Саша пробормотала какие-то слова извинения, типа «извини, но мне пора», бросила прощальный взгляд на образ Мадонны в золотых лучах обрамления и вынырнула на залитую утренним солнцем площадь.
А вокруг – горы. Конечно, они перепутали дорогу, и вместо старого дворца- ресторана на соседней горе, который так нахваливали в интернете они прошли, а местами и проползли, цепляясь за ветви и корни старых деревьев, по дороге Страстей Христовых, с Евангельскими сценами на каждом повороте, на самую вершину горы, где не открывается видов на окрестности, но, по местному поверью, прощаются забытые или неосознанные грехи. Вот как-то так оно само вышло!
– Пора тебе? Ну давай, геройствуй, – улыбнулась где-то в облаках Синьора ди Монталлегро.
На обратном пути, сползая вниз по крутым булыжным тропкам, они мечтали об одном: не съехать бы на одном месте вместо фуникулера до самого Рапалло, но повезло, удержались и снова оказались на площади перед базиликой, чтобы девушка обнаружила потерю обратного билета.
Видимо телефон вынимала, чтобы сделать фото, билет на фуникулер и выпал. Так и придется съезжать по крутым тропкам с горы.
– Надо попросить Мадонну ди Монталлегро, – сказала Саша.
– Не тревожь Небеса по пустяками, – ответил Никколо.
– Кому пустяк, у того билет есть, – Саша обернулась к еле заметной среди деревьев базилике и попросила: – Билетик бы…
Через две ступени вниз лежал ее билетик, колыхался на легком ветерке…
Только спустившись вниз, Саша почувствовала, как же хочется есть. День перевалил далеко за полдень, завтракали они рано, а светские мама с дочкой даже кофе не предложили.
Но в верхней части городка не было ни одного ресторана, а кондитерские и пекарни уже закрылись на сиесту. Из последних сил Саша и Никколо отправились в центр города, как минимум на набережной какое-нибудь заведение должно быть открытым, ехать в Геную без обеда не было сил, у Саши от голода кружилась голова и разболелся желудок.
Неожиданно призывно запахло жареным мясом, не сговариваясь, оба убыстрили шаг, перебежали через мостик, привлеченные запахом, но дверь в мясную лавку была закрыта и свет внутри потушен, снова не успели.
– Никооооо, – прошептала вдруг Саша, схватив карабинера за рукав. – Смотри, ты только посмотри!
Прямо напротив мясной лавки на перилах моста через быструю речку сидела большая цапля и наклонив голову смотрела на них.
– Нико, цапля, обалдеть!
– Дикая ты, – засмеялся Никколо, – цаплю первый раз увидела?
– Ага, первый раз. Вот честно никогда не видела вживую. А ты, можно подумать, видел! Тоже мне, сельский житель! Хотя… если у них тут почти в центре города цапли на перилах сидят, то я уже ничему не удивлюсь.
– Кого ты там просила о билетике? Мадонну ди Монталегро? – спросил Никколо. – Надо попросить, чтобы прислала еду голодным путникам.
– Ой, ты что, не хорошо, наверное, беспокоить Мадонну, – запищала Саша, а сама взглянула наверх, на гору. Базилики не было видно, она спряталась в глубине аллей на самой вершине.
Тут цапля взмахнула крыльями и вскрикнула, переступив лапами по перилам. Из-за угла вышел невысокий старичок в белом халате и белом фартуке поверх халата, поварском колпаке на голове. Он вынул из кармана связку ключей, собираясь вставить ее в дверь, цапля снова оживилась и вскрикнула.
– Ждете, когда лавку откроют? – спросил старичок Сашу.
– Ну… как бы да… наверное…
– Я говорю- ждет, когда лавку откроют, – старичок кивнул в сторону цапли, и Саша поняла, что перепутала глагол, грамматически «вы» и «она» звучат одинаково. – Аirone (цапля), – старичок кивнул на птицу. Я всегда кормлю ее в это время, она уже знает.
Раздался щелчок открываемой двери, и цапля снова склонила голову- только не сглотнула. Вместо нее сглотнули Саша и Никколо.
– Мы понимаем, что сейчас вы закрыты, но так хочется есть, можно, мы у вас что-нибудь купим?
– Конечно, заходите! – Старичок пошарил под прилавком, достал небольшой кусок мяса, порезал его мелко и вышел снова на улицу.
Он бросал мясо, а цапля ловила, широко распахнув клюв. Потом снова хлопнула крыльями и улетела.
– Нда, – пробормотала Саша, – чего только не бывает в приморских городах!
Старичок отрезал по большому ломтю свежего хлеба, сбрызнул его оливковым маслом и заглянул в печь. – Еще теплые, – удовлетворенно сказал он и положил на каждый ломоть по две домашних колбаски, это они своим ароматом привлекли девушку к лавке.
– Как же нам повезло! – воскликнула Саша, – или… или нам просто помогли! – и неумело поклонилась образу Мадонны в углу магазинчика.
Они приобрели у старичка бутылку воды, две жареных луковицы и уселись прямо у реки на скамейке, развернув промасленную бумагу с хлебом и колбасками.
– Так что же получается? – Саша наконец-то заглотила огромный кусок хлеба и колбаски, запила его водой и повернулась к Никколо. – Странная история с этой Габриэллой. Пропала бесследно.
– Может быть, она действительно сильно обиделась на своего любовника, синьору Паолу не обманешь, с виду их отношения были свободными, но нравилось ли это Габриэлле? А от обиды можно и в чужую машину сесть.
– Но она же приехала домой! Значит добралась живой и невредимой.
– Сначала рассматривали вариант с похищением. Но у отца Габриэллы было не так много денег, чтобы заплатить похитителям. Его телефон прослушивали и никто не вышел с ним на связь. И уже тем более похититель не оставил бы на столе 20 000 евро.
– Габриэлла могла обидеться и сесть в машину к незнакомцу, доехать до дома, а потом согласиться поехать с ним куда-то… Но в последний момент передумала, ведь все рассказывают, что она разумная, не способная на такие поступки женщина. А этот незнакомец обиделся и убил женщину, отказавшую ему.
– В пользу этой версии говорит то, что одежду с нее не срывали и убийство произошло там, на холме. А зачем бы женщина отправилась на холм с незнакомым мужчиной? Хотя в этом деле все не стыкуется. Учитывая характер Габриэллы, она бы не оставила кофе и печенье, а тем более деньги утром, перед поездкой к Паоле и Кристине, тем более что ее друг Мауро, уверял, что никаких денег не было, когда они уезжали из дома. Машина ее осталась в гараже, значит она либо ушла пешком, либо ее подвез незнакомец, либо это непонятная инсценировка, а дома Габриэлла не появлялась.
– Но ее точно убили в тот день, в июне?
– Приблизительно. Экспертиза не смогла установить точно, тело слишком долго пролежало на жаре. Отсюда проблема, мы говорим об алиби ее любовника или знакомых, а момент убийства мог быть сдвинут на часы или даже на несколько дней. Во всяком случае эксперты указывают, что произошло оно со второй половины дня в воскресенье, когда Габриэлла не пришла на ужин, до утра понедельника.
– А тебе не кажется, что в этом деле есть что-то общее с убийством старушки в Генуе?
– Нет, не кажется, улыбнулся Никколо. – Ничего общего.
– Деньги. У обеих дома лежали деньги, которые не взял убийца. Обе оказались вдовами.
– Ну, за уши ты можешь многое притянуть. Я ничего общего не вижу. Могу сказать одно: позвони подруге, скажи, что карабинеры занимаются убийством Габриэллы, и ты ничем не можешь помочь. Со всеми поговорили, все материалы в деле собраны. Отдыхай. Я постараюсь побыстрее закончить с изучением дела синьоры Марии Маддалены и мы просто проведем несколько спокойных дней у моря, безо всяких убийств.
На следующий день карабинер уехал в Геную рано утром, пообещав освободиться к ужину. Саша спустилась на пляжик, полежала под теплыми лучами утреннего солнца, плавать в море в одиночестве она не решилась. Чем заниматься весь день она не придумала и, выпив кофе в баре у воды, прогулялась по «деревне», как назвала она пригород.
За одним из поворотов она наткнулась на нагруженную сумками хозяйку их квартиры, синьору Валентину. Та обрадовалась, увидев девушку, вручила сумки, Саша даже не успела предложить помощь.
– Сейчас принесем все домой и будем готовить соус маринара. Я тебя научу. – заулыбалась старушка, чей путь домой оказался легким и необременительным.
– Из камней она готовить собралась, что ли, – ворчала Саша, задыхаясь, затаскивая сумки на третий этаж красного домика.
– Проходи на кухню, я сейчас, – вскоре синьора Валентина появилась в дверях кухни и начала метать на стол дощечки для резки овощей, вынимать баночки и свертки из своих пакетов. – По-настоящему готовить будем, как в детстве, а то сейчас покидают травы в томаты, и называют маринара, а настоящая маринара совсем другая!
Старушка достала из холодильника банку с нарезанными помидорами без шкурки, быстро измельчила их на деревянной дощечке, велела Саше пока очистить три зубчика чеснока.
Она бросила чеснок на сковороду без масла, поставленную на средний огонь, как только чеснок подрумянился и появился аромат, выбросила дольки, влила в сковороду немного оливкового масла, бросила горсть мелко нарезанной петрушки и нарезанных дольками темных оливок без косточек.
Перемешала все деревянной лопаткой, дала немного потушиться, а тем временем промыла под сильной струей воды 3–4 филе соленых анчоусов, добавила в сковороду, размяла вилкой и через пару минут добавила помидоры.
– Не беспокойся, не будет рыбного вкуса, все растает и смешается с помидорами, – поймала она скептический взгляд Саши и бросила в сковороду несколько зеленых оливок. Прикрутила огонь и добавила сверху маленькую веточку розмарина:
– Ну вот, теперь пусть полчасика потомится.
Синьора Валентина поставила на огонь кастрюлю с водой и достала домашние спагетти.
– Все травки, которые мы используем, не только для вкуса. Ты слышала, наверное, что мы в Лигурии, особенно сильны в травах, больше, чем во всей остальной Италии?
– Нет, не слышала, – смутилась Саша.
– Мы почти ничего не готовим без розмарина, он придает особенный вкус любому блюду, и мясу, и картофелю, но розмарин еще и очень полезен. Он тонизирует, слегка повышает давление, но также избавляет от бессонницы, поднимает настроение. Это травка богини Венеры! Считается, что это растение делает человека веселым и счастливым, избавляет от дурных снов и сохраняет молодость.