Когда я отпустил ее руку, Ноа повернулась ко мне. Я пристально взглянул на нее и понял, что она мучается так же, как и я… А это уже кое-что.
Прежде чем Раффаэлла успела что-либо сказать, я прервал ее.
– Тебе не кажется, что сперва, перед оплатой поездки, следовало посоветоваться с нами?
Думаю, что использовал всю силу воли, чтобы сформулировать вопрос таким спокойным тоном, каким только мог.
Раффаэлла прищурилась, и я моментально осознал, что всякая надежда на то, что она примет меня в качестве бойфренда дочери, пропала. Она не хотела меня для Ноа, и выражение ее лица совершенно ясно давало это понять.
– Николас, Ноа – моя дочка, ей только что исполнилось восемнадцать. Она еще ребенок, и я хочу отдохнуть вместе с ней, неужели ты станешь с этим спорить?
Я открыл было рот, но тут Ноа встала на мою защиту.
– Мама, я не ребенок! – сказала она, откинув назад волосы. – И не разговаривай так с Ником, он мой парень и имеет полное право не радоваться разлуке.
Я с трудом сдерживался, но позволил ей продолжать говорить.
Раффаэлла перевела взгляд на дочь, и у моей мачехи опять увлажнились глаза. Она запросто плакала, и при виде ее мученического лица, меня затошнило.
– Я поеду, мама.
«Что?!»
– Но в следующий раз… либо мы едем вместе, либо я остаюсь здесь, – добавила Ноа, и мои глаза застила красная пелена.
Раффаэлла улыбнулась, и я почувствовал такое раздражение, что резко встал со стула.
Отец посмотрел на меня предупреждающим взглядом.
– Я ухожу, – объявил я, пытаясь контролировать голос. Я бы с удовольствием ударил кого-нибудь и сжал кулаки.
Ноа встала рядом со мной. Не знаю, хотела ли она присоединиться ко мне, я был зол на нее так же, как и на ее мать.
– Николас, сядь, – приказал отец, оглядываясь. Постоянно эта гребаная показуха и всегда разочарованный вздох – таков мой папаша.
Я начал продвигаться к дверям, даже не остановился, чтобы подождать Ноа, мне нужно было убраться отсюда побыстрее.
Когда я вышел из ресторана, то направился прямо к машине, но сообразил, что у меня нет ключей. Это не моя гребаная тачка. Я заскрипел зубами и прислонился к водительской дверце.
Ноа тоже покинула ресторан и пыталась догнать меня, но высокие каблуки помешали ей это сделать. Я вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Плевать, что девчонке будет неприятно.
Она подошла ко мне и замерла, ее щеки покраснели, она взглядом искала мои глаза.
Я покосился на людей, которые входили в ресторан.
– Николас…
Я ничего не ответил. Услышал, как она глубоко вздохнула, и отвернулся.
– А что ты хотел, Ник? – спросила она.
Я продолжал молчать. Месяц, месяц без Ноа: все планы, все, что я хотел сделать, было разрушено. А я долго планировал, хотел не разлучаться с ней, путешествовать, заниматься любовью каждый чертов летний день, проводить время в ее компании и наслаждаться жизнью, но она ни минуты не колебалась, чтобы принять подарок мамочки. Мне было больно, ведь я думал, что она должна посоветоваться со мной, но она так не поступила.
Я искоса посмотрел на нее.
– Дай ключи, я отвезу тебя на вечеринку.
Она просто наблюдала за мной. Я знал, что она хочет поговорить на больную тему, но каждую секунду злился все сильнее. Ноа отняли у меня, и летом она не будет рядом со мной, ее забрали – пусть даже на месяц! – а я ничего не могу поделать.
Она снова тихонько вздохнула. Порылась в сумочке, отдала ключи и села на пассажирское сиденье.
Лучше так, чем начинать спорить со мной: тогда я точно не могу за себя отвечать. 7. Ноа
Атмосфера настолько накалилась и сгустилась, что воздух можно было резать ножом. Ник был в ярости, я знала это и видела бешенство в его глазах.
Он понимал, что проведет целый месяц без удовольствий, которые мог бы разделить со мной, но разве у парня был выбор? Мама организовала поездку, я не могла отказаться от такого подарка.
Это же все-таки мама! Мы всегда говорили о выпускном, об университете, о том, как будем вместе покупать вещи для комнаты в общежитии, шутили, что отправимся в поездку по Европе и напоследок вместе проведем лето. Когда мы мечтали о будущем, она смеялась и называла меня малышкой. Часть меня желала отправиться в путешествие, я не хотела упустить возможность побыть рядом с женщиной, которая дала мне жизнь и вырастила с любовью и заботой.
Я просто не могла отказаться.
С другой, не менее важной, стороны, все внутри болело от одной мысли о том, что целых четыре недели не увижу Николаса. Я тоже строила планы, хотела провести с ним каждую секунду лета в его пентхаусе, тем более теперь, когда вскоре мне снова предстоит сосредоточиться на учебе, да и деловые поездки Ника в Сан-Франциско будут длиться не две недели, а наверняка дольше.
Я посмотрела на парня. Взгляд Ника был прикован к дороге, побелевшие пальцы яростно вцепились в руль. Мне стало страшно. Я не знала, что творилось у него в голове, я не понимала, что могу сделать или сказать, чтобы он не сердился на меня.
– Не хочешь поговорить? – спросила я, набравшись смелости, но Ник даже не посмотрел на меня, хотя я заметила, как напряглись вены на его шее, когда он крепко сжал челюсть.
– Я стараюсь не испортить тебе вечер, Ноа, – процедил он секунду спустя.
Стараешься, значит?
– Николас, ты не можешь меня винить, я не могла отказаться, это ведь моя мама! – воскликнула я, занервничав еще сильнее.
– А я твой парень! – крикнул он.
Нужно закончить спор, ведь ссора – последнее, чего я хотела сегодняшним вечером.
Ник повернулся ко мне, и я догадалась, что он с трудом сдерживается и хочет высказать мне все.
– Ник, пожалуйста, не ставь меня между молотом и наковальней, не заставляй выбирать между тобой и мамой, – умоляла я, стараясь контролировать голос.
Николас ускорился, и я вцепилась в дверцу автомобиля. Через несколько минут мы приехали к отелю «Четыре Сезона». Здесь уже выстроилась вереница машин: их владельцы выходили из салонов. Они сдавали ключи сотрудникам отеля, чтобы те припарковали автомобили. Несколько одноклассников весело болтали друг другом перед входом в отель, улыбки на их лицах вызывали у меня зависть. Моя-то давно исчезла, разнообразив окружение.
Ник затормозил позади чужого «Мерседеса» и посмотрел на меня.
– Если бы мне пришлось выбирать, я бы всегда выбрал тебя, – ледяным тоном заявил он.
Меня словно окатили холодной водой. Я недоверчиво уставилась на Ника, обиженная его тоном, но ощущая себя виноватой. Не хочу выбирать между двумя людьми, которых люблю больше всего на свете! Конечно, я очень любила мать, но это было нечто совершенно другое, отличное от чувств, которые я испытывала к Николасу, – чувств, которые были необъяснимы с точки зрения здравого смысла.
Любовь к нему ранила и причиняла боль, но мне нравилось это чувство, хотя оно пугало своей напряженностью. Я вышла из машины и обнаружила, что Ник все еще сидит на водительском сиденье.
– Т-ты не останешься? – пролепетала я дрожащим голосом, наклонившись к нему. Черт, снова это чувство пренебрежения, зависимости… Я не хотела, чтобы он оставлял меня, он нужен мне, я хотела быть с ним ночью, заниматься любовью со своим парнем.
Он отвел взгляд и начал изучать людей, направляющихся к дверям отеля.
– Не знаю, мне нужно побыть одному, – проговорил он тоном, который я ненавидела, и напоминал прежнего Николаса.
Внезапно мной овладела ярость. Это нечестно. Как же несправедливо, что он злится на меня за то, к чему я не имела никакого отношения.
– Пошел ты, Николас! Мы планировали эту ночь три с лишним недели, а теперь ты просто так отказываешься! – сердито сказала я, откинув волосы назад и окончательно рассвирепев. – Тогда проваливай отсюда, мне будет гораздо лучше без тебя!
Этот придурок даже не стал ждать, когда я войду в здание отеля. Шины завизжали, и машина умчалась прочь, мгновенно исчезнув из виду. Кстати, это была моя новенькая «Ауди». Надеюсь, он не повредит малышку. Итак… он бросил меня. Мне никак не уехать, если чертова вечеринка мне надоест.
Я направилась к отелю, возле которого тусовалось несколько выпускников. Я увидела одноклассниц, с которыми могла поговорить, но мне не хотелось общаться с ними и притворяться счастливой: ведь в действительности все было совершенно не так.
Я была зла и обижена.
– Эй, Морган!
Я обернулась и посмотрела на улыбающегося Лиона. Мне сразу полегчало. В последний раз, когда я столкнулась с парнем, он был отстраненным и холодным. Я обрадовалась, что вижу его сияющую улыбку. Дженна стала моей лучшей подругой, которой я могла довериться. С Лионом мы тоже сблизились: он был великолепным – заботливым, добрым, ласковым.
Поначалу мне казалось, что это потому, что он дружил с Николасом, но на самом деле Лион просто был таким. Когда он подошел, чтобы поздороваться со мной, я крепко его обняла.
– Поздравляю с выпускным! – сказал он, отпуская меня.
– Спасибо, – ответила я, улыбаясь.
– Где Ник? – спросил он.
Мой улыбка угасла.
– Уехал. Мы поссорились. – Я стиснула зубы.
К моему удивлению, Лион рассмеялся. Я смерила его взглядом.
– Вряд ли он продержится дольше получаса – он ведь прицепился к тебе как репей… Чувак долго не протянет вдали от тебя, – проговорил Лион, игнорируя мой убийственный взгляд и вынимая из кармана мобильник.
– Нет, пусть не приезжает, не хочу его видеть.
Лион закатил глаза, изучая экран телефона.
– Дженна будет через десять минут, не хочешь составить мне компанию? – любезно предложил он.
Я кивнула. Меня должен сопровождать Николас, но мы крупно повздорили. Вот и пусть катится куда подальше! Он все пропустил, а я специально подготовилась, купила шикарное нижнее белье в супердорогом бутике, который рекомендовала Дженна, но теперь даже не собираюсь демонстрировать его Нику. Я была так разочарована и расстроена, что, казалось, у меня из ушей валит дым.