Тёмные Звёзды: Дары грома
Пролог
Я видел сон, раскрылось небо, и упала звезда.
Я вижу – небо раскрывается, и злой сын неба падает в наши селенья.
Алексей Толстой
«Аэлита»
28 хлебника 1843 г. Эры Грома
Провинция Гатара, Синяя половина Двойной империи
Мёртвая зона
– Чего дьяволы боятся? Освящённой фугаски в тридцать пуд. Она, милаха, враз ямину роет, о-го-го какую – паровоз стоймя войдёт. У нас их, голубушек, шесть штук висит наготове. Только вахтенный увидит, что пора – пойдут вниз со свистом!
Так бывалый унтер-аэронавт подбадривал молодого матросика, с которым ему выпало обслуживать бомбодержатели. Здесь, по обе стороны вдоль килевого коридора дирижабля, чернели над люками адские «груши» в стальных оболочках.
Сквозь круглые проёмы видно было, как удаляется земля – рощи, извивы рек, чуть тронутые желтизной поля, изрытые окопами, покрытые язвами взрывных воронок, в чёрных пятнах от огнемётов и химических боеприпасов. Из люков веяло воздушной бездной, её дыхание вселяло страх в матросика. Одно дело авиашкола, а тут боевой вылет!.. Ну как дьяволы снизу лучевой пушкой подстрелят?
– Высоту наберём, там нечего бояться. Чай, не первая война. У господ офицеров разные приёмы отработаны!.. На три долгих звонка – маску натягивай, а то без воздуха ослабнешь.
Буфф! – из киля вниз хлынули струи балластной воды. Их подхватывал ветер и уносил, превращая в узкие шлейфы дождя. Дирижабль плавно поднимался всё выше и выше, его корпус пронизывала едва заметная дрожь от работы электромоторов. С натугой крутились пропеллеры, толкая вперёд громадное тело воздушного корабля.
Дзззз, дзззз, дзззз – пора отвернуть краны кислородных трубок и натянуть маски. Воздух в коридоре словно жиже стал. Хотелось вдохнуть глубже, а он не насыщал. Ранец с баллонами сделался тяжелее, давил лямками на плечи. Сквозь люки проникал холод, заставляя ёжиться даже в утеплённой форме.
Судя по стрелке высотомера, перевалили рубеж четырёх миль. Землю застилала сизая пелена, стиравшая мелкие черты рельефа, но кратер дьяволов различался чётко – тёмная плоская яма, окружённая пологим валом. Как бурая тарелка, по края вдавленная в грунт. Дно её, вал и пространство вокруг густо усеивали следы фугасных бомб и ракет, будто дырки от попаданий на мишени.
Полгода длилась осада кратера. Нет, теперь уже – блокада. Отсюда началась вторая звёздная война, сюда упала «тёмная звезда» пришельцев с красной планеты Мориор, здесь погибли тысячи солдат империи, но – смогли остановить шествие шагающих бронеходов, вылезших из-под земли. Ураганным огнём отвечали на палящие лучи, жгучим газом – на удушливый газ, пулей – на пулю, штыком – на кинжал. К лету натиск дьяволов ослаб, а в сезон урожая они вовсе притихли, только отстреливались. Редко показывались их многоногие живые машины. Любой подкоп пресекали сапёры. Осталось добить кротов в их норах.
При взгляде на фугаски матросик чувствовал себя смелее. Силища! С таким оружием можно гвоздить врага по всей стране. На Мир свалилась уже дюжина шаровых кораблей, но тем, что попали в империю, пришлось солоно – наученные первой звёздной, миряне встречали их быстрой атакой с земли и с воздуха. За пятнадцать лет между противостояниями планет люди многому научились и гостинцев приготовили немало.
Чмокнул, открываясь, клапан переговорной трубы. Сразу к нему приник унтер:
– Бомбовый пост к бою готов, ваше благородие!
– Предохранительные чеки – снять!
Щёлк, щёлк – чеки выдернуты. Корабль заходил на цель с поправкой на ветер; офицер-наводчик в командной гондоле переводил глаза от ветрочёта к бомбардировочному прицелу, выжидая верного момента.
– Первая пара – сброс!
Кнопка нажата. Фугаски оторвались от держателей и беззвучно рухнули в люки. Тотчас кондуктор газовой команды стравил гелий, уравновешивая потерю веса.
– Выровнялись?
– Так точно!
– Вторая пара – пошла!
Из глубины под брюхом дирижабля донёсся глухой, далёкий грохот взрыва. В кратере сверкнуло пламя, столбом взметнулся дым, взлетела вверх земляная волна – словно извержение вулкана.
Стянув вниз с лица маску, матросик озорно выкрикивал:
– Гром и Молот на вас! Привет от синих ВВС!
Над головами гулко удалило – буммм! Содрогнулась вся толща земли, каплевидные мягкие лампы качнулись, потолочные дуги едва слышно хрустнули. На облицовке низкого купольного свода возникли новые ветвистые трещины, полопались латки старых. В тарелку господаря упало несколько грязно-серых комочков.
При взрывах его широкое чеканное лицо осталось бестрепетным. Даже глаз к потолку не поднял, только замер. Сидевший напротив худой узколицый жрец кожей – или какое там особое чутьё у медиумов? – почуял, как напряглись мышцы под атласно-серым златотканым платьем вождя-воеводы.
Вроде, звуков обвала нет.
Выждав, пока сотрясение утихнет, господарь аккуратно извлёк столовым лапчатым пинцетом грязь из блюда, заметив лишь:
– Метко бьют.
Коротким свистом подозвал отрока-кравчего, стоявшего у дверей трапезной.
– Бегом к горокопам. Скажи сотнику моё слово – латать своды накрепко, проверить все опорные конструкции. Где ненадёжны – усилить, подвести столбы.
Дальше трапезовали вдвоём, без посторонних. Когда покончили с едой, господарь утёр губы и молвил – холодным, чуть зловещим тоном:
– С малых лет я привык верить вам. Если жрецы сказали, так оно и есть. Мудрость, инженерия, врачевание – всё в руках алых мантий. Вы способны предвидеть грядущее. Кто усомнится в ваших знаниях?.. Но теперь у меня появились вопросы.
– Спрашивай. – Жрец наклонил голову. Не по годам поседелый, с ранними морщинками у глаз, он был сух телом, словно пролежал в капсуле спячки годин пять-шесть, и внешняя «машина жизни» выдохлась, поддерживая его долгий обморочный сон.
– Почему вы не предупредили нас, что варвары способны на такой отпор?
В последнее время господарь иногда называл туземцев «миряне» или «эти люди», но сейчас, когда мысли и чувства его были особенно напряжены, он употребил обычное «варвары». Не мог ум главы подземного стана, смириться с тем, что отсталые туземцы недоразвитой планеты обложили его словно зверя в берлоге. Его, поступь чьих бронеходов вселяет ужас, чьи лучемёты разят почти на поприще вдаль!..
– Когда отправлялась первая армада, всё было иначе, – спокойно ответил жрец. – Проникающим вдаль зрением мы видели – у них паровые двигатели, зачатки электрических машин, оружие на силе взрывчатого праха. Для оптики варваров наши корабли были незримы, их прилёт оказался внезапным как удар молнии, отчего дикари и прозвали их тёмными звёздами. Если бы удалось отправить всю армаду, мир Санкари давно был бы у наших ног. Не вина мудрецов в том, что катапульты перестали метать шары в космос. Спроси себя – зачем станы Ураги начали междоусобицу, похоронили наш план?
– Не лезь в дела господарей, – грозно одёрнул жреца светловолосый богатырь. – Знай свои науки, учёный, а политику оставь нам!..
– Пусть так, – смиренно согласился тот. – Но своими распрями вы дали варварам передышку. Время было упущено, фактор внезапности – потерян. Дикари оказались на диво смекалисты, даже сумели кое-что понять из нашей техники. Благодарение Владыкам Неба, далеко не всё!.. Иначе после высадки мы бы и десть не продержались.
Не ответив, господарь взглянул на свод. Растрескался, того гляди рухнет на головы.
Поднимаясь на летунах-пузырях выше, чем достанет луч, варвары методично, день за днём сыпали на кратер мощные заряды. Пока был цел и толст полусферический купол – всё, что осталось после высадки от шарового корабля, – бронеходы спокойно росли, снаряжались и шли в бой один за другим, десятками, люди стана трудились без страха, но теперь…
Нижнюю полусферу давно растворили паты – многоцелевые живые машины, – отрыгивая кислоту, унося в зобу, в закожных и защёчных полостях пульпу, из которой ладилось буквально всё, от опалубки тоннелей до лучевых пушек. Так было задумано жрецами-мудрецами – расширяясь, новый стан в новом мире поедал оболочку, которая хранила людей в спячке и зародыши пат все двести суток межпланетного полёта. Подобно ползуну, растущему в яйце за счёт желтка, стан переварил и свою скорлупу. Вылупился на свет – изволь обзавестись зубами и шипами, чтоб биться за жизнь.
«Скорлупа… скоро купол станет не толще скорлупки. Что тогда?»
Сутки Санкари, которую варвары зовут Миром, чуть короче дня Ураги. Таких дней со времени посадки прошло ровно двести. Ещё один полёт, но – неудачный. В никуда.
Есть выбор – выйти всем станом на поверхность, биться насмерть и погибнуть с честью. Или – зарыться вглубь, где бомбы варваров бессильны, куда их горокопы не проникнут. Обмереть в капсуле, переждать…
И последний вариант – выполнить план жреца, хотя гордость господаря всякий раз гневно бурлила при мысли, что придётся вступить с варварами в переговоры. Но план уже приведён в действие. Восьмые сутки как идёт послание – идёт ногами, катит в одной из сцепленных цугом повозок, запряжённых паровым тягачом. Когда оно достигнет цели?
– Как там наш посыльный? – спросил господарь.
За обедом он всякий раз справлялся о пленнике, отпущенном на волю. Захваченный лазутчиками сотник варваров получил жизнь и свободу в обмен на клятву. Обещал доставить весть от господаря, кому следует.
«…хотя, по-моему, он согласился ради своей зверюшки» – Господарь с необычной для его суровой натуры теплотой вспомнил рыжего зверька с белыми лапками. Тогда бойцы били челом, прося дозволения убить тварь – бесовски умная, любой подземный ход унюхает, прямо лазутчица о четырёх ногах! Сколько сапёров сгубила, сколько подкопов врагу выдала!..
Но мягкая теплота её гладкой шерсти и затаённое глубокое урчание так умиротворяли, что вождь понял – никогда. Даже если придётся казнить за отказ сотника с варварским званием