Некромант попал в больную точку. Я часто обижалась на Оберона за его, как мне казалось, равнодушие. Стоит мне оказаться в своём мире, как обо мне забывают: спасибо, Лена, свободна, можешь идти.
— А относительно «что передать», — продолжал Максимилиан, с удовольствием за мной наблюдая, — так ведь король тебе не звонит. И у тебя нет с ним связи. Он великий волшебник, ходит между мирами, как ты между ванной и кухней. Хотел бы — оставил бы ниточку.
С превеликим трудом я взяла себя в руки. «Я некромант, — сказал когда-то Максимилиан. — Где ты видела, чтобы некроманты были хорошими?» Не стоит верить чужим ядовитым словам. Даже когда они кажутся справедливыми.
— Зачем ты пришёл?
— Повидать тебя.
— Очень рада. Оболгал меня, ославил, выставил какой-то воровкой… Не думай, что это тебе сойдёт с рук.
Он поднял брови.
— Да! — сказала я с вызовом. — Здесь тебе не… не замок принца-деспота! У тебя и документов нет, ты самозванец! В любом отделении милиции тебя раскусят, как орешек!
— Ты уверена?
— Посмотрим!
Я старалась быть дерзкой и спокойной, но на самом деле боялась всё сильнее. Начальник лагеря уже наверняка позвонил маме. Рассказал весь этот бред. И мама, сорвавшись с работы, примчится… Она, конечно, моим словам поверит, но неужели мне придётся доказывать ещё кому-то, что я не грабительница… Погодите, а что он там говорил про обыск?!
— Ты врал про обыск?
— А ты как думаешь?
— Врал, — сказала я, и голос дрогнул. А что, если нет? Если некромант обуздал неведомые силы в моём собственном мире? И сейчас у нас дома в самом деле идёт обыск, и у меня из-под свитеров в шкафу вытаскивают украденные чужие вещи?!
— Твоя подельница учится в вашей школе, — мягко сказал Максимилиан. — Ты вынимала ключи из карманов пальто в гардеробе, а потом вы вместе шли и обворовывали квартиры, когда точно знали, что там никого нет. И клали ключи на место. Отлично срабатывало, пока вас наконец не увидела соседка…
— Это бред и неправда, это легко проверить!
— Легко, — он кивнул. — Соседка тебя узнает. А эта девочка, с которой ты ходила на дело, Зайцева Людмила…
— Зайцева?!
Я поняла, что сейчас зареву. Он громоздил клевету на клевету, но делал это так спокойно и уверенно, что я мало-помалу убеждалась: это правда. Некромант на такое способен.
— Если бы у нас был обыск, мать бы уже прибежала сюда…
— А если она даёт показания и не может отлучиться? Звонит тебе… Где твой мобильник, выключен?
Я маг дороги. Боевой маг. У меня нет посоха, но дать себя раздавить, как трухлявый гриб, — недостойно моего звания. А Максимилиан был близок к этому. Очень близок.
— Я тебе не верю. Ты… Чего тебе надо?!
У него были чёрные глаза. Очень чёрные на белом лице.
— Ленка, ты нужна в Королевстве. Именно сейчас. Поэтому я пришёл, чтобы тебя забрать.
— Что… Да ты что… Пошёл ты на фиг!
— Послушай, дело очень плохо. Идёт нашествие Саранчи, это такие пустынные варвары. Их сотни тысяч, они сровняют всё с землёй и камня на камне не оставят.
Он говорил очень серьёзно, глядя мне прямо в глаза.
— Что ты… опять врёшь, да?!
— Нет.
— А Оберон…
— С Обероном особая история. Он… его нет дома. Вместо него сейчас Гарольд. Я предлагаю Гарольду союз, а он не хочет.
— Потому что ты обманщик и негодяй!
— Нет, потому что я некромант. А у Гарольда предрассудки.
— Просто он умнее!
— Гарольд? Умнее? Не смеши меня. Он смотрит на мир вот так, — Максимилиан сложил из ладоней что-то вроде лошадиных шор. — Узко. Ты нужна в Королевстве, во-первых, как союзник, а во-вторых, чтобы убедить твоего друга Гарольда: я достоин доверия.
— Ты? Достоин доверия?! Да что ты делаешь-то со мной! Ты же…
— Пойдём в Королевство — сейчас. Вернёмся — всё поправим.
— Вот, — я свернула из пальцев фигу. — Вот так я купилась на твои враки.
— Зря. Потому что я говорю правду. А Саранча в трёх переходах от столицы.
— Не верю!
— Что, не идёшь в Королевство?
— Нет!
— А если я засажу тебя в колонию для несовершеннолетних?
Я сглотнула.
— Найди себе дохлую крысу и её запугивай. Я плевать на тебя хотела, Максимилиан. Я раньше тебя побеждала — всыплю и сейчас.
— Прямо-таки всыплешь?
— Иди на фиг!
— Жаль, — он отвернулся. — Тебя как по отчеству? Васильевна?
— Александровна!
— Счастливо оставаться.
Он потянул на себя скрипучую дверь библиотеки. Тут же выскочил из кабинета начальник. Я слышала, как Максимилиан говорит с ним в коридоре.
— Ошибка вышла, — сказал Максимилиан. — Приношу извинения от имени всей милиции. Та девочка — Лапина Елена Викторовна, а эта — Елена Александровна, случилось досадное недоразумение. До свидания.
И ушёл, оставив начальника стоять столбом.
Только через несколько секунд, когда внизу уже завелась машина, начальник пришёл в себя и завопил:
— Да как же так можно! Да это же… Я её родителям уже позвонил! Вы что делаете!
Машина укатила. Притормозила в воротах, чтобы дать дорогу белым «Жигулям», на которых приехала в лагерь моя мама.
Она так кричала на начальника, что мне сделалось его жалко. Мама требовала имя, фамилию, отчество опера, номер его удостоверения, ещё что-то, а начальник ничего этого не помнил, хотя опер — совершенно точно! — показывал ему документы. Мама кричала, что её чуть не хватил инфаркт, что она уехала с работы, что она заплатила водителю, что она всё это вычтет из зарплаты начальника и ещё сверх того, потому что ребёнку нанесена моральная травма. Сбежались все ребята и девчонки, и было очень неприятно, что Макс Овчинин тоже стал свидетелем этого скандала.
— На тебе, знаешь, лица не было, когда ты к корпусу подбегала, — он почему-то казался виноватым. — Я перепугался, честное слово.
— Разговор слышал?
— Нет… А опера видел. Странный мужик. Весь в чёрном — и белый-белый… На вампира похож.
— Близко, — признала я невесело. — Он некромант.
— Что?
Тут нас прервали — мама заявила, что забирает меня домой. Я хотела было возразить, но передумала — смены-то осталось два дня, а мама так расстроилась из-за этой дурацкой истории, что не хотелось с ней ещё и спорить. Начальник сопел, как побитая собака; ему, человеку честному и ответственному, досталось ни за что ни про что, но как его утешить, я не знала.
Ребята и девчонки так жалели, что я уезжаю, что мне даже сделалось лестно. История о том, как полоумный мент сперва обвинил меня в убийстве целой кучи народу, а потом сказал, что обознался, будоражила и поварих, и уборщиц, и воспитателей, и физрука. А я бросала вещи в чемодан, как в замедленной съёмке, и всё пыталась сообразить: это было на самом деле? Мне не приснилось? Максимилиан?!
Верить некроманту нельзя, даже если он говорит правду.
За десять дней в лагере я успела отвыкнуть от собственного дома. Комната показалась меньше, кухня, наоборот, больше; братья подросли и даже, кажется, поумнели. Привычный мир обступил меня, будто желая отвлечь, развеять, вытеснить у меня из головы все мысли о Максимилиане и Королевстве.
Что там говорил этот бледный сморчок?
«Идёт нашествие Саранчи, это такие пустынные варвары. Их сотни тысяч, они сровняют всё с землёй и камня на камне не оставят…»
Волшебному Королевству время от времени приходится за себя постоять. Людоеды, пираты… разбойники… враги. На то в Королевстве есть воины, есть стражники, есть маги дороги… и король Оберон, великий волшебник, умеющий летать и ходить между мирами. С ним ничего не страшно, любые враги разбегаются от одного его имени. Пусть в самом деле идёт Саранча — Оберон что-нибудь придумает…
«Он отлучился по личному делу».
Нет у Оберона никаких личных дел! Когда Королевству грозит опасность — Оберон не может его оставить! Это просто невозможно!
Врал некромант, врал. Вот только зачем? Зачем ему пробираться в наш мир, искать меня, устраивать весь этот цирк? Только затем, чтобы поиздеваться?!
Я вяло разбирала чемодан, прислушиваясь к воплям братьев, играющих на балконе в настольный хоккей. Вдруг наткнулась на железный браслет, которому завидовали все девчонки в лагере. Браслет подарила мне Стелла; как я могла о ней забыть?!
Стелла и Саша поженились в мае, и Саша чуть не провалил весеннюю сессию. Он студент авиационного института, закончил третий курс; родители сперва не очень-то радовались его «реактивной» женитьбе, но Стелла им так понравилась, что они приняли её, как родную дочку.
Я босиком прошлёпала в коридор, сняла телефонную трубку и набрала номер по памяти.
— Добрый день, можно Стеллу? Это её знакомая…
— Добрый день… Стеллочка, тебя к телефону!
Я услышала далёкие весёлые голоса и звон посуды. У Саши очень добрые, простые родители; они понятия не имеют, что их невестка — сказочная принцесса из Королевства, а сын — подменённый в младенчестве принц. Это не мешает им жить дружно и счастливо в трёхкомнатной квартире.
— Алло, — сказала Стелла. Трудно представить, что ещё недавно она понятия не имела, что такое телефон.
— Привет, это я, Лена, — пробормотала я, на всякий случай прикрывая трубку ладонью. Петька и Димка совсем уж расшумелись на балконе.
— Привет! — Стелла обрадовалась. — А мы были на море! Знаешь, там пароходы на электрических моторах!
— Ага, — сказала я. — Здорово… Скажи, из Королевства нет вестей?
— А ещё там маленький замок над обрывом, совсем маленький, но настоящий, а под ним… Из Королевства?
— Ну да.
— Ну… Его величество звонил на прошлой неделе. Просил передать тебе привет. Я тебе перезванивала несколько раз, но тебя не было дома. А мобильный не отвечал…
Мобильный не отвечал.
Ну разумеется. Пока я сидела по горло в тёплой воде, пока загорала на травке, слушая ленивый звон колокольчика, мобильник в сейфе у начальника лагеря лежал отключённый…
— Лена? Ты слушаешь? Его величество хотел с тобой поговорить, но твоя мама сказала, что ты отдыхаешь.