— Ты думаешь, Джозеф не будет возражать?
— Гм… вообще-то это была его мысль про имена и «Сто лет одиночества», — сказал Андрес. — Да мы вообще его спрашивать не будем. А то он два года будет думать и потом скажет, что не знает… Ну, а если младший брат последует примеру старшего, он найдет себе другое имя, если это ему не понравится.
— Джеймс никогда бы не поменял имя, если бы его звали Джозефом!
Андрес внезапно представил себе лицо сына.
— Он спит? — спросил он.
— Как сурок. Знаешь, что он мне сказал перед сном? Что боится, как бы история, которую ему рассказывает Джозеф, не закончилась. Он хочет, чтобы она никогда не кончалась.
— Передай это Джозефу. — Андрес улыбнулся и добавил:
— Я думаю, он будет рад.
— Клара только что звонила Джозефу.
— Что?
— Как раз перед тем, как позвонить мне.
— Где она? — спросил Андрес, вставая.
— Ну… Джозефу она сказала, что в Испании.
— Ага, понятно… Значит, она может быть где угодно, но только не в Испании.
— Это тоже бабушка надвое сказала… но слышно ее было хорошо! Ты думаешь, об этом я тоже должна рассказать Джозефу?
— Нет, — сказал Андрес, — я думаю, он в курсе, что Клара ему звонила.
— Не дури… Должна ли я сказать, что она точно не в Испании.
— Не надо, это их дело. Да пусть они хоть кругосветное путешествие себе устраивают и друг другу голову морочат, нам-то что?
— По-моему, путешествие Клары подошло к концу.
Андрес проследил за уткой, которая окунула голову в воду.
— Ты в этом уверена?
— Мне кажется, она хочет вернуться.
— Серьезно?
— Да.
Андрес подумал и снова стал ходить по берегу.
— Хорошо бы, — сказал он.
— Жаль, она тебя не слышит. По-моему, она умирает от страха.
— Это Клара-то умирает от страха? И чего же она боится?
— Не знаю… Тебя, Джозефа… даже меня, наверно. И больше всего — самой себя.
— Ты ее успокоила?
— Пыталась… я была так рада ее слышать!
— Как по-твоему, она изменилась?
— Нисколечко. Только еще больше уверилась в том, что и так знала… И стала свободнее, это чувствуется.
— Свободнее от чего?
— Ну… понимаешь… от всего.
— Например, от Джозефа?
— Нет. От всего, но не от Джозефа.
— Ладно, поживем-увидим.
— Может, когда мы все вместе поселимся в нашем домике?
Андрес просиял.
Уже почти год он молчал об этом.
— Хорошо бы устроить там загон для уток.
— Тогда нам нужен участок с прудом.
— Пруд можно выкопать самим.
— Правильно.
— За малышами нужен будет глаз да глаз.
— А мы обнесем пруд заборчиком.
— Ага.
На мгновение он представил себе дом и добавил:
— Сейчас позвоню Джозефу.
— Передаю ему трубку…
Андрес нахмурился, но быстро сообразил.
— Давай, — сказал он.
Франсуаза приложила трубку к животу.
— Привет, Джозеф, — услышала она, — ты спишь?
— Да, — сказала Франсуаза, снова поднося трубку к уху — думаю, он спит.
— Черт… почему бы нам этим не воспользоваться!
— Гм… я совсем не против…
— Наберись терпения, принцесса!
— Управлюсь без тебя.
— Не верю.
— Спорим?
— Идет.
Франсуаза сунула свободную руку между ног.
— Я готова.
— Я люблю тебя, любимая.
— Да…
— Целую тебя везде.
— Да…
— Закрой глаза… Я ласкаю тебя…
— Да…
— Глажу рукой у тебя между ног, целую твою киску.
— Да!
— Продолжай, не останавливайся!
— Да…
— Еще.
— Да…
— Еще.
— Да!
— Теперь давай!
— Да, да, да… любовь моя, о да!
Она открыла глаза.
— Любимый…
— Я люблю тебя, Франсуаза.
— Это было чудесно.
— Ты бы видела, как на нас смотрят утки…
— А кто им мешает делать то же самое?
— Думаю, они так и делают.
— А теперь я хочу спать.
— Спи, моя красавица.
— Ты скоро вернешься?
Андрес посмотрел на бутылку, на уток, на луну.
— Не уверен, — сказал он. — Я должен проверить, до чего меня может довести это пиво.
— Что ж, выпей еще четыре бутылки, Андрес Овальски, и они приведут тебя ко мне.
— Сладких тебе снов, жена моя.
— Пей в свое удовольствие, муж мой.
— До скорого.
Андрес подождал, пока Франсуаза положит трубку, и убрал мобильник.
Сидя на скамейке, он допил пиво и задумался. Потом наклонился вперед и стал скрести землю горлышком пустой бутылки.
Машинально прикусил нижнюю губу, как обычно, когда собирался работать. И попытался представить себе, каким будет его загон для уток.
Когда Андрес закончил загон, ему захотелось добавить к нему еще и дом.
Дом, который он придумал для Джозефа, Клары, Франсуазы и себя. А еще для Джеймса и для маленького Джозефа.
Он поднялся, нашел палку и вернулся к скамейке. Встал на четвереньки, выровнял рукавом небольшой участок земли и принялся за дело.
Начал с кухни — она заняла почти весь первый этаж.
Из озера вылезли две заинтригованные утки и потихоньку подобрались к Андресу сзади. Он услышал их, только когда они подошли совсем близко. «Привет», — сказал он, поднимая голову от рисунка. Потом обкусал зубами чистый конец палки, чтобы добавить детали.
«Вы будете жить здесь», — Андрес показал уткам загон. «А это кухня», — добавил он, вновь наклоняя голову над чертежом.
У каждого из трех окон он разместил по столу, поставил два дивана друг против друга, а у лестницы большую барную стойку — ступенчатую, для людей разного роста. В середине комнаты нарисовал витую лестницу и шест, как в казармах у пожарных. Предложил уткам взглянуть на чертеж. И тут ему показалось, будто они не совсем довольны.
Все также стоя на коленях, Андрес откинулся и стал смотреть, чего не хватает. Открыл еще одну бутылку пива, выпил, разглядывая свой чертеж, и наконец пришел к выводу, что забыл главное. Снова поточил палку и склонился над землей.
Сначала он начертил букву Ф, вальяжно развалившуюся на одном из диванов, и К, возлежащую на другом. Потом вывел две маленьких «д» с одной стороны стойки и большую Д — с другой. Наконец дотянулся до загона для уток и прямо напротив нарисовал большую А.
Выпрямился, взглянул уткам прямо в глаза и, рискуя принять желаемое за действительное, все же решил, что они вполне довольны. Как только он поднялся, утки вернулись в озеро.
Андрес сел на скамейку и принялся рассматривать первый этаж своего дома. Подумал, что мог бы перейти теперь ко второму, но вместо этого вытащил из кармана телефон.
— Алло!
— El camino del amor. Путь любви.
— Черт! Как это ты вспомнил?
— Сам не знаю… Ты в порядке?
Джозеф положил ручку и коробку из-под пиццы возле себя на диван.
— Да, — ответил он.
— А как пицца?
— Ну… пицца сгорела.
— А книга?
— Движется, уже всю коробку исписал.
— Какую коробку?
— Из-под пиццы… я на ней пишу.
— У тебя бумага кончилась?
Джозеф попытался придумать хоть какое-нибудь объяснение, но не смог.
— Не знаю… так получилось.
— Дамы и господа! Новую книгу Джозефа Овальски вы найдете в нашем отделе замороженных продуктов!
Джозеф заставил себя улыбнуться:
— Свежесть стиля гарантирована, — сказал он.
— Для летней жары то, что надо!
— Читать только в шортах!
— Заедая мороженым! Вот-вот, реклама отличная!
— Пожалуй. Но не уверен, что не выброшу все это в мусорное ведро.
— С чего вдруг?
— Не знаю… Это все самообман, — ответил Джозеф. — И потом, это слишком личное.
— Ну и хорошо, что личное! Ты же не телефонный справочник пишешь!
— Видит Бог, предпочел бы.
— Отстань ты со своим Богом! Пиши дальше.
— И все же…
Джозеф не договорил. Встал и пошел к бару в гостиной.
— И все же — что?
Джозеф налил себе стакан виски, отхлебнул.
— Зачем все это?
— Вечный вопрос.
— Знаю, знаю, — сказал Джозеф. — Франсуаза спит?
— Не знаю.
— Так спроси.
— Думаешь, стоит?
— Ну да… Если она не ответит, значит, спит. Если ответит «да», значит, хочет убедить тебя, что спит, но на самом деле не спит… Если ответит «нет», значит, точно не спит.
— Не могу, я не дома.
— А где?
— На скамейке у озера… Сижу и пиво пью.
Джозеф улыбнулся, с наслаждением отхлебнул еще виски.
— А я думал, ты завтра с утра работаешь, — сказал он.
— Но оно еще не наступило.
— Скоро наступит.
— Тем более, надо воспользоваться моментом.
Джозеф попытался представить себе брата, скамейку, озеро.
— И как, хорошо тебе? — спросил он.
— Да… Тут вот одна утка не вынимает голову из воды уже добрых пять минут.
— Может ей нужно помочь?
— Не думаю. Наверное, у нее есть на то причины.
— Какие?
— Не знаю… Может, ей хочется побыть одной.
— Уткам повезло, они могут себе это позволить, когда захочется.
— Конечно, повезло, хотя бы потому что они утки.
Джозеф попытался представить себе утку, похожую на брата:
— Может, в другой жизни ты будешь уткой?
— Очень на это надеюсь.
— Это надо обсудить… мы не можем потерять друг друга.
— Да, и надо будет попросить Джеймса подкармливать нас хлебом.
— И рисовать нас.
— Вместе с Дже… вместе со своим младшим братом.
— Надеюсь, вы не собираетесь его тоже назвать Джеймсом?.. Ведь если Джеймс выбрал себе такое имя, это не значит, что брат поступит также.
— Да нет, не волнуйся. У него уже есть хорошее имя, Франсуаза придумала.
— Думаешь, он согласится?
— Откуда мне знать?.. А ты бы свое хотел поменять?
Джозеф несколько мгновений вспоминал свое собственное имя.
— Нет. Не хотел, по крайней мере до отъезда Клары.
— А потом?
— Бывало. То есть не то чтобы поменять… а просто от него избавиться.
— У тебя возникнут проблемы.