– Угу… Эм… Спасибо, что составила компанию.
Перед тем как уйти, она еще раз обернулась на нас. Мне показалось, что ее кошачьи глаза проникли мне в самую душу, и сердце пропустило удар.
Она молча ушла. А я понял, почему мой друг не смог сказать о ее характере ничего определенного.
В субботу я никуда не пошел: засел дома за приставкой.
– Осталось восемьдесят семь… – пробормотал я, убивая очередного монстра.
Тыкая в кнопки на пульте, я размышлял о том, не преступно ли вот так прожигать последние три месяца жизни? С другой стороны, а что можно успеть за такой короткий срок? Я думаю, жить обычной жизнью и утопать в безделии по выходным, пока над жизнью не опустится занавес, – самый правильный план действий. Очень в моем стиле, и ровно так я бы провел это время, если бы ничего не знал, к тому же я не видел смысла заставлять себя вытворять что-то экстраординарное.
Я поставил игру на паузу, развалился на кровати и задумчиво уставился в белый потолок.
Зачем вообще люди появляются на свет? Зачем мы живем?
С тех пор как у меня появилась эта дурацкая способность, я постоянно забивал голову бесплодными размышлениями и риторическими вопросами. А уж теперь, когда цифры появились над моей собственной головой, я и вовсе крепко призадумался над этим. Но, увы, сколько ни думал, понял только, что никакого определенного вывода нет и быть не может. Однако мысли навязчиво вращались по кругу.
Как насчет Кадзуи? Навскидку мне кажется, сам бы он сказал, что живет, чтобы писать и стать писателем. По крайней мере, легко готов представить такой ответ. А новенькая в нашем кружке, Куросэ? Я ее пока толком не знаю, поэтому самовольно решил за нее, что ей, наверное, нравится вкусно поесть, и на этом заставил себя отвлечься от бесплодных мыслей.
Небо за окном темнело, и я вздохнул. Вот и еще один бесполезный день подходит к концу. Когда окончательно свечерело, я вяло задернул шторы.
Наступил понедельник. Число над моей головой снизилось уже до восьмидесяти пяти. Я наблюдал, как медленно, но верно тает отведенный мне срок, и начинал беспокоиться, не сойду ли с ума. Решил, что буду по возможности избегать зеркал, и поехал в школу.
По дороге мне опять попался тот же мальчишка с четырьмя портфелями.
Я затормозил. Но не потому, что побоялся в него врезаться, а потому, что и над его кепкой зависли цифры.
Он, кажется, испугался, когда за его спиной скрипнули тормоза, пошатнулся и шлепнулся на пятую точку.
Я не разглядел его лица из-под козырька кепки. Но вот он неуклюже поднялся, поднял портфели и пошел дальше.
С каждым шагом над его головой подрагивало 97.
Может, он не выдержит издевательств и покончит с собой? Говорят, в последнее время такие случаи участились даже в начальной школе. Но меня все это не касается. Какая вообще разница, что случится после того, как я умру?
Я вновь нажал на педали: пора на станцию.
– Арата, привет! Прикинь, я вчера будильник забыл поставить! К счастью, сам проснулся в обычное время. Повезло! – Кадзуя, которого я встретил на парковке и над которым колебалось зловещее 80, широко улыбнулся.
Как же завидно, что он ничего не знает. И одновременно его очень жалко.
– Круто. Я бы точно проспал, – просто ответил я, защелкивая замок. Сегодня уже без проблем: видимо, антиржавчина сделала свое дело.
Почему-то при виде его обратного отсчета меня грызла совесть. Какой-то червячок точил душу. Я старался не смотреть в его сторону и поскорее нырнул в терминал.
Когда только я обнаружил в себе эту странную силу, то задумался: предположим, от болезни спасения нет. Но вдруг мне под силу уберечь человека от несчастного случая или самоубийства? Однако меня пугала мысль о расплате.
В книжках и фильмах на этот сюжет расплатой за спасение одной жизни становится либо гибель другого человека, либо смерть самого спасителя. В общем, ничего хорошего. И я так боялся подобного финала, что даже не пытался толком кому-то помочь.
Хотя вру: как-то в восьмом классе я, пусть и случайно, но все-таки спас одну жизнь. Увы, как я и опасался, мне это принесло сплошное горе.
В один ясный осенний денек по дороге из магазина я проходил мимо сквера. Там перекидывались бейсбольным мячом двое мальчишек, заметно меня помладше.
Над головой одного из них я увидел ноль. Огонек его жизни неистово плясал, готовый вот-вот потухнуть.
Я застыл на месте и не отрывал от игры взгляда.
Вскоре мячик вылетел на дорогу, и мальчик с нулем на голове за ним погнался. Тем временем в нашу сторону с очевидным превышением скорости мчался грузовик.
В следующий миг я понял, что произойдет. Буквально увидел наяву.
И прежде, чем успел что-то сообразить, подставил мальчику подножку. Тот упал. Грузовик проехал, и рев мотора вскоре затих. Ноль над головой мальчишки испарился без следа.
Так я спас человеку жизнь. Пусть я не почувствовал, будто сделал что-то особенное, но по всему выходило, что я только что переписал судьбу. На миг на сердце посветлело.
Но тут же, как я и опасался, мне пришлось расплатиться за это.
– Ты что с моим сыном сделал?! – закричала женщина и отвесила мне затрещину.
От удара разъяренной матери я осел на землю.
Мальчик сломал руку и рассек подбородок, пришлось даже накладывать швы.
Я спас ему жизнь и думал, что заслужил хотя бы доброе слово. Вместо этого на меня посыпались шишки, крики и упреки.
Никто не знал, что иначе бы мальчик погиб, и получилось, как будто я по злому умыслу травмировал ребенка.
Мама заплатила компенсацию, и дело не дошло до судебного разбирательства, но оставило у меня на душе незарастающий шрам. Мама никогда не сердилась, но тут даже она на меня накричала, и я долго проплакал у себя в комнате.
С тех пор я перестал вмешиваться в вопросы жизни и смерти. Поэтому не собирался спасать ни Кадзую, ни себя.
Если честно, когда только заметил цифры, то в первую очередь подумал, как не хочу умирать. Любой на моем месте приложил бы все усилия, чтобы избежать этой участи и выручить друга. Но меня останавливал прошлый опыт. Сколько людей я бросил в беде и не протянул им руку помощи, хотя и знал, как плачевна их участь? Так какое же у меня тогда право делать исключение только для себя любимого? Поэтому я спрятал жажду жизни в дальний уголок души и решил, что покорно приму жестокую судьбу.
Вот и еще один учебный день прошел за чтением. После уроков мы пошли в кабинет кружка. Дома старший брат Кадзуи слушал музыку на полную катушку, и друг признался, что дома сосредоточиться на тексте не получается.
Однако, едва открыв ноутбук, Кадзуя пожаловался:
– Ну вот, опять вдохновения нет. Все-таки не умею я писать крупную форму.
– А разве это в первый раз?
– В первый. Раньше я писал одни рассказы. Да, только на малую форму меня и хватает…
– Мм. Похоже, длинные тексты – это сложно.
– Некоторые считают наоборот, так что даже не знаю.
Я только хмыкнул. Я-то вообще стопроцентный читатель, и мне его страдания никогда не понять.
Стоило мне выбрать очередную книжку со стеллажа и начать читать, как дверь открылась.
Это пришла Куросэ. Она молча заняла то же место, что в прошлый раз, достала из сумки книгу в дополнительной черной обложке и углубилась в чтение.
Кадзуя писал, мы читали. Удивительно, но в нашем кружке, кажется, время текло медленнее. И вдруг мне стало интересно, что за книга у новенькой.
– Куросэ, что ты читаешь?
От удивления она вздрогнула. Заложила страницу пальцем и, как будто стесняясь, положила книгу на стол названием вниз.
– Ну, просто книгу.
– А жанр какой?
– Не уверена. Что-то вроде детектива. – Она заметно нервничала. Неужели какая-то жесть, к которой девчонки обычно не притрагиваются?
– Судя по реакции, порнография, – вставил свое веское слово Кадзуя, прекращая печатать.
– Стала бы я такое в школе читать! – возмущенно возразила девушка.
Я про себя подумал: «А вне школы стала бы?» – но вслух не спросил.
– Что-то у меня сегодня дело не идет. Арата, пойдем в караоке?[7]
– Угу, я не против.
– Ура! Тогда вперед! – Он захлопнул крышку ноутбука и поднялся.
Я из вежливости предложил:
– Куросэ-сан[8], пойдешь с нами?
– А можно? – с неожиданным энтузиазмом отреагировала она.
Я был уверен, что откажется. Но девушка смотрела на меня сияющими глазами.
– Н-ну конечно. Пойдемте втроем.
И мы пошли. Все-таки прав Кадзуя: совершенно непонятно, какая она.
Как только мы заняли кабинку в караоке у станции, Кадзуя первым схватил микрофон и запустил какой-то популярный трек. Он отлично пел и покачивал в такт головой, а цифры над его головой трепетали от каждого движения.
– Кадзуя-кун[9] красиво поет! – восхищенно заметила Куросэ на второй песне.
– Угу. Себе что-нибудь поставишь? – Я протянул ей планшет, с которого мы управляли системой, но девушка покачала головой:
– Мне не надо.
– Ну ладно.
Мы с другом пели по очереди. Хотя ладно: пел в основном он. Куросэ заказала себе дынного лимонада и молча за нами наблюдала. У Кадзуи, видимо, накопился стресс, потому что заказывал он в основном энергичные песни, на которые, пока споешь, потратишь тонну калорий.
Часа через полтора я спросил:
– Куросэ, почему ты записалась в литературный кружок? Просто любишь книги?
Мы уже попросили счет, и Кадзуя отошел в уборную, поэтому надо было чем-то заполнить паузу. Честно говоря, меня не особо интересовал ее ответ.
– Просто… Интересно стало.
– Что именно?
Но к тому времени, как Куросэ собралась с мыслями, вернулся Кадзуя.
– Всё, по домам! – скомандовал он жизнерадостно – оттого ли, что выпустил весь пар и спустил лишнее давление? А Куросэ в итоге так ничего и не сказала.