Господи, не об этом ли говорил дядя Джордж, предсказывая, что придет день — и она встретит мужчину, равного ей по силе характера.
— Поверь, дорогая, далеко не все готовы вставать на задние лапки и приплясывать только потому, что тебе вздумалось щелкнуть пальцами. Есть два сорта мужчин. Те, которых можно формировать и направлять, и те, которые сами формируют и направляют.
Принц наблюдал за ее выразительным лицом, поэтому увидел, как в прекрасных зеленых глазах промелькнула тревога. Никогда в жизни он не видел невесты, столь нерасположенной к замужеству. И тем не менее понимал некоторые ее опасения. Когда он пришел к выводу, что ему необходимо жениться, то поборол неприятные сомнения.
Да, это верно, он женится по необходимости. После покушения на его жизнь прошлой весной необходимость в наследнике престола стала еще более острой. Его дядя, нынешний король, был тяжело болен и мог умереть в любой день. У него, увы, не осталось детей, поэтому престол должен был бы перейти к старшему сыну его единственного брата. Но тот рано покинул страну, уехал учиться в Штаты, а позднее женился там и отказался от титула наследника престола. Только Нараян Бахадур проявил беспокойство о судьбе родины, вернулся домой и взвалил на себя практически все тяготы правления.
А это заставляло его думать о наследнике. Он нуждается в детях. Не важно, какого пола. Если понадобится, он перепишет законы, изменит правила, заставит кабинет министров принять необходимое ему решение. Главное — иметь прямого потомка. И он выбрал эту английскую леди в качестве матери его будущих детей.
— Я не хочу, чтобы вы беспокоились, — мягко сказал он. — Обещаю, что буду верным и преданным супругом и сделаю все возможное, чтобы быть вам хорошим мужем и любовником.
Гвендолин едва стояла на ногах. Голова кружилась все больше и больше, а в ушах звенели слова: мужем и любовником… мужем и любовником… мужем и любовником…
— Насколько я знаю, в королевских семьях у супругов принято иметь раздельные спальни, — ответила наконец она, складывая и снова раскрывая папку с ее расписанием. — Разве в вашей стране это не так?
— Нет, мои дядя и тетя, так же как и родители, всегда имели общую спальню.
— О!..
— Разве в вашей семье было иначе? — резко спросил он.
— Моя семья не королевского рода, — возразила Гвендолин.
— Почти. Насколько я в курсе.
Она попыталась собраться с мыслями. Принц Банендра слишком умен. Он явно познакомился с историей их семьи и хотел перевести разговор в нежеланное для нее русло.
— Мои родители были страстно влюблены друг в друга.
Настолько, что пошли на открытый скандал. Ее отец, лорд Стэнли Пендерлинк, женился вопреки желанию родителей на никому не ведомой танцовщице-стриптизерше из небольшого финского городка, куда попал по чистой случайности. Все предсказывали, что брак не продержится и полугода, но ошиблись. Они родили троих детей и счастливо прожили около двадцати лет, пока не погибли в нелепой автокатастрофе.
Гвендолин снова заглянула в папку.
— Я вижу, что моя первая встреча с помощниками состоится через два часа.
— Только после того, как вы освежитесь и отдохнете. Кофе и сандвичи подадут в отведенные вам покои. У вас даже будет время поспать.
Наконец она не выдержала. Гнев одержал верх над благоразумием, и Гвендолин раздраженно воскликнула:
— Неужели? Вы уверены? Я что-то не вижу в расписании этого пункта!
Принц Банендра даже глазом не моргнул. Он просто стоял, смотрел на нее и размышлял. Потом сказал:
— Леди Беатрис, если вы не желаете нашего брака, скажите об этом.
Его голос прозвучал тихо, но властно, и Гвендолин стало безумно стыдно, что она вышла из себя и едва не испортила всю игру. Она закрыла кожаную папку и прижала ее к груди.
— Извините.
Он дождался, когда Гвендолин оторвала взгляд от ковра, и только тогда заметил:
— Поверьте, леди Беатрис, я не собираюсь приставлять вам к виску револьвер. Вы не обязаны выходить за меня замуж. Если я не устраиваю вас в качестве будущего мужа, так и скажите. Сейчас самое подходящее время отказаться. Сейчас, а не за два дня до церемонии или накануне. До свадьбы двенадцать дней. Мы еще не объявили официально о помолвке. Если у вас есть какие-то сомнения или опасения, говорите без колебаний. Я не буду осуждать вас, не выйду из себя, не оскорблю…
Он говорил и говорил, слова его текли гладко и плавно, как воды Темзы в погожий летний день. Но Гвендолин расслышала только одну его фразу: «Если у вас есть какие-то сомнения или опасения…».
Да у нее сплошные опасения! Она не готовилась ни к чему подобному! Ни одному из его планов не суждено сбыться! Господи, какая же она гнусная, мерзкая лицемерка! Стоит здесь и лжет, глядя ему в глаза.
Но как сказать правду? Если только она откроется, назовет свое истинное имя и причину, по которой оказалась в Катманду, то лишится благосклонности принца и погубит Генри. Нет-нет, это невозможно, категорически невозможно. Принц сам должен отказаться от брака, только такой вариант устроит ее. Сейчас она не может остановиться, не может, пока у него есть шанс все переиграть, связаться с Генри и потребовать, чтобы вместо самозванки приехала выбранная им невеста — Беатрис.
— Итак? — тихо произнес Нараян Бахадур. Терпение его явно подходило к концу.
Он никогда не простит, если она бросит его в последнюю минуту. И не простит ее семью за подобное унижение…
Гвендолин закрыла глаза и представила брата, каким тот был маленьким, когда они вместе играли в лесу или дома, его веселый, заразительный смех. Потом Беатрис, ее тонкое, бледное, хотя и не очень выразительное лицо, ее хрупкую фигуру, ее беспомощность перед негодяем мужем.
Одна мысль о страданиях младшей сестры — и Гвендолин снова закипела от гнева. Как люди могут быть такими жестокими?
Она открыла глаза и встретила пристальный взгляд принца.
— О, единственное, что вызывает у меня сомнение, — начала Гвендолин, пытаясь выкрутиться из неприятного положения, — это то, что я выйду замуж вдали от моих родных…
Ложь, ложь и еще раз ложь. Она вовсе не хотела никакого брака, а предложила провести церемонию на родине матери лишь затем, чтобы в самом крайнем случае, если свадьба станет неизбежной, сбежать из-под венца там, где ему трудно будет найти ее.
— Мне было бы приятно, если бы вы согласились обдумать… мое предложение.
Нараян Бахадур так внимательно вглядывался в ее глаза, словно хотел заглянуть ей в душу. Потом наклонил голову.
— Если это так важно, леди Беатрис, то я, безусловно, всесторонне его обдумаю.
Гвендолин испытала невыносимое облегчение. Он поддается, поддается! Ей удастся еще справиться с ним, заставить плясать под свою дудку, как и многих других мужчин.
— Благодарю вас, ваше высочество.
— Не за что. Мне хочется, чтобы вы были довольны и счастливы. Наша свадьба — это особое событие. День бракосочетания будет объявлен национальным праздником. Церемония будет транслироваться по телевидению, чтобы наш народ мог ликовать и праздновать с нами вместе.
— Превосходно, — ответила «невеста», ощущая, как ее ликование быстро испаряется. У нее не было желания выставлять принца на посмешище перед глазами миллионов его подданных. — Замечательная мысль.
— Благодарю. А теперь позвольте мне показать предназначенные для вас покои. Думаю, вам хочется немного побыть одной.
Оказавшись в отведенных ей апартаментах, Гвендолин бросилась на диван и закрыла глаза, пытаясь убедить себя, что у нее все получится. Принц наверняка уже недоволен ее возражениями и сомнениями. Стоит продолжать в том же духе, только умеренно, и он еще захочет отказаться от мысли жениться на ней… Не на ней, конечно, а на Беатрис. А если нет, то, пожалуй, стоит попробовать претворить в жизнь план со свадьбой в Финляндии. Она знает там кое-кого, кто сможет помочь ей бесследно исчезнуть на некоторое время. Надо только убедить принца согласиться на ее предложение. То или другое обязательно удастся. Хотя до венца лучше бы дело не доводить…
Стук в дверь прервал ее размышления. Гвендолин вскочила, поспешно провела расческой по непривычно коротким для нее волосам, поправила пробор и только потом открыла дверь. В холле ее ожидали нескольких молодых женщин — ее персонал, обещанный принцем.
Секретарь по планированию свадьбы оказалась милой молодой женщиной, очень энергичной и, похоже, разбирающейся в своем деле, но пока не было времени входить в детали. Личная помощница Рапати — девушка с удивительно красивым лицом и приятной манерой поведения — сразу понравилась Гвендолин.
Рапати тут же представила ей остальных помощниц, которые объяснили, в чем заключаются их обязанности. Все прекрасно говорили по-английски с мягким акцентом. Гвендолин испытывала сильнейшее головокружение от избытка информации — ей в жизни не уделяли столько внимания, не предлагали столько помощи.
Ближе к вечеру появилась еще одна молодая женщина — довольно высокая, с длинными черными волосами, интересная и элегантно одетая по последней парижской моде.
Остальные девушки, которые сидели и беседовали со своей новой госпожой, тут же вскочили и поклонились.
— Добро пожаловать, госпожа, — хором проговорили-пропели они, некоторые даже сделали реверанс.
Вновь пришедшая приблизилась к Гвендолин с невозмутимой улыбкой.
— Прошу прощения, что я так поздно. — Она остановилась перед англичанкой и внимательно оглядела ее с головы до пят. — Я госпожа Ранита, троюродная сестра принца. Нараян Бахадур попросил меня помочь вам приспособиться к нашим традициям и обычаям, леди Беатрис.
Слова были безукоризненно вежливыми, но Гвендолин тут же различила прохладные нотки в голосе родственницы принца. Госпожа Ранита явно не желала дружеских отношений с ней. Но беспокоиться не о чем: Гвендолин не собирается здесь надолго задерживаться. Чем скорее принц решит, что она ему не подходит в качестве будущей супруги, тем скорее закончится весь этот кошмар.