Второй-третий день после пенсии хуже всего. На четвертый дядя Коля уже перейдет на красное полусухое или светлое пенное. А там и до прекращения недалеко.
Вернувшись в кухню, вручила соседу бутылку белой сорокаградусной и снова отказалась от предложения выпить по пятьдесят. Меня ждала очередная стопка тетрадей, ну, сегодня хоть одна. И то слава богу…
Сделав кофе, снова вернулась в свою комнату.
Эссе на тему: «Цветовая гамма в творчестве Есенина». Представляю, что там понаписывали, хотя я вроде разложила по полочкам. Надеюсь, что меня слушали.
Опять сочинений пять как под копирку. Интернет. И опять с ошибками списали. Еще три из той же темы, но хоть слова местами поменяли, уже почти творческий подход. От одного я чуть не свалилась под стол.
«В творчестве Сергея Александровича Есенина часто встречается синий и голубой, что, скорее всего, свидетельствует о том, что поэт был нетрадиционной ориентации…»
Что?
Это шутка?
Я зачем каждый раз уделяю минут пятнадцать-двадцать биографии? Какая нетрадиционная ориентация, если он был знатным бабником?
Да уж, с современными подростками не соскучишься. Я написала снизу: «За нестандартное мышление и неординарный подход…»
Подумала немного и поставила четверку. Все-таки думал человек, а не просто списывал. Даже ошибок нет почти. Разве что стилистические. Но не все умеют излагать еще последовательно и правильно свои мысли.
Я отложила последнюю тетрадь, когда в мою комнату занесло торнадо «Элла». Сорок кило, сто пятьдесят сантиметров и сотни тысяч рублей.
– Лола!!! Где твой телефон?
– В сумке, наверное, – пожала я плечами.
Отделаться от подруги не получится. Впрочем, как и всегда. Она сметает все на своем пути. Не знаю, почему в университете мы с ней стали подругами. Учитывая, что меня прозвали тургеневской барышней, а ее… Эллочка-людоедка. Словарный запас у нее был явно больше тридцати слов, а вульгарности никогда за ней не замечала. Но уровень сексуальности зашкаливал. Элка сейчас редко бывает в стране, все колесит с мужем по ближнему и дальнему зарубежью. Вот что значит – удачно вышла замуж. Она не красавица: нос картошкой, близко посаженные глаза, непослушные рыжие волосы. Но, черт возьми, обаятельная. Харизмы бы хватило на десятерых таких, как я, да и осталось бы еще.
– Лола, поехали в ресторан!
– Извини, – развела я руками, – но на подобные заведения я пока не зарабатываю.
– Зато мой муж зарабатывает, – усмехнулась Элла.
Вот зачем платить за бутылку шампанского тройную цену в заведении, если можно распить ее на моей кухне? Дядя Коля сейчас пойдет спать, пока больше никого нет. Только скоро придут остальные с работы, но для уединения есть комната.
Элла сама начала перебирать мой шкаф, пока я пыталась убрать осыпавшуюся тушь из-под глаз, и при этом презрительно фыркала. Ну конечно! Приходится выбирать из того, что есть. С моей-то комплекцией гардероб небогатый. Рост – раз. Тонкая талия, но широкие бедра – два. Есть еще и три, четыре, пять… Лишняя складка на животе, апельсиновая корка на бедрах…
– Лола! – пощелкала Элла перед носом пальцами, хотя нет, под подбородком, насколько дотянулась.
Я переоделась, и мы вышли на улицу, где уже ждал персональный водитель на шикарной машине.
– Едем в «Вояж», – скомандовала Элла и тут же пресекла мои попытки возразить.
Ладно, придется залезть в запас. Денег там немного, да и не хотела я их тратить на поход в ресторан, но и выглядеть совсем уж печально не хочется.
Мы остановились у входа в какое-то очень – как я поняла – пафосное заведение. Элка-то себя здесь наверняка почувствует в своей тарелке, а я… А мне неудобно. Подруга вышла и сразу закурила. Я, закутавшись в пуховик, забрала у нее из рук сигарету и затянулась. Да, даже учителя и курят, и пьют! Мы люди, обычные люди. Жаль, что не все понимают, что за стенами школы мы тоже можем жить.
– Лолка, – закуривает Элла вторую сигарету, – а читани мне что-нибудь свое.
О, красная тряпка… Мой блокнотик уже который год пылится в полке, и никто не читал его содержимого. Только Элла.
И сейчас… То ли сигарета опьянила, то ли еще что, но я начала:
– Любимых потеряв в водовороте жизни,
Юность проводив с печалью и тоской,
Думаем, как мало нам до тризны,
И забываем наслаждаться красотой.
Век наш не вечен. Так уж есть.
Его мы можем ровно просидеть -
Рассветов не увидеть красоту и страсть закатов,
Яблоневый и вишневый цвет весной из сада…
Теперь мы умираем рано, хоть и живы.
Влачим существованье лишь одно…
Чужие жизни критикуем мы учтиво,
Упорно забывая про своё в глазу бревно.
Дверь в жизнь всегда для всех открыта,
Её вот только не хотим мы замечать.
Стенать и жаловаться – лучший выход,
А на поминках потом нечего сказать…»
Элка восторженно на меня смотрела, хотя это не лучшее, что я выдавала. А потом я услышала за спиной громкие хлопки в ладоши. О нет, кто-то слышал.
– Интересно, – заметил мужской голос.
Я по инерции повернулась. И… Это было очень неожиданно, но я уткнулась в чью-то грудь. Я уткнулась в чью-то грудь? Это же невозможно! Сколько в нем роста тогда?
С грудью я, наверное, все-таки погорячилась, но все равно мои глаза были на уровне мужской шеи. Я сделала шаг назад и посмотрела на этого поклонника поэзии. Не только ростом его природа не обделила, но и внешностью. Ежик темных волос, большие серые глаза, милая ямочка на подбородке, которую не скрывала щетина, высокие скулы, даже сеточка морщин как будто добавляла харизмы его образу.
И тут я поняла, что неприлично долго и пристально рассматриваю незнакомца. Пальцы обожгла сигарета, про которую я и забыла.
– Черт! – выругалась и бросила окурок в урну. – Спасибо, – снова повернулась к нему.
– И вам. За минуту прекрасного, – ответил мужчина и пошел к дверям ресторана.
Я снова повернулась к Элке и зашипела:
– Не могла сказать, что у меня за спиной кто-то стоит и слушает?
Подруга посмотрела на меня, как на убогую, и покачала головой. Что опять не так, что у нее вид, как будто хочет пару раз приложиться головой о стену или меня приложить.
– Лола, – ткнула она меня пальцем в грудь, – я отброшу коньки скорее, чем погуляю на твоей свадьбе. Не могла пофлиртовать с таким парнем? Да я бы в первый же вечер ему отдалась, если бы не была замужем!
Я только хлопала глазами. Она же шутит, правда?
– Элла, ты что? Ну сделал человек комплимент моему творчеству, не мне даже…
– Н-да, подруга… Загнешься в старых девах. Идем, срочно надо залить горе. Как можно такого мужика упустить?
В помещении с двумя залами, основным и банкетным, мы заняли место за столиком возле окна, оставив верхнюю одежду на вешалке. Я здесь уже была пару раз, конечно, с Эллой, но все равно каждый раз вздыхала, глядя на цены в меню. Элка даже не открыла папку, а сразу сказала подошедшему официанту:
– Лучшее шампанское и фрукты.
Обычная шипучка, видимо, уже не комильфо. Но я сдержала при себе замечание, представив, как подруга начнет загибать пальцы, увешанные кольцами, приводя аргументы.
– Значит, так, – заговорила Элла, хитро прищурившись, – скорее всего, тот мужик в банкетном зале. Как только появится в поле зрения, берешь его в оборот. Стреляешь глазками, поправляешь волосы, облизываешь губы и все такое…
Уроки соблазнения от Эллы Демьяновой я слушаю с первого курса, мы даже репетировали все эти действия как-то перед зеркалом. Но если Элка выглядела действительно сексуально, используя эти приемы, то я… Как-то нелепо, в общем.
– Глупости, – отмахнулась от подруги. – Я хочу провести вечер с тобой, а не цеплять мужиков. Вот представь: сидит учитель, который должен сеять доброе и вечное, и ведет себя как женщина легкого поведения. Не очень картина получается.
– Лола, ты не на работе, расслабься. Не надо думать сейчас о тире в бессоюзных предложениях или об исповедальности лирики Лермонтова. Все, хватит! – хлопнула Элка ладонью по столику. – Не зуди и пообщайся с подругой, но и про мужчин не забывай.
Нам принесли шампанское с фруктами, и я посчитала, что тема закрыта. Элла рассказывала о местах, где побывала с мужем, а я завидовала белой завистью, потому что видела все это только на картинках. А что я рассказывала? Конечно, перлы своих учеников в сочинениях и диктантах, особенности веселой жизни в коммуналке, хоть и относительно спокойной. Элка смеялась, вытирала слезы… Да, ей подобное незнакомо. Диплом, скорее всего, служит подставкой под горячее, а пятизвездочные гостиницы и несколько огромных квартир никак не сравнятся с прелестями коммуналки.
Я и сама уже забыла о странной встрече возле входа после второй бутылки шампанского. Но только не Элла. Усыпила мою бдительность, а когда заметила, что банкет в соседнем зале закончен, елейно пропела:
– Пойдем, а то мой милый не может без меня и пару часов прожить.
Закивав, я поднялась и потянулась за пуховиком. Элла быстро набросила свою шубку и, даже не застегивая ее, потянула меня за собой к выходу. Снова закурила и передала сигарету мне. Я так-то обычно не балуюсь, но в такие моменты… Почему бы и нет? Все мы люди, у всех есть привычки, иногда и вредные.
Я приняла сигарету, на ходу застегивая пуховик, пока Элка нараспашку стояла в шубке, и спросила:
– До дома подбросите?
– Не я и не сегодня, – почти шепотом сказала подруга, подмигнув.
А потом… Она просто затушила сигарету и села в машину. Интересно, я правильно поняла ее намек?
– Девушка, – услышала я. – А можно еще стихотворение?