Нет! Тысячу раз нет! Не позволю! Не позволю стране, ставшей на рельсы перемен, сойти с этих рельс. Я возьму руль в свои руки и удержу правильный курс. А потом, если решу, передам этот руль Тревину.
- Страну надо сохранить. Ты прав, Яннах, - уверенно произнёс я. Больше я не боялся и не сомневался. - Никаких волнений, никаких революций я не допущу. Трифин по праву крови может претендовать на трон. И он займёт его на какое-то время. Но решения будет принимать не он. Их будем принимать мы. Мы с вами. Те, кто знает, что надо делать. Те, кто не бросит задуманное. Ведь так? Мы идём дальше?
- Несомненно, аниран! - Яннах опять вытянулся струной. - Нас пытаются остановить. И за это мы безжалостно расправимся с каждым, кто стоит у нас на пути.
- Идём дальше, - согласился Каталам.
- Идём до конца, - добавил Сималион. Впервые за день на его лице промелькнула улыбка. Значит, он понял, что аниран сдаваться не собирается. И его это радует.
- Отлично. Давайте тогда так: первым делом надо оповестить страну о случившемся. Ничего ни от кого не утаивать. Разослать послания во все концы не только Астризии, но и всего мира. Только сообщить о гибели короля, королевы и младшего принца. Ни слова о Фабрицио. Ни полслова. Никто не должен узнать, что Астризия лишилась символа перемен... Это во-первых. Во-вторых, - я на секунду задумался, продумывая даты. - Сообщить всем, что погребение старого короля и коронация нового пройдёт в первый день зимы. Чтобы все прибыли в столицу к этому времени. Говоря "все", я имею в виду всех: все принцы, все послы, все наместники всех городов, все самые-самые богатые примо. А так же, несомненно, Эоанит и Эвенет. Эти двое не только обязаны прибыть, но и подтвердить в письмах своё несомненное прибытие. Иначе очень рискуют поругаться с анираном. Так и отметьте.
- Его Святейшество обязан быть на коронации, - покряхтел Яннах. - Иначе некому будет возложить корону на голову нового короля. Если он этого не сделает, новый король не сможет взойти на престол. Тогда его законность смогут поставить под сомнение не только младшие принцы, но и примо. Бед не оберёшься...
В местном законодательстве я вообще не разбирался, а потому растерянно почесал бороду. Эоанит ведь вполне может отказаться. Он ведь не дурак. Когда обо всём узнает, сразу догадается, кого я записал в подозреваемые под номером один. Может обоссаться и не приехать... Если, конечно же, изначально не знал, что произошло в Обертоне сегодня ночью.
И Эвенет тоже. Ладно, получается, его присутствие на коронации не так важно, как присутствие первосвященника. Но всё же событие далеко не рядовое. Как-никак короля меняют. И если он не хочет, чтобы тень подозрения легла на его седобородую морду, обязан появиться. Обязан захотеть очистить своё совсем недоброе имя.
- Я хочу видеть всех! - стукнул я кулаком по ладони. - Кто не приедет, рискует навлечь на себя гнев анирана. Мне бы хотелось надеяться, что никто этого не желает.
- Мы оповестим весь мир, - согласно кивнул Яннах.
Где-то сзади раздались крики и торопливые шаги. К нам на всех парах нёсся Иберик, которому я дал весьма ответственное задание, едва мы вышли за распахнутые настежь двери королевского дворца.
Хоть я сначала пылал праведным гневом, а потом вполне искренне скорбел, не забывал ни на секунду, что именно для меня самое главное. Почему в ночи я запрыгнул на коня и вместе с друзьями скакал в Обертон.
- Выяснил что, Иберик? - я схватил за плечи запыхавшегося парня.
- Выяснил, милих, - он дышал тяжело, но уголки губ улыбались. А значит, можно надеяться на хорошие новости. - Переполошил всю канцелярию. Всех заводчиков поднял на ноги. Но выяснил. Этим вечером письмо дошло, что обоз задержался в пути. Из-за усталости твоей супруги, как сообщал сотник Бертрам. Она попросила сделать остановку, чтобы немного восстановиться от тряски и долгого пути. Сейчас они где-то в декаде от столицы.
Услышав Иберика, я чуть ли не перекрестился. Всё же мои математические подсчёты подкачали. Чёртовы лиги оказались длиннее, чем я думал. Что, впрочем, хорошо. Обоз с Дейдрой и Элазором ещё далёк. И к жестокой ночи прибыть не успел.
- Фу-у-у-у-х, - я выдохнул с облегчением. А затем ещё раз осмотрел кровавую картину, увидел десятки тел, увидел вставшего на ноги и направляющегося в нашу сторону Трифина. То есть парень, вроде бы, пришёл в себя. - Не на волоске, но близко...
Часть 7. Глава 2.
Спустя несколько выматывающих дней, в плотном кольце охраны я стоял возле Восточных врат города и ожидал карету. Как сообщалось в крайнем письме, самые важные люди для меня в этом мире приближались...
Последствия пожара в восточном крыле почти удалось ликвидировать. Хоть не быстро, но всё же пожарные команды сработали неплохо. И радовало ещё то, что потери при пожаре оказались минимальны: я опасался вновь увидеть то, что видел во времена пылающего Обертона, но погибшими оказались лишь два конюха. И Фелимиду так и не удалось доказать, что случился поджог, а не банальный пожар по пьяни. Многие всё же поверили в бытовуху. Но я - нет. Таких совпадений просто не бывает.
А затем мы полностью погрузились в процесс управления государством. Не я один, конечно, а всё моё окружение. Настоящее ядро единомышленников, как я потом с улыбкой отмечал.
Во все стороны полетели письма со скорбной вестью. Во все стороны направлялись новые указы, скреплённые королевской печатью и за подписью принца Трифина. Всех мы созывали в столицу и всем на местах сообщали, что никаких изменений не предвидится. Всё по-старому. Всё по плану.
Первыми ответили братья – Тревин и Тангвин. Поверили в случившееся они с трудом, но письма с ответами отправляли уже будучи в пути – оба брата выдвинулись в Обертон в тот же день, как пришли новости. И Тревина мы ожидали чуть раньше, чем Тангвина.
Я бы хотел отметить, что всё-таки поразмышлял над возможностью усадить на трон не того принца, которому сесть на трон полагалось по старшинству. За время проведённое в Валензоне я прикипел к Тангвину. Он мне реально нравился. Он был именно таким, каким я его и хотел видеть – ассистентом капитана команды. Моим ассистентом. Если бы усадить на трон его, власть продолжал бы сохранять я, а Тангвин являлся бы лишь исполнителем. Идеальный вариант для меня, если иметь в виду своеволие и наличие собственных интересов у принца Тревина.
Но всё же ни с кем эту идею я не обсуждал. Логика победила. Вряд ли бы кто поддержал меня в этом вопросе. Ни армия и её руководители, ни простой народ, ни примо, ни, ясен хрен, сам Тревин. Он так хотел занять это место, что вряд ли бы согласился уступить его Тангвину. По собственной воле, разумеется. Он бы создал мне массу и массу проблем в таком случае.
Так что я решил дать ему шанс. При личной встрече я пойму, имеет ли он отношение к убийству собственного отца или нет. А дальнейшие его поступки в качестве будущего короля покажут, насколько он мечтает о спасении собственной страны. Ведь если он отвергнет спасительные перемены, боюсь, революцию уже придётся устраивать мне. И козыря в рукавах у меня пока имеются.
В общем, пока Астризия действительно содрогалась от чудовищных новостей, я ждал обоз у опущенного моста. Я переволновался немного, конечно. Но письма, которые я отправлял с Голеадором чуть ли не каждый день, успокоили меня: обоз уже рядом, обоз под усиленной охраной, в обозе уже все всё знали.
- Вижу, - Феилину я подарил подзорную трубу из закромов, и он с ней практически не расставался. – Вышли из леса. По восточной дороге приближаются.
Я не стал терять время зря или дожидаться подтверждений. Я дёрнул поводья и рванул вперёд, слыша позади сопровождающий шум десятков копыт.
Ни о чём я не переживал так, как о сохранности Дейдры и сына. И едва они вновь окажутся со мной, я окружу их такой защитой, что ни один Белый Великан не пробьётся.
Я пришпорил коня на финишной прямой, увидев, как обоз остановился, а кто-то впереди – то ли Бертрам, то или ещё кто – поднял руку.
Кареты остановились. Из самой вместительной, самой статусной кареты во все стороны распахнулись двери. Я успел заметить на ступеньках крупные телеса вновь отожравшейся Мелеи и шикарные монашеские одежды, принадлежавшие явно не последнему святоше в иерархии местной церкви.
- Тпру-у-у-у! – я потянул поводья на себя и спрыгнул на землю.
- Милих! – успел воскликнуть Бертрам. Всё же это он шёл во главе колонны.
А затем из кареты на землю осторожно спустилась невысокая беловолосая женщина. Не узнать её я не мог.
Чувства опять захлестнули меня. Я замечал за собой чёрствость в последнее время. Всё же я насмотрелся в этом диком мире всякого. Огрубел в глобальном смысле слова. Но когда я видел Дейдру, во мне пробуждалась вселенская нежность.
- Дейдра!
- Ваня!
Воскликнули мы одновременно. И кинулись навстречу друг другу тоже.
Хрупкое тельце оказалось в моих крепких объятиях. Но я не сдерживал себя. Я не боялся Дейдру раздавить. Я сжимал её сильнее, чем сжимал бы капкан. Сжимал так, будто планировал никогда больше не выпускать.
Дейдра радостно смеялась, болтая ногами в воздухе. А затем губами вонзилась в мои губы под хихиканье и улюлюканье зрителей.
Поцелуй длился некорректно долго по отношению к невольным наблюдателям. Но мы оба не обращали внимание ни на что. Даже, как мне казалось, ничего не слышали.
Но когда на сцену вышел ещё один важный персонаж, объятия пришлось разорвать.
- Ма… ма… ыть… гы-ы-ы… гыль.
С одной стороны знакомый, с другой стороны незнакомый детский голос заставил нас двоих сменить вектор внимания. Дейдра улыбнулась счастливой улыбкой, разорвала объятия, подскочила к радостной Мелее, которая держала на руках правнука, и отобрала его. Малыш, без всяких колебаний, прыгнул к маме на руки.
Он выглядел куда старше, чем я его помнил. Ранний Элазор не мог держать головку, руками размахивал, словно стрекоза крыльями, взгляд фиксировал с трудом.