— Там, там… — тыкал в сторону дверей Августо, а потом, словно только что увидел меня, тряхнул головой и побежал в сторону поля, где в это самое время развлекались дамы.
— Припадочный какой-то, — я покачал головой и хотел было войти внутрь, но меня решительно остановили. Андрей всё это время тенью следовал за мной и сейчас преградил мне дорогу.
— Я первый зайду, — сказал он и аккуратно открыл входную дверь. Ну, если хочет, то пожалуйста.
Я стоял на входе и ждал, внезапно осознав, что именно сюда меня тянуло со страшной силой. Вот только это был не переполненный мочевой пузырь, а… И тут меня накрыла энергия смерти. Смерти, которая произошла совсем недавно, и её энергия стремилась как можно быстрее занять место в и так переполненном резерве. Голова резко закружилась, а к горлу подкатил ком.
Борясь с тошнотой, я рванул дверь на себя и зашёл в туалетную комнату. Здесь всё кричало о состоятельности хозяина. Дорогой кафель, раковина, позолоченные ручки дверей и даже выключатели с позолотой. Нисколько не удивлюсь, если увижу в кабинках золотые унитазы. Тряхнув головой, стараясь прогнать от себя такие странные мысли, я открыл дверь с буквой «М» и остановился, столкнувшись с выходящим Бобровым.
— Я бы не советовал тебе туда идти, — просто сказал он, не проясняя ситуации.
— Туалет затопило? — поинтересовался я.
— Можно сказать и так, — он усмехнулся. — Но, судя по блеску твоих глаз и трясущимся рукам, пояснять, что случилось, не обязательно.
— Отличное наблюдение, — мне с каждой секундой становилось всё хуже, и я вытер со лба холодный липкий пот. — Я могу воспользоваться тем, что являюсь офицером Службы Безопасности, и осмотреть место трагедии?
— Это не Российская Республика, а другая страна. У тебя нет здесь полномочий, — покачал головой Бобров. — Зато ты можешь взглянуть как гость, не сумевший сдержать своего любопытства. Только быстро, и улики не затопчи. Последняя кабинка.
— Ну вот и проверим, как вы меня натаскали, — ответил я и прошёл внутрь.
Энергии смерти здесь было в разы больше, чем снаружи. Когда я ломился сюда, не подумал об этом. Чуть не застонав от нахлынувшей на меня эйфории, я немного постоял, прислонившись головой к холодному кафелю стены, сглатывая стоявший в горле комок. Вроде бы немного полегчало, и я решительно направился к последней кабинке. От переизбытка энергии нужно было избавиться, но как это сделать, не привлекая внимания, я даже не мог представить. Всё-таки магия Тёмных очень специфическая.
Решив пока об этом не думать, я натянул на руку рукав и толкнул дверь кабинки. Дверь открылась, и я замер на пороге, глядя на спину человека, который, на первый взгляд, склонился над унитазом, сидя на корточках. Вот только человек не станет так глубоко совать голову в унитаз, точнее, он этого в принципе не будет делать. Я сделал шаг в кабинку, стараясь ничего не касаться и слишком не топтаться по полу, и попытался разглядеть его лицо. Человек, который умер такой позорной смертью, был мне знаком. Это был Даглас Крен, которого Лайза называла гипотетическим геем.
— Рома, мы нашли Клещёва, ты был прав, он здесь. — В микронаушнике, вставленном в ухо Гаранина, прозвучал голос Ожогина. Отойдя подальше от стола, сервировкой которого он занимался уже полчаса, Роман прикоснулся к уху, включая микрофон. В его Гильдии уже давно пользовались подобными артефактами, ещё до его прихода туда, и это очень сильно облегчало жизнь во время таких вот сомнительных операций.
— Где? — тихо задал он вопрос, оглядываясь по сторонам. Прошло уже больше суток, как они находятся здесь, но воры пока не нашли способ пробраться в хранилище, и такая неопределённость начинала его нервировать.
— В саду. Маскируется под садовника, — хмыкнул Женя. — Я приставил к нему пару людей из новеньких, а то как-то подозрительно, что он один занимается кустами, не требующими в данный момент ухода.
— Восемь человек высшего звена фландрийской пятой Гильдии ошиваются рядом с ним. — В наушнике прозвучал голос одного из людей Гаранина. — Какие будут указания?
— Я должен знать всё, что он делает: с кем встречается, как часто бегает в туалет и сколько потом моет руки, вплоть до секунды, — Роман раздражённо провёл рукой по волосам. — Только аккуратно. Старайтесь не привлекать внимания.
Появление Клещёва было ожидаемым, хотя он до последнего надеялся, что «Феникс» всё же ни его отца, ни Клещёва не заинтересует. Но Роман никогда не был оптимистом и рассчитывал всегда только на худший исход. Тем более что вероятность в девяносто семь процентов, которую он вывел перед вылетом во Фландрию, говорила, что Клещёв и другие прихвостни отца попытаются выкрасть артефакт во время этой вечеринки.
— Да, мы помним, — немного помолчав, ответил Ожогин. — Что воры?
— Пока молчат, — ответил Роман. — Работаем дальше. Ну что ты делаешь, Артём! — он резко повернулся к одному из официантов, занимающихся расстановкой закусок. — Это устрицы, их нельзя класть рядом с кальмарами. Ну и что, что они фаршированы устрицами? Ты чем весь месяц занимался во Фландрии? Неужели за это время нельзя было выучить элементарные вещи? — и он отмахнулся от парня, пытающегося ему что-то объяснить.
— Да как она мне уже надоела! Почему она срывается только на меня⁈ — Гаранин резко развернулся, услышав знакомый девичий голос. Он не успел вовремя среагировать, когда Ванда влетела ему в грудь, опрокидывая на белоснежную форму стоявший на подносе бокал с красным вином.
— Вэн, можно как-нибудь поаккуратнее? — прошипел Рома, отстраняясь и встречаясь взглядом с Вишневецкой.
— Я не специально, — пробормотала она, опуская руку. Поднос выпал, ударившись о кафельный пол с громким звоном. Нахмурившись, Ванда приложила руку ко лбу и прикрыла глаза, делая шаг вперёд и практически заваливаясь на Романа. Он успел её подхватить и прижать к себе, чтобы она не упала.
— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Рома, внимательно вглядываясь в её побледневшее лицо. — Вэн, что случилось?
— Всё нормально, просто голова закружилась, — она открыла глаза и посмотрела на Гаранина, вытирая выступивший на лбу холодный пот. Подобное с ней было впервые, и причин, по которым ей внезапно стало плохо, Ванда найти не могла. — Спала мало, наверное. Из меня эта распорядительница все соки уже выпила, — добавила она жалобно. К ним в это время подошёл Егор, отмахиваясь от чего-то говорившей ему официантки Алины, которая всё время крутилась рядом с Дубовым и Вандой. — Мне кажется, что других имён, кроме моего, эта стерва не запомнила и теперь шпыняет меня по любому поводу.
— Небольшая доля правды в твоих словах есть. Я даже не знаю, как выглядит наша распорядительница, если что, — проговорил Дубов. — С тобой всё в порядке?
— Да. Голова закружилась, но всё уже прошло, — передёрнула плечами Ванда.
— Тогда уже отлипни от старшего официанта, а то со стороны это выглядит довольно компрометирующе, — хмыкнул Егор, сложив на груди руки. — Мне даже с этого ракурса кажется, что он решил воспользоваться ситуацией и как следует тебя полапать. И хорошо, если это только мне так кажется.
— Дубов, проводи Ванду в служебное помещение, — тихо произнёс Роман, медленно отстраняясь от девушки. — Я сейчас освобожусь и подойду.
— Рома, всё нормально. Не нужно меня никуда вести, — Вишневецкая нахмурилась и тут же резко обернулась на стук массивных каблуков.
— Личные отношения во время работы в этом месте недопустимы, — прогремел строгий женский голос.
— Начинается, — Ванда закатила глаза и обречённо посмотрела на Рому.
Гаранин сделал несколько шагов назад, чтобы соблюсти дистанцию между ними. А Егор, услышав этот суровый женский голос, округлил глаза и быстро начал приглаживать волосы одной рукой, одновременно с этим застёгивая все пуговицы на рубашке и поправлять бабочку. При этом он даже не обернулся, чтобы посмотреть на обладательницу голоса.
— Девушке стало плохо, я просто немного помог. В этом нет ничего личного, — быстро и чётко ответил Гаранин, посмотрев в глаза подошедшей женщине. Он, как старший официант этого зала, воспринимал главного распорядителя как неизбежное зло. С самого утра она тенью следовала за ним, контролируя каждый его шаг, делая работу, ради которой он сюда приехал, практически невыполнимой.
— Запомните, Роман, на подобных приёмах не работают девушки, только официанты, — распорядительница смерила Гаранина пронзительным взглядом серых глаз.
— Гертруда Фридриховна, — улыбнулся Егор и решительно повернулся в сторону женщины, стоявшей рядом с ним неестественно прямо, заложив за спину руки. Повернув голову в сторону Дубова, она поджала губы, внимательно рассматривая обратившегося к ней парня. — Как я рад вас снова встретить, вы даже не представляете. Хотя нет, скорее всего, представляете. Правда, не думал, что наша встреча состоится в подобном месте.
— Дубов? — она вскинула брови. — Не могу ответить тебе взаимностью. Я так и знала, что ты ничего не добьёшься с таким отношением к людям. Но ты смог меня удивить. Официант? Эта планка даже ниже той, что я тебе пророчила ранее.
— А вы, я смотрю, решили перестать кошмарить детей и переключились на взрослых? — поинтересовался Егор, продолжая приторно улыбаться.
— А ты так и остался дерзким мальчишкой, не умеющим держать язык за зубами, — Гертруда Фридриховна покачала головой. — От этого все твои проблемы, Дубов. Задумайся над этим, если не хочешь остаться официантом до конца своей жизни. Роман, — резко повернулась она к внимательно наблюдающему за ними Гаранину. — Вы меня сегодня разочаровываете. Вы рассеянны. Но это не удивительно. Если вы и дальше будете всё своё время пялиться на девушек вместо того, чтобы заниматься своей непосредственной работой, то я буду вынуждена с вами расстаться до того, как закончится это мероприятие.
— Я не… что я делаю? — вскинулся Рома, переводя взгляд на что-то сигнализирующего ему Дубова. Егор тем временем покачал головой и провёл пальцами по губам, явно намекая, чтобы Гаранин заткнулся.