х товарищей.
И вот наконец представление началось. Чего тут только не было – и гимнасты, летающие от трапеции к трапеции, и канатоходцы, танцующие на тонкой проволоке, как на паркете, и жонглеры, и фокусники, и акробаты! Но ярче всех был шут. Невысокий, гибкий и подвижный, в шляпе с бубенцами, он выделывал такие уморительные штуки, откалывал такие коленца, что рыцари задыхались от смеха. Даже Астанир, снова подойдя к окну и глядя на проделки шута, не мог не оценить его мастерство. Про рыцарей и говорить нечего – лучшей публики у этого цирка не было, наверное, никогда. Награда циркачам досталась самая щедрая!
Капитан рыцарей подошел к хозяину цирка и попросил остаться еще на пару дней, пообещав заплатить столь же щедро. Астанир снова восхитился умом своего капитана – еще несколько представлений пойдут его ордену только на пользу.
По окончании представления лагерь циркачей погрузился в обычные бытовые хлопоты – разгружались повозки, ставились палатки, кое-где уже разжигали костры. Астанир хотел было распорядиться, чтобы с циркачами поделились продуктами и вином, но капитан и сам это сообразил – кликнув несколько слуг, он отослал их в кладовые, и вскоре те вернулись нагруженные провизией, которую капитан предложил циркачам. Путь к замку Четырех Башен хлебосольным явно не был, и артисты с удовольствием приняли угощение. Астанир подумал, что такого капитана не грех и повысить или еще как-нибудь наградить. Да и представление ему понравилось, хоть он и был темным властелином.
В двери покоев деликатно постучали, и, дождавшись разрешения, вошел слуга с ужином и вином для повелителя. Перекусив, Астанир вдруг понял, что его-то проблемы никуда не делись. Заботы снова навалились на темного властелина, однако настроения думать у него сегодня уже не было. Астанир решил отправиться отдыхать.
Разбудил Астанира неясный шум, донесшийся из соседней комнаты. Раздраженно поморщившись, он пообещал себе, что испепелит того слугу, который посмел помешать отдыху своего господина. Поднявшись со своего роскошного ложа, Астанир вышел в соседнюю комнату и замер от удивления. Никаких слуг там не наблюдалось, а наблюдался шут и с ним – еще двое спутников. Астанир присмотрелся и узнал в одном из них акробатку-флейтистку – на представлении она, не прекращая игры на флейте, изгибалась под такими немыслимыми углами, словно и не человек вовсе. И при этом ни разу не сбилась с ритма и не взяла ни одной фальшивой ноты. А сейчас она стояла и смотрела на Астанира без тени страха и даже вроде бы чуть-чуть иронично. Да нет, не может такого быть, чтобы обычная циркачка так взирала на темного властелина!
Астанир с трудом сдержал бешенство и счел за лучшее перевести взгляд на третьего циркача. Час от часу не легче! Менестрель, будь он неладен! Вон и лютня за спиной. Третий артист, казалось, совсем не обращал внимания на владыку зла – его взгляд блуждал по сторонам, а сам циркач выглядел слегка рассеянным.
Шут слегка кашлянул, привлекая внимание, и Астанир посмотрел на него. Вид у шута был выжидательный.
– Ну и как это понимать? – поинтересовался Астанир, даже не пытаясь скрыть раздражения.
– А как бы вы хотели, владыка? – в ответ поинтересовался шут.
Астанир уставился на него, не в силах бороться с изумлением. Любой слуга на месте этой троицы уже летел бы сломя голову подальше от гнева властелина, а эти не только не боятся, но и просто не обращают на его гнев внимания.
– Позвольте поинтересоваться, – с безукоризненной ледяной вежливостью спросил Астанир, – как вы здесь оказались?
– Ножками притопали, как же еще? – улыбнулся шут.
«Вот наглец», – подумалось Астаниру.
– А стража?
– Да разве ж это стража? – снова улыбнулся шут.
«Испепелю всех!» – подумал Астанир, наливаясь яростью.
– Хорошо, попробуем по-другому. Что вам нужно?
– Позвольте для начала представиться, – ответил шут и шутливо поклонился. – Хьюго, к вашим услугам. Это Адель, а тот раздолбай с лютней – Тиберн.
Астанир поморщился. Нужны ему их имена! У мертвецов имен не спрашивают.
– А хотели мы просто поговорить, – продолжил Хьюго, спокойно глядя в глаза Астаниру.
«Такую смелость стоит поощрить», – решил властелин и, усевшись в свое любимое кресло, жестом предложил гостям последовать его примеру. Те не замедлили воспользоваться приглашением.
– Я вас слушаю, – милостиво разрешил Астанир.
– Что ж, владыка, я, пожалуй, начну, – сказал шут. – Вы, наверное, уже заметили, что в этом мире у вас нет соперников, а значит, ваше появление здесь – ошибка.
Астанир удивленно уставился на шута. Но циркач не производил впечатления мудреца или, напротив, насмешника. Астанир легким кивком дал понять, что Хьюго может продолжать.
– Однако, как мне представляется, добровольно покинуть наш мир вы не согласитесь. Значит, будет война, будут жертвы и разрушения. А победителю достанется разоренный, полубезжизненный мир, который придется восстанавливать. Даже злу надо чем-то питаться, согласитесь.
– Допустим. Но вы же понимаете, что я все равно одержу победу, так о чем нам вообще разговаривать? – презрительно бросил Астанир.
– Ну, захватите вы мир, и что? Вы же собираетесь построить империю зла, я прав? – Властелин даже не счел нужным согласно кивнуть, а циркач продолжил: – Так вот, простым людям все равно, кто ими правит – барон, граф, король или темный властелин. «Нас не трогают, налоги не повышают – и ладно», – таковы рассуждения обычного человека. Но вас ведь это не устроит, не может устроить!
Конечно нет! Зря, что ли, Астанир почти двести лет добивался звания темного лорда?
– Я заставлю их бояться и ненавидеть меня! Я заставлю их испытывать ко мне отвращение! Если понадобится, я выпущу древний ужас из подземелий!
– Боюсь, вам это не удастся, – иронично заявила молчавшая до поры Адель.
– Почему это? – разозлился Темный Властелин.
– Тиберн, твоя очередь.
Тиберн, который по-прежнему выглядел рассеянным, стянул с плеча лютню, устроился поудобней на кресле и заиграл. То, что он пел, было немыслимо! Его видят таким? Над ним смеются? Астанир был изумлен, нет, он был раздавлен и уничтожен. Тиберн уже давно закончил, но властелин продолжал ошеломленно молчать.
Наконец он справился с собой и сдавленно выдохнул:
– Но почему? Я же все сделал правильно!
– Да, вы все делаете правильно, владыка. Но вас не с кем сравнивать, поймите. Если нет добра, то непонятно, что такое зло, и наоборот. А вы со всем своим величием и надменностью выглядите смешно, поверьте старому шуту.
– Я смешон?! – Астанир ошеломленно уставился на Хьюго. – Я, величайший из всех темных властелинов в этом мире, смешон?
– Да, – ответила Адель, – и нелеп.
Нелеп? Ну, это уж слишком! Астанир начал подниматься, чтобы растоптать, испепелить, уничтожить этих наглецов. Никому не позволено насмехаться над темным властелином!
– Постойте, владыка, – поднял руку шут, – просто подойдите к зеркалу и посмотрите на себя.
Ошалев от такой наглости, Астанир машинально подошел к висевшему на стене огромному зеркалу. В нем отразился некто почти двухметрового роста и могучего телосложения. Астанир пристально вглядывался в себя. Худощавое, заостренное книзу лицо, тонкие, надменно поджатые губы, лысый, обтянутый кожей череп, в темных глазах – отблески багрового пламени. Астанир хрюкнул, но быстро опомнился и стал смотреть дальше. Могучий торс затянут в шипастый панцирь из тусклого черного металла, на плечах – богато украшенный плащ цвета запекшейся крови, на бедрах – искусно выделанный пояс с застежкой в виде оскаленного черепа. Меч с темно-красным рубином на рукояти и эфесом опять в виде черепа, но уже рогатого. Властелин почувствовал легкую дурноту. Поножи – из того же тусклого черного металла, высокие сапоги из черной кожи с металлическими вставками, а металл этих вставок опять же тусклый и черный.
«Да что же это?» – подумал Астанир, теряя почву под ногами. Он обернулся и посмотрел на свое любимое кресло. Оно было черным, с резными черепами, и инкрустировано темно-красными рубинами. Астанир мысленно представил себя в этом кресле.
И внезапно все понял!
Темный властелин сел на пол и весело расхохотался. Замок Четырех Башен задрожал от этого смеха, рыцари ордена в панике стали выскакивать из казарм полуодетыми, но с оружием в руках, недоуменно оглядываясь по сторонам, слуги в страхе разбегались прочь, подальше от этого смеха – такого непонятного, такого непривычного. Хьюго и Адель тоже присоединились к смеху Астанира, Тиберн же лишь слегка улыбнулся кончиками губ и снова впал в рассеянное состояние. А замок уже не дрожал – он ходил ходуном до самого основания. Кое-где посыпалась штукатурка, во всех комнатах покоев властелина вылетели стекла, но Астанир уже не мог остановиться – он хохотал и хохотал. Древний ужас в подземелье в страхе пополз в ставшие родными и уютными глубины, бормоча по дороге, что, дескать, он так не договаривался, и вообще ему пора спать, так что в ближайшее тысячелетие его не трогать.
– Владыка, я думаю, не стоит рушить замок, – сквозь смех проговорила Адель. – Он еще может пригодиться.
Астанир с трудом остановил смех, снова глянул на свое отражение в зеркале и решительно сбросил плащ. Потом снял пояс с мечом и отшвырнул его в угол. Затем сменил облик на истинное обличье, став чуть ниже ростом и более стройным. Начал возиться с застежками панциря, но тщетно – они были расположены так, что ему самому было не дотянуться.
– Помогли бы, насмешники, – буркнул Астанир. Адель и Хьюго подскочили к нему и помогли снять панцирь, поножи и сапоги.
– Так-то лучше, – удовлетворенно произнес бывший темный властелин, – только, боюсь, в моем гардеробе нет ничего другого.
– У нас найдется, – заявила Адель, ничуть не смущаясь наготы магистра. Она полезла в не замеченную Астаниром сумку и достала из нее темно-синие штаны, кружевную белую рубаху, синий колет и сапоги из мягкой кожи. Астанир быстро оделся и снова глянул в зеркало.